Святые и Убийцы

— Правда?!

Мой крик прокатывается эхом по всему острову. Керан коротко смеётся, словно над радостью ребёнка.

— Тише, — говорит он, и я ощущаю его улыбку. — Да. Правда. Но у меня есть и плохие новости.

— Какие?

— Это вообще не похоже на книгу.

Я обдумываю его слова дольше, чем должна была. Мне приходится напрячься, чтобы понять, что именно он сказал.

— То есть? — намекаю я на продолжение.

— Это свёрток, а не книга.

Проклиная свои беспомощные глаза, я могу лишь потрогать найденный им предмет. Это действительно просто свёрток пергамента.

— На нём ведь что-то написано? — спрашиваю я.

Слышу шуршание, затем ответ Керана:

— Да. Но на неизвестном мне языке. Я его не понимаю.

О ад-Дарр.

Это может быть хиксари. Язык моего народа.

Мне очень нужен свет. Прямо сейчас.

Я выхватываю с рук Керана свёрток и, пытаясь ориентироваться с помощью рук, касаясь холодных каменных стен, иду вперёд, к выходу.

— Нура, — окликает меня он. — Куда ты идёшь?

— Если это то, о чём я думаю... Я смогу прочесть.

— Думаешь, письмо на хиксари?

Безмолвно киваю, и едва я ступаю за пещеру, как резко останавливаюсь, отчего Керан врезается в меня сзади.

— В чём дело? — недоумённо спрашивает он, и я слышу в его голосе смущение.

— Ты никуда не выйдешь, — строго произношу я. — Тупица не должна тебя увидеть. Её реакция может быть непредсказуемой.

Керан растерянно переспрашивает:

— Т-Тупица?

Я едва сдерживаю нервный смешок, вспоминая, что он не в курсе этой клички.

— Я так назвала своего сирда.

Когда Керан отвечает спустя некоторое молчание, я отчётливо слышу в его голосе грустную улыбку.

— Это очень мило. Он был бы польщён.

Я сглатываю возникший в горле болезненный комок от очередного напоминания о страшном, потом мотаю головой, чтобы выкинуть его из головы. Сейчас мне нельзя предаваться ужасным воспоминаниям. Я напомню себе о них только тогда, когда окажусь лицом к лицу с теми, кто виноват в произошедшем. Чтобы преисполниться гневом и обрушить его на них ровно в тот же момент.

— Да, — тихо соглашаюсь я. — Ему бы понравилось... Но так же ему бы понравилась моя смелость. Я притащила макарта для тебя.

— Притащила?

— Да. Он один оставался в Гривинсхаде.

— Полагаю, раз ты «притащила» его одного... Гривинсхада теперь нет?

Глаза неприятно щиплет, когда я с силой жмурюсь и вздыхаю.

— Да. Людей там больше не было. Кого-то убили, а кого-то захватили в плен... Сирина, скорее всего, тоже у них.

Если она не упала в светящиеся реки и не сварилась заживо...

— Я даже оружия не нашла, но... — я снимаю с плеча сумку и протягиваю ему, — вот. Одежда. Прикройся, пожалуйста.

Иначе вид твоей обнажённой груди скоро сведёт меня с ума.

После этого я ухожу, не слыша больше шагов. Керан меня послушался.

Выйдя к блекло освещающей остров луне, я ругаюсь себе под нос: её света недостаточно. Земля под ногами тут же затряслась, и я поднимаю голову, глядя на подошедшего сирда с его детёнышами. Они весело пищат, подбегая ко мне. Я распахиваю глаза от удивления, когда они окружают меня, тем самым достаточно осветив мне исписанный пергамент своими ярко светящимися элементами под чешуёй. Затем понимаю, что они это нарочно.

Улыбнувшись, я сажусь на холодную землю, подогнув колени, и кладу перед собой свёрток. Я оказалась права. Он и в самом деле исписан речью на моём родном языке.

Стараюсь не придавать особого значения своим трясущимся в этот момент рукам, полагая, что просто боюсь обнаружить на пергаменте неутешительную речь, а вовсе не думаю о том, что это может быть очередное послание от моих родителей.

Я не могу поверить в то, что сирд, как заметил Керан, похожий на меня, оказался на этом острове просто по совпадению, и я просто по совпадению оказалась тут же.

Втянув с шумом воздух, я готовлюсь прочесть то, что выведено на бледном пергаменте цвета кости чернилами. В некоторых местах она растеклась, образовав
кляксы, но в целом слова все понятны и чётко
выведены чёрным.

Сложно просить прощения у человека, о котором мы должны были заботиться, но были вынуждены оставить одного среди чужаков. Но прости нас, если сможешь. Только об этом прошу тебя.

Мы не успели забрать вас, Нура, и я могла бы много чего сказать, но у меня очень мало времени.

Я, Камари Дарвиш, твоя мать, пишу эти слова, опираясь на твоего сирда, которого мы создали для тебя. Он будет слушаться только тебя и летать только с тобой. Для других он смертельно опасен.

Твой отец лежит рядом. Он совсем не дышит. А я ранена. Кажется, я умираю, дочка. Если ты это читаешь, значит твой сирд выполнил мою просьбу и доставил свёрток на Костяной Остров, а ты нашла его по подсказке в королевском подземелье.

Король совсем не щадит свой народ, он хочет поработить всех.

Мы пытались сбежать, забрав вас с собой, но из королевства не выбраться пока им правит Триадан Торн.

Ты можешь положить конец этому. Убийцы уже нашли тебя. Ты умная девочка и ты нашла это письмо.

Используй сирда, уничтожь короля и его свиту. Освободи место настоящему наследнику. Тому, с которым ты прожила в одном доме.

Он - истинный король Шиэнны.

Твой брат нашёл тебя. Теперь вы есть друг у друга. Возвращайтесь домой, где вас любят и ждут. И никогда не бросайте друг друга.

Мы вас любим, и простите нас за всё.

Ваши мама и папа

Опускаю руку, получая неожиданную от самой себя реакцию.

Я чувствую, как глаза застилают слёзы, когда я заканчиваю читать, а свёрток выпадает из моих рук. Мысли тысячи раз прокручивают каждое слово, написанное рукой мамы, сидевшей в тот момент около умирающего папы... Опираясь на моего сирда.

«Которого мы создали для тебя».

Я поднимаю голову, и слёзы скатываются по щекам. Смотрю на сирда, который смотрит на меня в ответ таким понимающим взглядом, что мне становится жутко. Словно... всё понимает.

И только в такие моменты я осознаю, что это существо разумно. Это не зверь, не животное, не монстр, движимый инстинктами. Это вполне себе разумное существо, что и мы — люди.

Родители создали его для меня. Полагаю, они воспользовались своими знаниями, собранными за сотни лет, для того, чтобы каким-то образом произвести на свет нечто настолько совершенное, что у меня не находится идей хотя бы отдалённо воссоздать то, что они сделали. Может быть, они схватили одно из чудищ и просто... изменили его? А может, они забрали яйцо, над которым совершили какие-то сложные процессы, по итогу которых родился первый сирд.

Мы с ним похожи, — вспоминаю я немаловажную деталь. Значит ли это, что яд, который дали мне ещё в младенчестве, и стал связующей нас нитью?

О, ад-Дарр... Вполне возможно.

Возвращаю взгляд на письмо и вычитываю фразу о короле снова, на время забывшись.

«Освободи место истинному наследнику».

Веду взглядом ниже.

«Тому, с которым ты прожила в одном доме».

Нахмурившись до возникших складок на лбу, я перечитываю это снова и снова, пытаясь уловить суть. Что это может значить? Потом поднимаю взгляд, глядя на сирда надо мной.

— Кто этот наследник? — спрашиваю я, уверенная, что у него есть ответ.

И существо поворачивает голову, словно указывая мне на что-то.

Поворачивает голову в сторону пещеры, в которой сидит Керан.

— Что..? — вырывается у меня глухим странным звуком.

Я резко встаю, отталкивая детёнышей и крепче сжимая письмо в руке. Ещё раз прохожусь взглядом по его содержимому, пытаясь убедиться в том, что я не выдумала эти строки и не сошла с ума.

— Это какая-то глупость, нет... — отрицательно качаю я головой, ощущая, как наружу рвётся нервный смех. — Это какая-то...

Повернувшись, я быстрым шагом иду в пещеру и вхожу внутрь, совершенно игнорируя темноту, которая сильно заботила меня ранее.

— Керан! — громко зову я. Мой голос отскакивает от стен эхом.

— Что случилось? — немного взволнованно спрашивает он, появляясь рядом.

Я слышу его дыхание над собой, чувствую его присутствие в шаге от себя. И близость больше меня не волнует.

Мой голос с трудом выдаёт слова:

— Ты принц Шиэнны?

Когда вместо ответа или вопросов вроде: «С чего ты это взяла?» или «Что за глупости?» я получаю молчание, мне всё становится понятно.

Ошарашенно я падаю на камень. Чуть позже в той же тишине слышу, как рядом устраивается Керан, пока не собирающийся, кажется, ничего говорить. У меня от удивления вспыхивает огнём лицо. Мне кажется, я вся горю. Это так странно. Это такое неожиданное событие, что у меня язык отказывается подчиниться.

— Почему ты... Как это вообще... Что...

У меня не находится слов, чтобы нормально сформулировать то, что я хочу спросить. Вопросов слишком много.

— В письме было написано только это? — спрашивает Керан, и я сильнее загораюсь.

— Тебя только это волнует?!

— Мы искали Книгу ядов, Нура. А не информацию о моём происхождении. Откуда здесь...

