Глава 1
Я сидела на подоконнике у окна, скучающе смотря на улицу. Все было как обычно: охранники охраняли наш особняк и территорию, внимательно расхаживая по окрестностям. Выдрессированные собаки также не давали себе поблажек в виде игр, хотя в этом особо не было надобности, ведь увидев такое количество вооруженных мужчин, никто бы и так не сунулся к нам в дом, надеясь на игривость доберманов. Хотя, очевидно, стая игривых, легкомысленных доберманов наводит ужас не меньше, чем охранники. Даже мне было трудно выйти из дома незамеченной, хотя собаки любили меня. Что уж говорить о недоброжелателях?
Тяжело вдохнув, я спрыгнула со своего места и задвинула штору. Проведя пальцами по волосам, я озадаченно оглядела комнату, думая, чем бы занять себя. Но спасение, как оказалось, было близко. Раздался стук в дверь, и я улыбнулась. Я знала, кто это, потому что только Виктория стучала пять раз, при этом настукивая определенную мелодию — это был наш кодовый стук с детства.
— Я могу войти?— у порога показалась высокая девушка. Ее глаза пробежались по комнате оглядывая обстановку, чтобы понять, есть ли в помещении горничная. Удостоверившись, что я одна, она вошла в комнату, предварительно тихо закрыв за собой дверь.
— Очевидно, этот вопрос был лишним, — я хитро улыбнулась, посмотрев на темноволосую Викторию. Она также одарила меня улыбкой, обнажая свои белоснежные зубы. — Что-то случилось? Ты разве не должна быть в колледже?
— Нет, сегодня нет, — ответила она, плюхнувшись на мою кровать. Виктория была очень красивой девушкой: у нее были темные волосы средней длины и ореховые глаза. Она была утонченной и грациозной девушкой, хотя за этими чертами скрывалась веселая и легкая натура. Мы знакомы с ней с самого детства и по сей день были не разлей вода. Виктория — дочь нашей домработницы, которая работает на нашу семью уже много лет, а отец Виктории работал на моего отца и тоже состоял в мафии. Они часто приводили Викторию к нам домой, когда та еще была маленькой, потому что не могли оставлять ее одну. Мы отлично с ней ладили и проводили все свое время вместе, играя и проказничая. В какой-то момент мой отец заметил, что мы с ней близки, и предложил Эмили и ее мужу Лоренцо, родителям Виктории, переехать к нам в дом, как и остальному рабочему персоналу. С тех пор мы с Викторией жили под одной крышей как сестры, хотя наше положение начало заметно отличаться, когда мы стали старше. Виктория, хоть и жила с нами и тоже была итальянкой, не была подверженна воспитанию моего строгого отца и не была обременена теми правилами, которые легли на мои плечи. Тем не менее, она тоже росла в строгости, присущей консервативным итальянцам. Виктория была свободной во всех тех смыслах, в которых не была свободна я, и я солгала бы, сказав, что во мне не проскакивали нотки зависти к этому. Я была дочерью комиссара, доблестного стража порядка и честного гражданина, как сказали бы многие. Однако это была всего лишь маска. Я и все находившиеся под этой крышей знали, что мой отец, Антонио Росси, сотрудничал с мафией и входил в их круги, прикрывая грязные делишки. А также был внебрачным сыном одного из членов мафии, который когда-то при жизни занимал важный статус среди криминала. Это давало понять амбиции моего отца стать полноценным лицом в мире мафии. Я также могу уверенно сказать, что мой отец и сам имел запятнанные кровью руки. Не только я, но и все присутствующие знали, что если они осмелятся заговорить об этом — это будет стоить их жизни. Как говорил мой отец: «Слово — серебро, а молчание — золото». Он не был хорошим человеком, но был хорошим отцом, поэтому я не могла его ненавидеть.
Встряхнув голову, я вернула свое внимание обратно к Виктории. Она озадаченно смотрела на меня.
— Твой отец ничего не говорил тебе, Малена?
— А должен? — настороженно спросила я, прикусив губу. Виктория часто узнавала информацию от персонала, когда те сплетничали, и, конечно же, рассказывала все мне.
— Не пугайся, — Виктория улыбнулась, кинув в меня подушку, которая сразу же полетела ей обратно в голову. — Сегодня утром я услышала, что твой отец проведет в доме светский прием через два дня и попросил персонал начать готовиться. Я даже слышала, что будут приглашены члены семей вместе со своими женщинами.
— Это не сулит ничего хорошего, — произнесла я. Отец очень редко устраивал приемы, и каждый раз это было связано с тем, что мне не нравилось. Виктория лишь кивнула, вставая с кровати.
— Мне пора в колледж. Расскажешь мне, если что-то узнаешь. — Девушка легкой походкой помчалась к выходу и, открыв дверь, столкнулась с нашей кухаркой Марией. Она одарила Викторию язвительным взглядом, не скрывая своего отношения к ней. Виктория лишь извинилась, помчавшись дальше.
— Мисс Росси, ваш отец желает вас видеть. Он у себя в кабинете.
— Хорошо. — Мария ушла, и я, пригладив свой кружевной, белоснежный сарафан, последовала за ней. Проводив меня до кабинета, она закрыла дверь и поспешно ушла.
— Как всегда прекрасно выглядишь, Малена, — отпив виски, сказал отец. Он был невысоким мужчиной с голубыми глазами и прямым носом. Я не была похожа на отца и была точной копией своей матери. По крайней мере, так говорили все, кто был знаком с ней. Я же видела ее лишь на фотографиях, так как моя мать умерла, когда я еще была ребенком. Вероятно, телосложением и ростом я тоже пошла в маму. Я была достаточно высокой девушкой.
— Благодарю.