— Керан, ты принц Шиэнны! — говорю я, повысив голос, будто до него это не дошло. — Ты тот, кто собирался занять трон после смерти Триадана Торна... Но это ещё ладно! У меня другой вопрос. Каким образом ты можешь быть принцем Шиэнны, если ты...

Внезапно до меня доходит.

Я замолкаю, понимая, что неочевидной на первый взгляд подсказкой было явное отсутствие внешнего сходства как с Брикардом, так и с Мистлоком у Керана. Тогда я решила, может он просто похож на свою умершую мать, которую я, к слову, никогда и не видела.

Но королевская семья... Черноволосые король, королева и принцесса и беловолосый принц. Как и чёрные волосы Керана с белыми прядями и его разноцветные брови.

Я встаю, не переставая удивляться всему, что постепенно осознаю.

— Так это правда... — ошарашенно произношу я. — Триадан Торн твой... отец?

— Да, — глухо отвечает Керан, и я чуть расслабляюсь от того, что он решает всё-таки поддержать беседу. Иначе я бы свихнулась окончательно. — И мне это чести не добавляет.

— Как это вообще возможно?

Долгое молчание не предвещает ничего хорошего. Но я об этом не думаю, потому что просто сама пока нахожусь в растерянности, чтобы быстро схватывать информацию. Должно быть, и Керан солидарен со мной, поэтому не спешит отвечать.

Но отвечать так или иначе придётся.

Слышу его тяжёлый вздох, за которым далее следует голос:

— Когда мне было четыре года, король Триадан отдал меня Ордену Когтей для обучения. Он хотел, чтобы один из его сыновей стал лучшим Охотником. Так я попал к Брикарду, который перенял на время роль моего наставника и опекуна. Достаточно привыкнув к нему, я начал звать его отцом, а Мистлока братом. Мистлок был слишком мал, чтобы помнить о том, что я не имею к нему никакого отношения.

Сердце щемит от этой части его рассказа.

— Керан, почему ты не рассказывал нам об этом?

— Очевидно, потому что этого не хотел мой отец. Это должно было оставаться тайной до того момента, пока я не вернусь домой. Но я не хотел возвращаться. Брикард... он заменил мне его, всецело. Я никогда не считал Триадана Торна своим отцом. Мне легче придётся наблюдать за его смертью, чем назваться его сыном снова. Я ощущаю себя грязным, когда думаю об этом, Нура. Быть его сыном...

Я с сожалением гляжу на мрак, в котором он сейчас скрывается. Чувствую то, как ему тяжело пришлось всё это высказать. Мне даже кажется, он никогда ни с кем этим ещё не делился.

Я осмеливаюсь коснуться его груди, вместо кожи теперь ощущая ткань костюма Убийц. Он переоделся. Уверена, серебристый с чёрным идёт ему не меньше, чем золотой с чёрным.

— Только не жалей меня, прелесть. — Слышна улыбка, когда он это говорит. — Я пойду с тобой бок о бок, чтобы избавить наше королевство от него. Он никогда не относился ко мне как к любимому сыну, так что у меня нет никаких причин проявлять снисхождение по отношению к нему.

— И ты готов наблюдать за тем, как он падёт?

— С великим удовольствием.

— Но ты мог сказать мне об этом ранее. Обо всей этой правде. Я бы никому не рассказала.

— Это одна из тех вещей, которые я боялся открыть тебе, чтобы не выдать своих чувств, прелесть. Вряд ли подобными секретами разбрасываются с кем попало.

Мотнув головой, я пытаюсь зацепиться за некоторые моменты, порождённые его рассказом.

И почти сразу ко мне приходит ужас, когда я понимаю кое-что очень странное.

— Но король Триадан собирался женить тебя на принцессе, — неуверенно произношу я, одновременно размышляя о том, что, может, я просто ошиблась.

Но в этот же момент вспоминаю, что его дурманили ядом в тот период. Что он был не в своём уме и, скорее всего, даже не знал, что его собираются женить на его... родной сестре, получается.

— Святые являются последователями кровосмешения, — отвечает Керан, из-за чего я ужасаюсь ещё больше. — Они считают это священным обрядом. По их мнению, дети, рождённые в подобных союзах, всякие уроды и мутанты, делают их ближе к Эдорну-Норту.

Как же всё это омерзительно!

Ахнув от изумления, я пытаюсь отойти от шока, вызванного услышанным. Эти люди не заслуживают жизни, они не заслуживают населять Ночное Королевство.

Их необходимо искоренить.

Внезапно осознав то, что теперь у нас есть король, которого можно поставить на место ублюдка Триадана, я вся расплываюсь в улыбке. Это было одной из проблем, над которыми я много раз задумывалась.

— Керан, теперь у нас есть король! Им станешь ты!

— Неужели в том свёртке было написано только это?

Я мрачнею, вспоминая мамины просьбы о прощении и вместе с тем причину, по которой мы все остались здесь, в Шиэнне.

«Мы пытались сбежать, забрав вас с собой, но из королевства не выбраться, пока им правит Триадан Торн».

Значит убив короля, мы освободим народ. Освободив народ, мы сможем вернуться домой.

— Книги ядов не существовало, — говорю я, поняв, в чём тут дело. — Никогда. Как нет и списка ингредиентов для создания новых ядов. Папа с мамой понимали, что они могут стать оружием в руках короля. Всё это было просто ложью, чтобы отвлечь Верховных от того, что действительно важно.

— И что же это?

— Твой престол и мои сирды.

Керан делает резкий вздох, а потом произносит:

— Твои родители создали сирда, чтобы с помощью него ты искоренила Святых? Для того, чтобы поставить меня на место Триадана Торна?

— Да. Теперь я уверена. Мои родители не могли бежать, поэтому мы здесь с Дарки и остались... Есть только один способ открыть Порты в другие королевства и сделать Шиэнну свободной... Должно быть, и тот сирд, напавший на Бофру много лет назад, был... — я поворачиваю голову в сторону выхода из пещеры, как бы указывая на Тупицу, — ею. Скорее всего, больше их нет. Это ведь странно. Будь их так много, как нам рассказывали, исходя из своих предположений, нападения совершались бы очень часто.

— Но Нура... У неё ведь есть детёныши.

Я открываю рот от удивления. Вот же марид!

— Значит, есть и самец, — говорим мы одновременно.

Как мы раньше об этом не задумались?

— Думаешь, он где-то здесь? — спрашивает Керан.

— Не знаю. Сомневаюсь. Будь он здесь, как я и говорила, мы бы его, скорее всего, увидели бы хоть раз.

— И что по-твоему значит существование ещё одного сирда?

— Может, я должна попробовать оседлать и его?

— Если самка такая большая и опасная, мне кажется, самец во много раз хуже.

— Проверим на теории?

Попытавшись отшутиться, я ощущаю кожей, что Керану сейчас не до шуток.

— Как бы там ни было, — вздыхаю я после небольшой паузы, — теперь полагаться больше не на кого. Всё полетело в одно место после того, как Сэнах нас предал. Должно быть, его напоили ядом ранее, чтобы выведать о местоположении Гривинсхада... А может и в момент предательства он уже был под его влиянием. Мы уже не узнаем... Теперь остались только мы, Керан. Я, ты, мой сирд и... Дарки. Я надеюсь, он в порядке.

— Я знаю, чем мы займёмся прямо сейчас.

Наклонив в интересе голову, спрашиваю:

— Чем?

— Спасём твоего брата.

* * *

Не уверена, что Тупица принимает Керана как друга. Но, по крайней мере, она не нападает на него, пока я нахожусь верхом.

Керан летит рядом на макарте, который, кажется, уже свыкся с тем, что обзавёлся новым хозяином. Однако я жду трогательного воссоединения с Тучей: либо после всего этого кошмара, либо во время. Охотник не должен лишаться своего верного друга.

А ещё мы оба не хотим признавать того факта, что летим сейчас в Сальшан. За одним делом. И дело это разрывает на куски наши сердца.

Добравшись до места, пустого и холодного, полного живых мертвецов, мы приказываем нашим крылатым друзьям разобраться с теми, кто может помешать нам. А сами затем находим то, за чем пришли. Вернее, за кем.

Мистлок всё так же лежит на том самом месте. Я боялась увидеть, что его выбросили как ненужный хлам или скормили своим тварям, но... нет. Он лежит всё там же, не сдвинутый с места. Мало кого интересовавший.

В глазах накапливаются слёзы, а потом быстро скатываются по щекам. Приблизившись, я падаю перед ним на колени. Его зелёные мёртвые глаза всё ещё распахнуты от ужаса, точно также, какими я их запомнила в момент его такой моментальной смерти.

Мне чуть легче от того, что он не страдал. Он умер мгновенно.

Керан садится на колено рядом, и вид у него не менее болезненный, чем я ощущаю себя сейчас внутри. Хоть Мистлок и не был родным братом Керана, он был близок с ним, как родной брат. И был всегда рядом.

Я обнимаю его в последний раз, наклонившись к уже мертвенно бледному и холодному телу. Беру его голову и прижимаю к груди, пытаясь унять трясущиеся руки. Глажу по золотистым волосам, сейчас перепачканным водой с багряных рек Леса Мертвецов.

— Я люблю тебя, Мистлок, — шепчу я ему, и мои слёзы падают на его одежду. — Очень-очень сильно. И я навсегда останусь твоей маленькой тупицей.

Переборов своё желание остаться с ним, я аккуратно кладу его голову обратно на землю и осторожно касаюсь пальцами его век. Я закрываю ему глаза, ощущая, как внутри всё разрывается в клочья с новой силой.

Зажмурившись, Керан целует его в лоб, как младшего брата, о котором всегда заботился, затем кладёт ладонь на его грудь и тихим, полным боли голосом, произносит:

— В добрый путь, братец. Хорошей тебе дороги.

Мы относим его в дом Атталей и укладываем на его собственную постель. И обещаем, что, покончив со всем этим, попрощаемся с ним подобающе.

Запрыгнув на своих крылатых спутников, мы взлетаем и оставляем Сальшан позади вместе с болью и душевными мучениями.

— Где король может находиться сейчас? — спрашиваю я, перекрикивая ветер спустя какое-то время.

— В замке. Он ни за что не покинет своего дома. Я уверен, что он там. Ты собираешься начать с него?

— Он — их голова. Отрубим голову в первую очередь. Тебе не кажется это разумным?

— Вполне.

Вспоминая о Тидде, я думаю о том, успел ли Керан выяснить что-то за время своего «плена», когда он находился под воздействием яда. Он говорил, что некоторые фрагменты сохраняются в памяти.

— Зачем Тидде всё это нужно? — интересуюсь я.

— Она его любовница.

Открыв рот, я резко поворачиваю в его сторону голову. Его чёрные волосы откидываются назад из-за ветра.

— Хочешь сказать, что она просто претендует на роль... королевы?

— Нура. Тидда — родная сестра Триадана.

Поморщившись от столь неприятных подробностей, я едва не забываю о том, что нахожусь верхом на сирде и должна бы управлять им и следить за полётом.

— Значит, убив Триадана, ослабим её. Ослабив её, ослабим Святых. Всего-то. Мы на верном пути.

— Я бы не сказал, что это так просто, прелесть, — предостерегающе произносит Керан сквозь свист ветра. — Этих уродов достаточно по всей Шиэнне. Нам нужно собрать их в одном месте.

Резко вспоминая о Крови сирда, я ощущаю, как у меня загораются глаза. И вижу улыбку Керана: он думает о том же, о чём и я.

— Проберёмся в замок, схватим короля, напоим его этой дрянью... — Керан замолкает всего на мгновение, добавляет: — прости, Тупица... — и продолжает: — и через него прикажем всем Святым собраться в Каильте.

— А дальше в ход пойдёт мой сирд, — говорю я, осознавая то, какой триумф принесёт этот план. — Мы просто... сожжём Каильту вместе со всеми этими ублюдками!

Я опускаю голову, и в груди возбуждённо стучит сердце.

Вдали уже показываются остроконечные крыши домов Каильты, окружённые яркими огнями. Переглянувшись с Кераном, мы безмолвно соглашаемся друг с другом о том, что пора спускаться, чтобы нас не обнаружили в небе. Каильта охраняется арбалетчиками и лучниками, которые могут засечь любое движение в небе.

Таким образом мы приземляемся между Логовом Ордена Когтей и деревней Коггат, на пустынной местности, окружённой тихими мрачными лесами. Странное чувство — когда тебе плевать на обитающих в них жутких созданий. Они, как оказалось, самая последняя наша проблема.

— Дальше придётся идти пешком, — шепчет Керан, спрыгивая с макарта, уже привыкшего к нему, так что существо остаётся податливым.

Я скольжу по крылу своего сирда, когда он снова наклоняет его для меня, прислонив край к земле.

— Согласна, — говорю я. А потом едва не спотыкаюсь о камень, внезапно возникший под моей ногой.

Керан успевает ловко подхватить меня за талию, и я начинаю ругаться себе под нос.

— Достаточно было просто спасибо сказать, — насмешливо говорит Керан.

Я отмахиваюсь, зло пнув камень, отчего он отлетает в сторону.

— Мы сумеем добраться до покоев короля, беря в счёт то, что у нас нет оружия? — спрашиваю я, уже сомневаясь в том, что мы вовремя решили геройствовать.

— Я возьму это на себя, прелесть. — Керан делает пару шагов вперёд, потом наклоняется ко мне, заставив меня судорожно вздохнуть. — Я ведь всё-таки Тень.

— Пока ты будешь заниматься этим, что же буду делать я?

— Найдёшь Дарки.

— Ухты, ты уже доверяешь мне целую миссию.

— Я же люблю тебя.

Едва не задохнувшись от этих внезапных слов, я всеми силами пытаюсь сделать вид, что спокойна.

— Здорово, — единственное, что я нахожусь ответить.

Керан смеётся и, взяв мою руку, оставляет на ней короткий поцелуй, прежде чем двинуться дальше мимо меня. По направлению к Каильте.

Замерев на месте, я касаюсь своей руки и ощущаю, как улыбка расползается у меня на лице. Ощущение его губ на коже моей руки подарило мне незабываемое впечатление.

Сирд надо мной фыркает, и словно в этом звуке ощущается осуждение. Он прав. Нельзя отвлекаться.

— Жди меня тут, милая, — говорю я, а сама, повернувшись, бегу к лесу.

Я успеваю догнать Керана, который, притаившись, уже наблюдает из кустов за двумя стражниками, приставленными у ворот.

— Как мы попадём внутрь? — шёпотом спрашиваю я.

— Доверь это мне.

Не успеваю я больше и слова сказать, как Керан выходит к стражникам, которые тут же поднимают своё оружие, заприметив движение перед собой. Я прячу голову, стараясь не забывать о том, что они могут увидеть меня, как бы темно здесь не было.

Один из стражников вынимает топор из-за спины и бросается вперёд.

Керан уклоняется, легко, почти летя, уходя от удара и заставив мужчину оступиться. В этот же момент выбрасывает руку, хватает стражника и выворачивает ему плечевой сустав, заставив его истошно завопить и припасть к земле. Второй, подняв меч, тут же ринулся на помощь другу, но Керан ловко выхватывает топор из ослабевшей руки мужчины, которого всё ещё держит у земли, и отбивает удар.

Мне стоило бы помочь, но вижу, что Керан прекрасно справляется и сам. Именно этого я и ожидала.

Меч летит в сторону, и стражник достаёт припрятанный клинок из-за пазухи. Керан совершает кувырок по земле, не выпуская руки первого стражника, продолжающего хныкать от боли. Я ясно слышу хруст, после которого следует резкий вскрик. Топор заносится над головой мужчины, и Керан с силой впечатывает острую часть в шею своего противника, наконец получая возможность полностью сосредоточиться на второй угрозе. Небрежно пнув стражника ногой от себя, Керан бросает в сторону топор. Это совсем не его стиль. Керан предпочитает более лёгкое оружие, более плавное и грациозное. Так что я сразу понимаю, что он нацелен на улетевший в сторону меч.

Стражник бросается на него со сверкающим клинком, острым как бритва, но парень уворачивается, резко наклонившись: лезвие проносится прямо мимо его лица, едва не задев щеку.

Я даже не замечаю, как от напряжения чуть ли не вонзаю ногти в собственную ногу, наблюдая за этим.

Керан делает быстрый выпад вперёд, хватая руку стражника, в которой тот продолжает сжимать клинок. И одним ловким движением он вдруг сгибает его ладонь и резко бьёт свободной рукой в шею мужчины. Опешив, стражник отшатывается, и парень отстраняется от него, отойдя на шаг назад.

И тут я вижу, как по шее мужчины, из которой торчит его же клинок, потекла густая кровь.

Только в этот момент я понимаю, что могу выйти из укрытия.

— Готово, — вздыхает Керан. — Как ты и сказала: «всего-то».

— Да уж, — отвечаю я, вылезая наружу. — Отличная работа.

Не теряя времени, я вынимаю из перевязей стражников всё, что у них есть: взрывные клинки, два ножа, топор. Ищу и меч неподалёку, а когда нахожу, вручаю Керану.

Он оттаскивает тела, бросая их в кустах, а я успеваю пошутить, что их стоило отдать на съеденье сирду или макарту: чего добру пропадать.

Керан открывает ворота, осторожно, не спеша, чтобы не производить лишнего шума, и позволяет мне пройти первой, прежде чем входит в город сам.

Мы не остаёмся на виду, спешим идти по более укромным углам, чтобы не напороться на жителей. И в момент, когда мы доходим до моста, перенаправляющего на территорию королевского замка, я понимаю, что опустить его без какого-то либо специального разрешения и без осведомлённости остальных стражников мы не сможем. А массивная решётка, преграждающая проход, кажется непреодолимым препятствием.

— Придётся лезть, — говорит Керан тихо, положив руку мне на спину. — Ты готова?

— Ещё как.

Улыбнувшись, он кивает:

— Отлично, прелесть.

Керан осматривается, потом вдруг прикрывает глаза, словно сосредоточившись на чём-то.

— Потайной ход, — говорит он, полным воодушевления голосом.

— Что?

— Я помню... Когда я был во власти их яда, они проводили меня потайным ходом. Он предназначен для быстрого перемещения по территории королевского замка. И ведёт прямо к нему.

Хорошая новость, отличное воспоминание, которое так кстати у него осталось.

Неожиданно взяв меня за руку, Керан движется в сторону каменной стены башни, примыкающей к мосту. Едва я делаю ещё один шаг вперёд, как он резко одёргивает меня и жестом указывает наверх. Подняв взгляд, я понимаю, что над мостом стоят стражники. Они бы сразу засекли меня, не останови меня Керан.

— Осмелюсь попросить тебя следовать только за мной, любимая, — шепчет он мне в ухо, отчего внутри у меня разливается тепло, которое может выступить угрозой для всего нашего плана.

— Поняла, — дрогнувшим голосом отзываюсь я и понимаю, что лучше бы вообще ничего не произносила в ответ.