— Я собираюсь устроить прием и пригласить криминальные семьи. Это серьезно, потому что на прием приглашены их женщины. Я должен обеспечить безопасность как следует. — Я кивнула. Признаюсь честно, я любила посещать приемы, потому что это было глотком свежего воздуха для женщин наших кругов. Нам нельзя было посещать учебные заведения и любые места, где были мужчины, что уж говорить о романтических отношениях. Отношения до брака были строгим табу. Именно поэтому я закончила женскую гимназию и за пределы дома всегда выходила в сопровождении охраны. Но даже несмотря на мою симпатию к приемам, я была настороже.
— Есть повод для беспокойства? — Я бросила взгляд на отца. Он замешкался и снова сделал глоток виски.
— Тебе девятнадцать лет, Малена. Я затягивал этот момент как можно дольше, однако по нашим меркам ты уже взрослая девушка. — Кровь словно застыла в моих венах, и стало трудно дышать. Я прекрасно понимала, к чему клонит отец. Замужество. Это был неминуемый этап в жизни каждой женщины, имеющей отношение к «знатным» членам мафии. Я давно смирилась с тем, что браки в мире, в котором я живу, имеют лишь взаимовыгодный характер. Никакой любви и сказки — лишь холодный расчет.
— Кто он? — единственное, что произнесла я. Я никогда не отличалась эмоциональностью, а была рациональным человеком, умеющим скрывать свои чувства, подавлять их. Меня так воспитали. Я знала, что обречена, и ничего мне не поможет, поэтому истеричные сцены были бы бессмысленными. К тому же отец уже сделал для меня «многое» — хотя бы не пообещал меня кому-то задолго до совершеннолетия, как отцы других моих знакомых.
— Рад, что ты восприняла это спокойно. Я дал тебе прекрасное воспитание и надеюсь, что ты будешь так же покорна в браке, — отец встал со своего кресла и двинулся ко мне. — Это Адам Моретти, глава "Famiglia del Silenzio".
— «Моретти говорят, а остальные молчат навсегда», — с ужасом произнесла я. — Семья Молчания — самая кровожадная и опасная среди всех кланов. Я не сильна в знаниях ваших структур, но разве глава — не Джузеппе Моретти? — Я была наслышана о всех ужасных чертах характера этого мужчины и о том, с какой жестокостью он ведет дела, но он был почти пожилого возраста, что не могло сделать его моим потенциальным мужем. Хотя браки с большой разницей в возрасте приветствовали в наших кругах, мой отец ни за что бы не выдал меня за старика и относился к этому с отвращением.
— Он умер от инфаркта несколько месяцев назад, поэтому пост занял его младший сын Адам.
— Младший? Разве по праву он не принадлежит старшему сыну?
— Адам был более достойным кандидатом на роль главы, к тому же его старший брат не возражал против этого. Его полностью устраивает роль советника. Мало кто может соперничать с Адамом.
— Значит, он тот, кого стоит бояться, — с горечью произнесла я.
— Всех мафиози стоит бояться, милая, а Адам — не исключение. Я бы не хотел такой судьбы для тебя, но ты знаешь, как все устроено.
— Не хочешь, но отдаешь меня в лапы зверю? Чем был обусловлен твой выбор, отец? Среди всех возможных людей в вашей чертовой мафии ты выбрал мне в мужья дона семьи Молчания, которые знамениты особой изощренностью и садизмом в своих пытках? Даже не говори мне, что он не такой, как Джузеппе! Тот, кого породил Джузеппе, не может быть хуже него, а может быть лишь лучше . А быть лучшим среди мафии — это значит быть чертовски ужасным. К тому же ради него был нарушен закон «Трона по праву». Я даже представить не могу, насколько этот человек жестокий. — Я произнесла это со спокойствием, присущим мне, но не могла сдержать свои слезы. Они все лились и лились из моих глаз.
— Семья Молчания не была согласна на мир и не хотела вести дела с Сицилийской семьей, так как не доверяет тому, что приближенный, то есть я, — федерал, хотя мой отец и был при жизни консильери, — с усмешкой произнес отец. — Раньше браки между членами разных семей ради мира были распространены, поэтому я должен доказать свою преданность семье и выдать тебя замуж за Адама Моретти. Это будет означать конец войны между семьями.
— Мы даже не пересекались. Что, если я не понравлюсь ему?
— Для этого и будет прием, милая. Адам Моретти прибудет к нам в качестве гостя, чтобы посмотреть на тебя и решить, согласен ли взять тебя в жены. Это большая честь. Адам пользуется высоким уважением даже среди своих врагов, — отец произнес эти слова с такой гордостью, будто я должна была радоваться этому. — Тем более, ты не можешь кому-то не понравиться. — Отец был прав. Я была довольно красивой девушкой и всегда имела большую популярность среди противоположного пола. У меня были длинные волосы шоколадного оттенка, которые имели особенность приобретать янтарный оттенок на свету. Темные глаза и слегка пухлые губы. Мой нос имел легкую горбинку, придавая необычный шарм моей внешности в сочетании с острыми скулами. Многие просили моей руки у моего отца, однако отец отказывал им, и причиной было то, что отец искал более выгодную партию. Даже солдаты моего отца бросали на меня жадные взгляды, но не позволяли себе ничего лишнего. Я была неприкасаемой, как и любая итальянская женщина в нашем криминальном мире.
— Мое мнение, я так понимаю, не учитывается? — Мы пару секунд смотрели с отцом друг на друга, прекрасно зная, что мой вопрос не нуждается в ответе. — «La famiglia è tutto», — произнесла я и вышла из кабинета уверенной походкой.
*Famiglia del Silenzio — семья молчания
*La famiglia è tutto — «семья — это все»