— Тогда идём.

Керан начинает идти, и я следую за ним по пятам. Куда он, туда и я. Доверившись ему всецело, замираю, если замирает он, и иду, если начинает идти он. Такое послушание с моей стороны кажется мне же самой нелепым, учитывая, как я не люблю кого-то слушаться.

Когда мы достигаем соседней, второй башни, к которой присоединён мост, Керан отодвигает густые заросли плюща, за которыми появляется деревянная дверь с ручкой в форме головы с каким-то жутким лицом. Открыв её, он ныряет в возникший тёмный проход, и мы оказывается в затхлом коридоре, полностью лишённом света. И снова мне придётся довольствоваться глазами Керана, забыв о своих.

Он идёт вперёд, не выпуская моей руки. Я ощущаю, как наступаю на лужицы, слышу писк мышей, а затем и шлепки их лапок о каменную землю. В нос бьёт не самый приятный запах сырой земли, гнилого дерева и ржавеющего металла.

Но несмотря на запахи, здесь хотя бы тихо. Не слышно людей вовсе. Вряд ли этот ход предназначен для всех подряд.

— Через какие места проложен потайной ход? — спрашиваю я на всякий случай очень тихо.

— Через темницы с одной стороны и заброшенный колодец с другой. Через него можно выйти прямиком к королевскому двору.

Я останавливаюсь, заставив остановиться и его.

— Что если Дарки в темнице? — спрашиваю я.

— Сомневаюсь. Учитывая, что он представляет для Святых интерес и, как они думают, очень важная для них фигура... Я почти уверен, что они держат его рядом. Возможно, около короля.

Я вспоминаю своё краткое путешествие в Муттан и девочку по имени Соланж. Она сказала, что со Святыми, которые прибывали в деревню, был юноша с разноцветными глазами.

Скорее всего, Керан прав.

Хоть бы он был жив и здоров...

— Нура Дарвиш?

Я замираю, услышав своё имя в темноте. Керан заводит меня за свою спину, явно удивлённый произошедшим не меньше меня. Но в отличие от меня, он видит, кому принадлежит голос.

— Нура, — раздаётся следом голос Сирины, и я в изумлении приоткрываю рот, прежде чем найтись с ответом:

— Сирина? Это ты?

Керан тянет меня вперёд, и я начинаю слышать шум. Словно копошатся люди.

— Они все в темнице, — говорит он мне. — Убийцы.

— Что вы здесь делаете? — слышу я знакомый голос. Не сразу понимаю, что он принадлежит одному из Убийц малой группы, вместе с которым мы отправлялись вызволять Керана — Микку. — Как вы здесь вообще оказались?

— Времени на объяснения нет, друг. Мы здесь за одним единственным делом.

— За каким? Убить короля?

— Пока нет.

Слышу шаг вперёд, а потом скользнувшую по решётке руку.

— Большую группу Убийц они поработили, некоторых убили. Нас они оставили на закуску своим тварям. Освободите нас, и мы поможем. Мы ведь все этого и ждали. Мы к этому готовились. Хоть и не при таких обстоятельствах.

Керан какое-то время молчит, и я жду его решения. В другом случае я бы постаралась внести свою лепту, но сейчас мы имеем дело с нашим будущим королём. Решение он принимает сам.

Мне хочется увидеть Сирину и не хочется одновременно. Я боюсь, что она спросит о своём женихе. Что мне придётся сказать, что он мёртв и лежит сейчас в своей постели в доме Атталей.

А ведь она что-то чувствовала.

Зажмурившись, я опускаю голову.

— Вы услужите нам позже, — наконец заговаривает Керан. — Сейчас наше преимущество в нашей численности. И когда я говорю об этом, я имею ввиду себя с Нурой. Мы доберёмся до замка, заберём Дарки, и после этого я введу вас в курс дела. Тогда-то мы и покончим со всем этим.

— Насколько мы знаем, — начинает женский голос, в котором я узнаю Бриану, — Дарки передвигается только в цепях и его охраняют стражники. Но он продолжает играть по их правилам. Делает вид, что вся та бурда, которую ему дают, на него действует. Он ведёт их за нос.

Невольно улыбнувшись, я понимаю, что Дарки — самый верный наш выбор на роль союзника. И вместе с тем также понимаю, почему он был указан в письме родителей. Мы должны сделать всё это вместе. Втроём. С некоторой лишь помощью извне.

— Спасибо за ценные сведения, — благодарит Бриану Керан. — Мы найдём его, а затем вернёмся к вам. Обещаю. Вы ещё сыграете свою роль.

— Удачи вам.

Я облегчённо вздыхаю, когда не слышу вопросов со стороны Сирины. Может быть, она просто решила не вмешиваться в важный разговор, чтобы поинтересоваться о Мистлоке позже, когда настанет более подходящее время.

Двигаясь дальше, мы с Кераном уже почти доходим до выхода, пока он вдруг не замирает, а я чуть ли не врезаюсь в его спину.

— В чём дело? — с волнением интересуюсь я.

— Туча... — только и выдаёт он.

Тогда я пытаюсь всмотреться в темноту перед собой, но всё тщетно. Я ничего не вижу. И не слышу.

— Что с ней? Она в порядке?

Керан молчит несколько мгновений, словно не в силах произнести слова. А потом, сдавленным голосом, произносит:

— Они приковали её цепями. Огромными цепями сковали ей тело. Они приковали её к потолку темницы, словно тушку... Разорвали крылья. На части...

У меня подкашиваются ноги.

Его голос обрывается. Я чувствую его дрожь и понимаю, что он испытывает сейчас боль и глубокое, невыносимое горе. Туча была для него больше, чем просто макартом. Они были связаны, словно семья.

Шагнув вперёд, я беру Керана за руку.

— Нам нельзя сейчас останавливаться. Нужно идти. Они умрут за то, что сделали с ней.

Молчание расценивается как согласие, а затем Керан перехватывает мою руку в свою ладонь и ведёт дальше.

И вскоре мы выходим к ступенькам, которые я нащупываю ногой. Керан помогает мне осторожно подняться по ним, а затем открывает с негромким скрежетом двери. Он не спешит выбираться, сперва осматривается. А я уже отсюда слышу голоса. Много голосов.

— Они устроили нечто вроде пиршества, — осведомляет меня Керан. — Оно и лучше. Будет кому выслушать короля и донести наши приказы до всех остальных.

— Да, но тогда встаёт другая проблема. Как мы проберёмся к замку?

— Спрячемся у всех на виду. Они пьяны и мало соображают. Верь мне, прелесть.

Без сомнений поверю даже в любой бред, который он мне выдаст.

Толкнув двери, Керан выходит, потянув меня за собой. Я с радостью отмечаю то, сколько здесь факелов. Большинство, скорее всего, используются просто для более зрелищного представления: тени, ползущие по земле от танцующих людей, яркие огни, украшающие мостовую. Но во вторую очередь это, конечно, всё-таки защита. Музыка льётся со всех сторон. Мужчины приглашают женщин, и вместе они кружатся в танце в своих роскошных нарядах, будто устроили бал посреди королевского двора. Подают и напитки с закусками, так что в воздухе помимо парфюма ощущается аромат еды.

Мы протискиваемся сквозь толпы народу, которые даже не смотрят на нас. Эти люди не знают, как мы выглядим и кем вообще являемся. К тому же, Керан предусмотрительно накинул на голову капюшон, чтобы не выдать себя видом своих волос. Моментами он меня останавливает, когда мимо проходит стражник, приставленный наблюдать за пиршеством, и когда мужчина проходит мимо, мы движемся дальше.

Я замираю на месте, когда вижу королевскую семью в полном составе. Король Триадан расположился на высоком троне и с пьяной улыбкой наблюдает за кутежом, тогда как королева рядом держится статно и с серьёзным выражением лица окидывает взглядом танцующих. Принц Оссиан выглядит скучающим, а принцессы Вессы не видно.

Я никак не могу выловить где-нибудь поблизости Дарки, оттого в груди поселяется какая-то тяжесть.

— Почему его здесь нет? — спрашиваю я.

— Скорее всего, он в замке.

— Я тогда иду туда, Керан.

Он косится на меня, явно не разделяя моё желание.

— Не смотри на меня так. Дарки играет в этом всём не меньшую роль, чем я. Я думаю, что провернуть свержение короля нужно именно с ним. Родители и его указали в своём письме. Так что я не буду ничего предпринимать, пока не оповещу его об этом.

Керан задумывается всего на миг, прежде чем кивнуть, соглашаясь со мной. Меня это бесконечно радует.

— Хорошо, ладно, — говорит он. — Идём.

Мы продолжаем свой путь, огибая людей, стараясь не особенно привлекать внимание. Вино в данном случае играет в нашу пользу: оно отвлекает всех от того, что разворачивается прямо у них на глазах. Единственная преграда — стражники, но их можно обойти, а со способностью Керана делать это как Тень — не издавая шума, не показываясь, — нам это удаётся без лишних проблем.

Добравшись до королевского замка, охраняемого теми же стражниками, мы договариваемся об особенном плане: учитывая невозможность проникнуть внутрь обычным способом, мы вскарабкаемся к одному из окон по стене. Костюмы Убийц, которые я так вовремя решила прихватить с собой из Гривинсхада, во многом нам услужат. Стражников здесь слишком много, они стоят и на мостике, и около ворот, и в башнях. Любое лишнее движение — и нам в спину полетит ловко пущенная стрела.

Не издавая ни звука, мы бежим к стене и едва доходим, как видим на одном из балконов принцессу Вессу с нежно-голубой вуалью, развевающейся на ветру.

— Мне неприятно это говорить, Керан, — шепчу я, — но мы можем взять её в плен, чтобы манипулировать королём.

— Неприятно это говорить? — переспрашивает он.

— Ну, она ведь твоя сестра.

— Сомневаюсь, что сейчас это имеет какое-то значение для меня.

Я киваю, поняв его без детальных разъяснений. Принцесса может выступить хорошим оружием, если мы хотим податливости от короля.

Когда Керан готовится лезть по стене, вынув специальные крепящиеся крюки на костюме, я решаю поинтересоваться ещё кое о чём.

— Почему они согласились с твоей возможной смертью, если ты являешься принцем? К тому же тем, кого хотели сделать Лордом Двора Полнолуния.

— По их традициям на своей сестре должен жениться старший брат, если таковой есть. Он же и должен занять престол. Триадан, должно быть, просто смирился с моим непослушанием после того, как увидел, что яд потерял свою силу. Он увидел угрозу. Почему бы от неё не избавиться?

До меня доходит ужасающая догадка. Особенно она становится прочнее, когда я вспоминаю принцессу, которую мы увидели на балконе. А затем и бурное празднование в королевском дворе в компании самого короля.

— Керан, они хотят женить принца Оссиана на Вессе. То, что мы видели во дворе... это была свадебная церемония.

— Да. Скорее всего.

Поморщившись от отвращения, я вскипаю в ещё большей ненависти к нашему королю. Поразительно, сколько лет весь народ был слеп. Мы считали Триадана Торна справедливым королём, стремящимся защитить свой народ. Когда впервые появился указ о том, что впредь запрещено посещать соседние королевства, все решили, что он этим проявляет заботу о своём народе, хочет уберечь их от врагов.

А врагом всё это время был он сам.

Керан хватается за плющ, и оснащённый креплениями костюм в виде маленьких прочных шипов на сапогах, перчатках и на наколенниках, помогает ему зацепиться ещё и за каменную стену. Я следую за ним, стараясь не отставать.

Пока мы лезем наверх, я всё думаю об огоньках. Можно ли использовать их против Святых? Их так много, что подкрадываются сомнения: сможет ли один единственный сирд уничтожить их всех? У них есть Охотники, а у тех знания о том, как можно убить сирда. В нас полетят стрелы, болты арбалетчиков. Тупицу могут серьёзно ранить, и тогда весь план пойдёт ко дну. Несмотря на свои большие размеры, вряд ли сирд бессмертен и может пережить любой нанесённый урон.

Наконец, мы доходим до балкона, с которого высовывалась принцесса. Керан осторожно хватается за перила и ловко карабкается, а я же стараюсь не смотреть на вниз — на поджидающую меня высоту. Протянув руку, парень помогает мне залезть следом за ним, и мы моментально прячемся за стеной, когда понимаем, что двери балкона распахнуты настежь, а в покоях кто-то есть.

— Ваше Высочество, выход вот-вот состоится, — доносится до нас голос немолодой дамы — должно быть, одна из служанок. — Как только затрубят в рог, будьте готовы выходить. Ваш жених уже на месте.

И от очередного осознания того, что «жених» — это её родной брат, меня наизнанку выворачивает.

Дверь захлопнулась, и я напряжённо ожидаю ещё каких-то голосов. А когда их не последовало, мы решаем выйти из укрытия.

— Ваше Высочество принцесса, — начинает Керан искусственно галантно, — вам лучше не издавать ни единого звука, пока мы здесь. Просто следуйте нашим указаниям и останетесь живы.

Принцесса выглядит напуганной и отшатывается назад, едва не скинув с тумбы высокую вазу со свежими ночными цветами. Я быстрыми шагами сокращаю между нами расстояние, оказываясь рядом с ней.

— Дёрнешься, и я перережу тебе глотку, — не церемонясь с ней как Керан, произношу я, вкладывая в голос много злости.

Весса молчит, лишь округлившимися от ужаса глазами уставившись на нас. Переводит взгляд то на меня, то на Керана. Даже рот открывает, однако ни единого звука из него не выбирается.

Отлично. Как и надо.

— Где Дарки? — спрашивает Керан. — Один из важных пленных короля. Вы ведь знаете, где его держат? Только не советую нам врать.

Принцесса молчит, лишь сглатывая.

— Ты оглохла? — Я толкаю её к стене, больше не намереваясь сдерживаться. — Мы задали тебе вопрос.

— Нура, — просит Керан. — Помягче.

— Нет. Быть доброй в отношении этой семейки у меня не получится.

— Ваше Высочество, как вы видите, она настроена серьёзно. Так что лучше вам исполнить нашу просьбу.

Весса начинает мотать головой, но по-прежнему не издаёт ни звука. Меня это начинает серьёзно злить.

— Ты... — Я достаю клинок, чтобы начать угрожать уже с оружием, как вдруг Керан поднимает руку в жесте, предполагающим то, что я должна остановиться.

— Стой... Здесь что-то не чисто.

— Да? Кажется, она не понимает человеческого языка.

— Нет-нет. Дело не в этом.

Парень подходит к принцессе ближе. И я отсюда только замечаю их схожесть. Брат и сестра. Они единокровные родственники. Меня это до сих пор поражает.

Внезапно Керан хватает её за подбородок и поднимает лицо.

— Откройте рот, пожалуйста, — говорит он, и я удивлённо хмурюсь, не понимая, что он задумал.

В покоях для меня темно, так что я вижу лишь то, как Весса нехотя медленно открывает рот, но совсем не вижу, что в этот момент заставляет Керана отпустить её с каким-то удручённым видом.

— Что там? — спрашиваю я.

— Так я и думал... Ей отрезали язык.

Ужаснувшись, я тем не менее жду, когда он продолжит. Керан снова обращается к принцессе:

— Кто это сделал и зачем? Если мы не можем говорить обычным способом, тогда... — Он осматривается, пока не решает подойти к рабочему столу, положить чистую пергаментную бумагу и придвинуть чернила с пером. — Напишите.

Весса неуверенно подходит к столу, берёт перо, макает в чернила и что-то пишет. Прочитав, Керан произносит:

— Это сделал король. Когда она впервые изъявила своё нежелание выходить за меня замуж.

— Испугался, что она проболтается и о том, что вы брат и сестра, — предполагаю я и получаю кивок.

Он нежно касается плеч принцессы и со всей мягкостью говорит:

— Должно быть, вы ненавидите его в той же степени, что и мы все. Если так, то у вас есть хорошая возможность помочь нам его уничтожить. Избавиться от него.

Мне не разглядеть эмоций принцессы, но, кажется, пока её речь Керана не особенно убедила, потому что он продолжает:

— Скажите, где Дарки. Мы уничтожим короля, избавим вас от того, что с вами собираются сделать... — Немного неловко он добавляет: — Как-никак, я ваш брат, и мне следовало бы защитить сестру.

Весса просто смотрит на него какое-то время, пока вдруг не хватается за перо снова и начинает писать.

Керан читает.

— Дарки в тронном зале, но он охраняется. Она проведёт нас к нему.

Хоть какая-то польза от этой ходячей куколки.

Так значит, Весса на нашей стороне. Это радует. Чем меньше противников, тем лучше.

Мы с Кераном выходим из её покоев вместе с ней, но в моменте останавливаемся, а она продолжает путь по коридору. Около дверей в тронный зал стоят два стражника.

— Ваше Высочество, — кланяются тот ей.

Принцесса говорит с ними при помощи каких-то жестов, и я не на шутку волнуюсь: как бы она не оказалась обманщицей. Она может прямо сейчас просто рассказывать стражникам о том, что в замке чужаки.

Но ничего подобного не происходит, и мужчины просто начинают следовать за ней, когда она проходит дальше, будто у неё есть какие-то поручения для них.

Так мы подбегаем к дверям, которые Керан осторожно приоткрывает, впуская нас в тронный зал, в котором я видела Дарки в последний раз.

И вижу прямо сейчас.

Он скован цепями, но выглядит вполне здоровым. Не думаю, что его подвергали пыткам, учитывая, что на его теле нет ни единого следа, который мог бы об этом говорить.

Подняв взгляд своих разноцветных глаз, он расплывается в улыбке. Однако в ней совсем не проглядывается удивления.

— Вот и моя сестрёнка вместе со своим женишком, — весело встречает Дарки нас, спрыгивая с трона, на котором восседал, кажется, от скуки. — Как вы сюда добрались?

— Принцесса помогла, — отвечаю я, радуясь тому, что вижу его в целости и сохранности. — Мы пришли за тобой.

— Здорово. Сразу три друга пришли за мной. Я польщён, скольким созданиям я нужен.

Нахмурившись, я переглядываюсь с Кераном. Он переспрашивает:

— Три? Кто же третий?

Улыбнувшись, Дарки отвечает:

— Он.

Кивком головы он указывает на окно, за которым совершенно ничего нет. Я слежу за реакцией Керана, но и он ничего там не видит.

— Это твои глупые шутки сейчас? — немного раздражаюсь я.

— Нет. Почему же, krasya? Я вполне серьёзен... Так. Раз уж вы уже пришли, освобождайте меня от этих цепей, чтобы мы могли вершить судьбы всех этих ублюдков внизу.

Мы подбегаем к нему, и Керан снимает со спины топор, который решил всё-таки прихватить с собой.

— Только, пожалуйста, друг, не отруби мне руки, — с нервным смешком произносит Дарки. — Они мне ещё понадобятся.

Я хватаю цепи и прикладываю к полу, обеспечивая Керану более удобное положение. Несколько сильных взмахов топором, и цепи тут же трескаются. Дарки освобождён.

Неожиданно он бежит к окну, залезая на подоконник.

— Куда ты? — ошарашено пищу я.

Но не ответив мне, он прыгает, заставив меня испуганно закрыть себе рот обеими ладонями. Однако вместо падения происходит нечто более удивительное. Дарки остаётся... в воздухе.

Не веря своим глазам, я подхожу ближе, чтобы понять, что за фокус он провернул. И в лицо мне мощным порывом дует чьё-то тёплое дыхание, от которого я отшатываюсь.

А потом прямо у нас на глазах в воздухе под Дарки начинает что-то проявляться. Медленно это что-то покрывается белыми нитями, которые затем образуют собой что-то вроде чешуи.

И от изумления я теряю дар речи, когда понимаю, что перед нами возникли яркие голубо-карие глаза и часть огромной головы.

— Знакомьтесь с моим малышом, — торжественно объявляет Дарки, погладив невидимую наполовину голову.

— А вот и второй сирд, — вздыхает Керан рядом со мной, — о котором мы и говорили.

* * *

— План, в общем такой, — начинает Дарки, опускаясь на колено и ломая крепкую ветку с дерева.

Я не могу отвезти взгляда от серебряного сирда рядом с нами, обладающего способностью становиться невидимым. Сирда моего брата. Похожего на него даже цветом глаз. Сейчас он лежит, будто отдыхая, и лишь моментами лениво обводит нас взглядом. Мой сирд, устроившийся рядом, уже спит. Я бы сказала, что их знакомство прошло хорошо, но, учитывая то, что у них есть совместные детёныши... Они знакомы давно.

А вот макарт Керана, кажется, в настоящем ужасе, из-за чего его пришлось привязать, чтобы не улетел.

— Как его зовут? — перебиваю я Дарки, который хотел поведать нам план. — Твоего сирда.

— Дарки, — отвечает он.

— Ты назвал своего сирда в честь себя?

Издав смешок, брат объясняет:

— Нет, себя в честь него.

Поднимаю брови от удивления.

— То есть, тебя зовут не Дарки?

— Нет, — весело отзывается он. — Я Ноиль. Приятно познакомиться.

Нура Дарвиш. Ноиль Дарвиш. Что ж, звучит неплохо и прямо по-раксираховски.

Улыбнувшись, я киваю на землю, и брат приходит в себя. Надо же, у меня действительно есть брат... Самый настоящий.

— Так вот, — продолжает он, начиная «рисовать» на земле веткой прототип королевского двора. Он не забывает указать и темницы и отмечает места, где находятся стражники. — Пока я был в плену и выполнял их приказы... Ну как бы... я успел изучить королевский замок вдоль и поперёк. Они думали, что я пребываю под воздействием яда, к нашему счастью, и вообще не напрягались... Будем действовать так: Нура, твоя... эм... а как зовут твоего сирда?

Керан издаёт смешок.

— Тупица, — отвечаю я с долей гордости, будто эта кличка звучит по-настоящему геройски.

— Что ж, твоё право, — одобрительно кивает Дар... Ноиль. — Значит, твоя Тупица и мой Дарки будут атаковать сверху. Вернее, опалят всех огнём. Но это очень рискованно, потому что их могут ранить. Этих сумасшедших слишком много. Сирды не успеют сжечь каждого.

— Нам нужно собрать всех Святых на одном месте, — говорит Керан. — Здесь. Раньше я думал, что нам придётся заняться этим самим, но, как я смотрю, все они и так прибудут на свадьбу принцессы Вессы и принца Оссиана.

— Верно толкуешь, братец. Так что нам остаётся дождаться. Но дожидаться, сложа руки, мы не будем. В то время, как начнут прибывать остальные Святые вместе с их предводительницей, мы освободим Убийц, которых заточили в темнице. Дадим им указания. Придумаем, чем они могут нам помочь.

— Я знаю чем, — произношу я, слегка поддаваясь вперёд. Вспоминаю об интересовавших меня факелах всё это время. — Они должны потушить все огни по Каильте. Разбиться на части и незаметно потушить каждый отдельный факел. Чтобы в Каильте наступила тьма. Они не сразу заметят отсутствие света из-за своего зрения. Откроем и ворота.

Ноиль выглядит довольным, а потом в полной мере понимает, для чего я вдруг это предложила.

— Таким образом, Каильта останется без защиты от монстров... От их Священных Зверей. Нура, ты умница.

Получив похвалу, я ощущаю, как трепещет в груди сердце. Такие нужные слова греют меня изнутри. Я расплываюсь в улыбке.

— И как только монстры начнут приползать из округи... — весело продолжает Ноиль, — вот тогда-то и наш ход с... Тупицей и Дарки. Сожжём дотла весь их город вместе с их Священными Зверями. Пусть отправляются к своему горячо любимому Эдорну-Норту.

На этом мы и договариваемся.

Следующее время мы приступаем к исполнению части нашего плана. Снова пробираемся в город, успеваем стащить простую одежду и переодеваемся, снимая с себя одёжку Убийц. Так легче затеряться в толпе.

Ноиль крадёт ключи от темницы, и мы освобождаем пленённых Убийц. Брат раскрывает им весь наш план.

Сирды же в свою очередь остались снаружи и послушно не высовывают пока голов.

Передвигаемся бесшумно, стараясь не показываться на глаза стражников. Я изнутри радуюсь тому, что никто из них не подозревает о том, что грядёт. Никто даже представить себе не может, что вот-вот станет с их любимым городом и делом, которому они посвятили всю жизнь.

После того, как Убийцы разбиваются на несколько групп и расходятся в разные стороны, чтобы в первую очередь избавиться от стражников, а во вторую — быть готовыми тушить факелы, — мы с Кераном и Ноилем ждём, наблюдая за проходящим пиршеством со стороны.

Оставшиеся Святые пребывают к моменту, когда луна уже собирается опуститься за горизонт. Я вижу кареты и вижу Тидду в сопровождении Микаэля. Сжимаю зубы от хлынувшего желания зарезать их на месте.

Торжественно объявляют о прибытии Тидды, которую все чтят как королеву. Любовница короля... Сестра короля.

Керан найдя мою руку, сжимает её, как бы прося оставаться спокойной. Что всё скоро закончится. Я лишь бросаю взгляд на его лицо рядом с собой, как на губах у меня проявляется улыбка. Я так люблю на него смотреть и люблю чувство, что он рядом и будет идти бок о бок, пока мы не покончим со всем этим вместе.

Сенешаль короля, возникший с ним рядом, что-то шепчет Триадану, и тот выглядит раздражённым тем, что услышал. Затем он встаёт и следует по направлению замка. Я начинаю подозревать, что дело в принцессе. Может, она выигрывает время?

— Ноиль, — зову брата я.

Он поворачивает в мою сторону голову. Прячась, я нахожусь между ним и Кераном. Как в старые добрые, когда мы с Кераном образовывали трио с Мистлоком.

— Слушаю, — отзывается Ноиль.

— Нам нужно заставить всех остаться здесь.

У него сгибаются брови, и он ожидает, когда я продолжу. Более подробно.

— Часть Святых может захотеть уйти со свадьбы до её окончания, — произношу я полушёпотом. — Нельзя этого допустить.

— И что ты предлагаешь?

— Отрубим королю голову, — заговаривает Керан полным холода голосом. Он думает о том же, о чём и я. — Пока он один. Пока он в замке.

— Что ж, хороший ход, — одобрительно говорит Ноиль. — А голову покажем народу. Никто не останется равнодушным к этой смерти.

— Тогда мы этим займёмся, — уверенно предлагаю я.

— «Мы»?

Керан отвечает за меня:

— Да, мы. Дождись нас здесь.

Усмехнувшись, Ноиль кивает:

— Хорошо, голубки. Только скорее. Нельзя заставлять Святых ждать.

Мы выходим из укрытия и бежим к замку, чтобы застать короля одного. Но нам это удаётся не совсем так, как мы планировали, так что Керану снова придётся идти в ход.

— Стой! — Голос стражника разрывает тишину. Крик, пропитанный угрозой, заставляет меня замереть на пороге замка. Я чувствую, как кровь отступает от лица, а пальцы судорожно сжимают рукоять спрятанного за спиной клинка.

Король, до этого шествовавший передо мной, останавливается как вкопанный. Он медленно оборачивается, и я вижу, как лицо его искажается. Глаза расширяются до безумных размеров, словно он увидел восстание мертвецов. Зрачки превращаются в крошечные точки, выдавая шок. Сеть морщин вокруг глаз углубляется, подчёркивая его возраст и надломленность. На висках вздуваются вены, пульсируя в бешеном ритме.

— Дочь... предателей? — шепчет он, и в его голосе слышится немой ужас, будто сорвавшийся с губ стон. Он озирается на стражников, ища подтверждения своему кошмару. Затем страх мгновенно сменяется яростью, обжигающей, словно пламя сирда. Лицо багровеет, губы кривятся в зверином оскале. — Это невозможно... Ты должна быть мертва!

Я чувствую, как мурашки бегут по коже, но стараюсь сохранять невозмутимость. Периферийным зрением я улавливаю движение за его спиной, в тени, отбрасываемой массивными стенами замка. Там, в сгущающемся мраке, притаилась опасность, ещё более смертоносная, чем гнев короля. Сейчас главное — отвлечь его внимание, не дать ему обернуться.

Король делает нетвёрдый шаг вперёд, приближаясь ко мне. От него разит смесью дорогого вина, пота и старческого дыхания — тошнотворный коктейль, подчёркивающий его разложение. Его пальцы, украшенные массивными перстнями, дрожат. Он смотрит на меня с ненавистью, в которой плещется и страх.

— Ты упала с обрыва... Никто не выживает после такого падения. Значит, ты призрак? Иллюзия?

— Всё кончено, ваше Величество, — произношу я, вкладывая в каждое слово ледяную насмешку. Мой голос звучит ровно и спокойно, контрастируя с бушующей внутри бурей. Я склоняю голову в формальном поклоне, скрывая за этим движением руку, которая уже крепко сжимает рукоять клинка. Холод металла приятно успокаивает. — Есть ли у вас предсмертные слова, которые вы хотите передать своим богам?

Клинок выскальзывает из ножен почти бесшумно, словно дыхание смерти. Отражение лунного света играет на его отполированной поверхности, превращая его в продолжение моей руки.

— Кончено? — Король издаёт резкий, нервный смешок, переходящий в кашель. — Нет, девчонка. Всё только начинается! Какая удача, что ты сама явилась в мои сети. Знаешь, каким будет главный деликатес для Эдорна-Норта? Твоя голова! Ты пойдёшь ему на корм, вместе со всеми своими жалкими друзьями!

В этот самый момент из тени за его спиной появляется фигура. Она словно вырастает из самого мрака, материализуясь из ночного воздуха. Керан, его сын, Тень, которого когда-то сослали к Брикарду. Лицо Керана скрыто полумраком, но я чувствую его взгляд, холодный и расчётливый, направленный на короля. Возвращение истинного наследника. Расплата за старые грехи. Это было лучшим решением для Керана — и последним для короля.

Смерть приходит мгновенно и безжалостно. Один выверенный, молниеносный взмах меча, и сталь рассекает воздух с тихим свистом. Лезвие входит в плоть, не встречая сопротивления. Голова короля отделяется от тела, неестественно дёргается и катится по каменному полу, оставляя за собой извилистый след из алой крови. Застывшее выражение ужаса и ненависти запечатлевается на мертвенно-бледном лице. Она глухо ударяется о мои сапоги, обрызгивая подол плаща тёплой, липкой кровью. Запах железа и разложения ударяет в нос, смешиваясь с терпким запахом вина и животным страхом, который ещё висит в воздухе. Тело короля, словно марионетка, лишившаяся нитей, обрушивается на землю, образуя бесформенную груду плоти и костей.

Когда двое стражников, ошеломлённые внезапностью, оборачиваются, не успев даже толком осознать, что произошло, я бросаюсь в атаку. Движения отточены годами тренировок, инстинкты работают на пределе. Без колебаний, без единой мысли о жалости я обрушиваюсь на ближайшего из них. Клинок скользит в руке, как продолжение моей плоти, и вонзается точно в цель — в мягкую плоть глотки. Стражник издаёт хриплый, булькающий звук, глаза его расширяются от ужаса и внезапной боли. Он пытается схватиться за лезвие, но пальцы лишь скользят по стали, окрашивая её в багряный цвет.

Не теряя ни секунды, я выдёргиваю клинок, и горячая кровь брызжет мне на лицо, на руки. Поворот, рывок, и лезвие уже летит к шее второго стражника. Удар точен и смертелен. Он даже не успевает вскрикнуть, лишь беззвучно распахивает рот, пытаясь вдохнуть воздух, которого больше нет.

Оба мужчины рушатся на мощеный пол, как подрубленные деревья. Сначала — оглушительный удар, затем тишина, нарушаемая лишь хлюпающими звуками, вырывающимися из зияющих ран. Кровь хлещет фонтанами, образуя на камнях быстрорастущие лужи. Какое-то время их тела ещё дёргаются в предсмертной агонии, но потом всё стихает. Только кровь продолжает сочиться, медленно окрашивая мостовую в тёмно-красный цвет.

— Это оказалось куда проще, чем я думала, — довольно произношу я, наклоняясь к отрубленной голове. Мой голос звучит ровно и спокойно, как будто я комментирую погоду.

Искажённое гримасой ужаса лицо короля говорит само за себя. В этих чертах, застывших в предсмертной гримасе, читаются годы злодеяний, тирании и разврата, которыми он заправлял в своём царстве. Каждое пятно крови, каждая складка на его лице — свидетельство его мерзости.

Я хватаю голову за спутанные, окровавленные волосы и поднимаю её с земли. Желудок неприятно сжимается, но я подавляю тошноту. Нужно закончить начатое. Нужно довести дело до конца. Осторожно, чтобы не запачкаться ещё больше, я обматываю голову плащом.

Точно так же, как однажды сделала это с головой убитого ковона. Первого в своей жизни. Воспоминания нахлынули, обдавая холодом прошлого. Тогда это было актом доказать, что я вполне способная Охотница. Сейчас — это символ, знамя, сигнал к восстанию.

Больше нет смысла прятаться, играть в тени. Мы выходим на свет. Начинается вторая половина плана.

— Уверена, что понесёшь её сама? — интересуется Керан, его голос звучит тихо, но в нём слышится беспокойство. Он смотрит на меня с тревогой, которую тщательно скрывает за маской непроницаемости.

— Да. Я хочу лично вынести эту голову на площадь и показать всему народу. Я хочу увидеть их лица в этот момент. К тому же, это послужит знаком для Ноиля. Как только они увидят голову короля, они начнут действовать.

— Хорошо. Я тебя понял, любимая, — отвечает Керан, и в его голосе появляется нежность. Он подходит ближе и нежно касается моей щеки. Его взгляд — это обещание защиты и поддержки.

Остаётся надеяться на то, что мой сирд меня не подведёт в тот самый момент, когда я буду нуждаться в нём больше всего. Сейчас я чувствую лишь холодный ветер, запах крови и твёрдую решимость в сердце. Впереди — битва. И я готова к ней.

Мы выходим к королевскому двору, залитому ярким светом факелов. Толпа гостей, нарядно одетых и одурманенных вином, собралась здесь для свадебной церемонии. Но сейчас их ждёт совсем другое зрелище. Керан идёт рядом, плечом к плечу, его лицо — маска непроницаемой решимости. В глазах горит огонь, отражение той уверенности, что переполняет нас обоих. Никто не остановит нас сейчас. Никто не помешает свершиться правосудию.

Мы уверенно доходим до возвышения, где стоит пустующий трон, символ королевской власти и угнетения.

Королева Мириния выглядит словно тень самой себя. Её лицо — бледное и одутловатое, движения — вялые и заторможенные. Она находится под воздействием яда. Королева медленно поворачивает голову, словно ей это даётся с огромным трудом.

В этот момент принц Оссиан, сидящий рядом с матерью, вскакивает со своего места. На его лице — смесь ужаса и ярости. Он собирается закричать, поднять тревогу, но Керан опережает его. Молниеносным движением он затыкает принцу рот рукой, а затем вонзает клинок прямо в грудь. Оссиан дёргается, нервно ловит ртом воздух, но кровь заливает лёгкие. Он обмякает на своём месте, словно марионетка, лишившаяся нитей.

— Прошу у всех немного внимания! — кричу я, и мой голос разносится по всему королевскому двору. Он разрезает тишину, как лезвие.

Я тут же ловлю на себе свирепые взгляды тех, кто меня узнал. В их глазах — ненависть и страх. Среди них я вижу Тидду и Микаэля. Их лица искажены удивлением.

— Рада вас всех приветствовать на этом дивном балу, — улыбаюсь я торжественно, словно толкаю речь на королевском приёме. — Не все из вас меня знают, но поверьте, после сегодняшней Луны никто из вас не забудет меня даже после смерти!

Народ, застыв в оцепенении, смотрит на меня, выпучивая глаза и не понимая, что происходит. Они в полной растерянности, словно овцы, лишившиеся своего пастуха.

Поймав среди толпы лицо Тидды, я кричу ей, выделяя её из толпы:

— Тидда! У меня есть особый сюрприз для тебя. За то, что ты сделала с Мистлоком. За все страдания, которые ты причинила невинным людям!

Её глаза сужаются, в них вспыхивает злая искра. Но всё это мгновенно растворяется, когда я разворачиваю свёрток, обёрнутый в мой плащ. Медленно и демонстративно я вынимаю отрубленную голову короля и поднимаю её высоко вверх, схватив за спутанные, окровавленные волосы. Чтобы все до последнего человека видели это лицо. Чтобы они увидели его поражение, его смерть, его ничтожность.

Раздаётся сдавленный вздох ужаса.

Отсюда я замечаю медленное потухание огней за их спинами.

Убийцы приступили к плану. Скоро здесь будет совсем темно, так что я должна успеть позвать Тупицу, прежде чем ослепну.

Среди толпы прокатывается волна оглушительных вздохов и ахов, словно ветер пронёсся по полю колосьев. Я слышу шокированные шёпоты, вижу, как меняются лица. Музыкальные инструменты умолкают, словно их звук задушили, и воцаряется зловещая тишина.

— Вот что осталось от вашего короля! — продолжаю я, возвышая голос над толпой. Слова бьют, как плеть. — Это ждёт каждого, кто посмеет пойти против нового порядка! Против свободы!

— Убийца! — срывается с чьих-то губ крик, и его тут же подхватывает толпа. — Хватайте её! Она убила нашего короля!

Люди, очнувшись от первоначального шока, начинают двигаться вперёд, в сторону трона, словно их ведут невидимые нити ненависти и мести. Они тянут ко мне руки, а в глазах горит безумный огонь.

Но оглушительный рёв, внезапно возникший в воздухе, останавливает их. Звук, пропитанный мощью и яростью, заставляет кровь застыть в жилах, а сердца — замереть. Люди замирают на месте, словно по команде, их взгляды устремляются в небо.

Там, над замком, появляется мой сирд — огромное, золотисто-белое существо, извергающее из пасти клубы голубого пламени. Его крылья, широкие и могучие, рассекают воздух, создавая вихри ветра. Его глаза, словно два пылающих сапфира, смотрят на толпу с презрением. Сверкающее, невообразимо прекрасное, но смертельное воплощение силы.

Тидда поднимает голову, и лицо её бледнеет прямо у меня на глазах.

Сирд с грохотом приземляется за моей спиной, сотрясая землю и заставляя всех вокруг пошатнуться. Его тень накрывает королевский двор, погружая его в зловещую полутьму.

— Вам некуда бежать, — улыбаюсь я, и в моей улыбке нет ни капли сочувствия. — Ваше правление закончено. Ваше время пришло.

Я с радостью наблюдаю за тем, как люди в панике начинают метаться, как они заверещали, словно крысы, загнанные в угол. Некоторые из них в судорожной спешке хватаются за оружие, которое у них есть — мечи, кинжалы, алебарды. Но это бесполезно. Они не смогут противостоять мощи моего сирда. Их надежды рухнули, а будущее растворилось в пламени. Начинается расплата.

Огни факелов потухают с каждым моим вздохом. Пока не остаются одни голубые огни на брюхе сирда.

— Сделаешь одно исключение, милая, пожалуйста? — с надеждой спрашиваю я, хватаясь за чешуйчатое крыло Тупицы. Я ощущаю под пальцами тёплую, грубую поверхность, чувствую силу, таящуюся в этом огромном теле. Она колеблется, но в конце концов поддаётся моему убеждению. Позволяет залезть на себя и Керану, выполнив мою просьбу. Вряд ли подобное ещё когда-нибудь повторится.

Мы взлетаем, когда в нашу сторону уже начинают лететь стрелы, выпущенные озлобленным народом, осознавшим свою участь. Они свистят в воздухе, пролетая мимо нас.

— Что ты видишь, Керан? — спрашиваю я, перекрикивая шум ветра и хлопанье крыльев. Внизу, под нами, раскинулась кромешная темнота закрытого города, словно поглощённого бездной.

— Твари уже здесь, прелесть, — отвечает он. Я слышу в его голосе улыбку, несмотря на опасность, нависшую над нами. — Они нападают. Хаос и разрушение. Идеальная картина.

— Отлично! — выдыхаю я. Значит, вторая часть плана тоже в действии.

Но внезапно в моей голове возникает мысль о Сирине. О девушке, хрупкой и беззащитной, оказавшейся в самом центре этого кошмара.

— Керан, я должна помочь Сирине! — кричу я, перекрывая шум ветра и рёв сирда. — Ты ведь знаешь, что она не в силах защититься.

Приказав Тупице опуститься чуть ниже, к крышам зданий, я спрыгиваю на ближайшую башню. Ноги едва касаются потрескавшейся черепицы, и я чувствую, как дрожат колени от напряжения. Подхватываю валяющийся на земле потухший факел, обгоревший и бесполезный, и поворачиваюсь к сирду.

— Зажги его, Тупица, — прошу я, и она повинуется, извергая на факел столб голубого пламени. Дерево вспыхивает мгновенно, и в моих руках оказывается яркий, пылающий помощник моего зрения.

Я поворачиваюсь лицом к своему сирду и угрожающе произношу:

— Керан — не еда, ясно? Не навреди ему. И обещаю, впредь никто кроме меня не будет на тебе восседать. Будь хорошей девочкой.

Неожиданно Тупица поддаётся вперёд и облизывает мне лицо своим огромным, горячим и шершавым языком. Я ощущаю, как по щекам текут её слюни, оставляя липкий, неприятный след.

— Как мило, — смеётся Керан, наблюдая за этой сценой. — Дерзай, прелесть. Но возьми с собой это, — он протягивает мне свой меч, всё ещё заляпанный кровью убитого короля.

Я беру его, чувствуя этот вес в руке.

— Я прослежу, чтобы ни один из Святых не выбрался отсюда, — уверяет меня Керан.

— А я вернусь как можно скорее, — отвечаю я. — Если что — подхватите нас.

Не дожидаясь ответа, я бегу по крыше башни, а потом осторожно, словно кошка, скольжу вниз по чёрной черепице, цепляясь пальцами за неровности. В руке я крепко сжимаю факел, словно это — мой последний шанс выжить. Если я уроню его или ненароком потушу, мне конец. Слепота в кишащем тварями городе — верная смерть.

Добравшись до земли, я вижу мелькающие в темноте тела передо мной и быстро прячусь за развалинами стены. Мимо с рычащими звуками проскакивает какая-то тварь, огромная и уродливая, которая, кажется, только что сожрала человека. Судя по обрывкам одежды — одного из Святых. Как замечательно.

Выждав немного времени, пока всё не стихнет, я выбегаю из укрытия и бегу дальше, в направлении к заброшенному колодцу, где находится темница. Изнутри доносятся приглушённые крики. Сердце падает вниз, словно камень в бездну. Мы договорились о том, что Сирина останется в темнице, потому что там ей ничего не грозит. Твари не смогут пробиться через металлические решетки, да и Убийцы предусмотрительно оставили в темнице несколько факелов.

Я врываюсь внутрь, и меня обдаёт волной смрада и влажного холода. В полумраке, колеблемом мерцающим светом моего факела, я вижу ужасную картину. Склизкое, отвратительное существо, похожее на помесь насекомого и рептилии, тянет свои длинные, скрюченные конечности к Сирине сквозь отверстия решётки. Девушка вжалась в угол темницы, её глаза расширены от ужаса, а из горла вырывается истошный вопль.

Не раздумывая ни секунды, я вынимаю из стены потушенный факел, бросая его на пол, и вставляю на его место свой, освещая темницу ярким пламенем. Поднимаю окровавленный меч, бегу к уродцу со спины и со всей силы отрезаю кусок его бледно-голубой, слизистой плоти. На каменную землю брызжет густая, зловонная кровь, пахнущая гнилью и разложением, и я отшатываюсь в сторону, чтобы не запачкаться.

С громким, утробным кряхтением существо поворачивается ко мне, демонстрируя свою чудовищную пасть. Она раскрывается до невероятных размеров, обнажая ряды острых, зазубренных зубов, и мне кажется, что она вполне способна заглотить меня целиком.

Когда оно бросается на меня, я с криком отскакиваю в сторону, уклоняясь от его смертоносного броска. Длинная, когтистая конечность проносится мимо моей головы, обжигая кожу потоком гнилого воздуха, и с силой ударяется о соседнюю стену, оставляя глубокий след на камне.

Почему факелы в темнице потушены? Почему эта тварь здесь? Что здесь произошло, пока меня не было?

Воспользовавшись моментом, пока существо приходит в себя, я крепче сжимаю меч в руке и со всей злобой, что клокочет внутри меня, отрубаю ему другую конечность. Меня оглушает жуткий вопль существа, пронзительный и болезненный, из-за которого я падаю на колени, прикрыв уши руками. Но почти сразу же беру себя в руки, поднимаюсь и, подпрыгнув к нему, вонзаю меч прямо в его мерзкое, пульсирующее сердце. Тварь издаёт последний предсмертный хрип, ослабшим телом сползает вниз и падает на землю, распластавшись на холодной каменной плите. Её тело немного подрагивает, но я чувствую — она мертва. Я в этом уверена.

Устало дыша и вытирая пот со лба, я подхожу к решётке и приоткрываю дверь, стараясь говорить спокойно и ободряюще.

— Сирина? Всё хорошо. Я убила его. Нам нужно уходить.

В ответ — гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием факела.

— Сирина? — повторяю я, и в моём голосе звучит тревога.

Дверь скрипит, когда я открываю её полностью, а потом неуверенно вхожу вглубь темницы. Свет моего факела слабо освещает помещение, но этого достаточно, чтобы я заметила фигуру девушки, лежащую на полу в самом дальнем углу. И чтобы я увидела что-то, блеснувшее в свете огня в районе её живота.

Запаниковав, я подбегаю к Сирине и опускаюсь на колени перед ней. Она хрипит, и из уголка рта у неё течет тонкая струйка крови.

— Нет... нет... нет... — нервно дыша, бормочу я и касаюсь её живота, чувствуя липкую, тёплую кровь, пропитавшую платье. Там, в животе, застрял длинный, острый коготь, такой же, как и на лапах убитого мною существа. Он проткнул её насквозь, пронзив внутренние органы.

— Нура... — шепчет девушка, и из моих глаз хлынули слёзы. Боль, отчаяние и гнев смешались в душе, образуя ядовитую смесь. — Где Мистлок?

Я чувствую, как изнутри меня пожирает желчь. Ядовитая, густая желчь. Она разъедает мне внутренние органы один за другим, оставляя лишь пустоту и бессилие.

— Прости, Сирина, — говорю я хриплым, сломленным голосом. — Он...

— Он приходил ко мне во сне. Я знаю, — перебивает она меня. — Так что я не жалею о том, что это произошло со мной. — Она еле поднимает голову, указывая на торчащий обрубок, и её дрожащие губы растягиваются в лёгкой, блаженной улыбке. — Я бы не смогла жить без него. Меня больше никто не держит. Я скоро буду с ним.

В раннем детстве не стало её родителей.

Её брат предал её, был готов убить даже ради не своей правды, а просто ради кучки выродков, возомнивших себя вершителями судеб. И теперь он мёртв.

У неё оставался единственный близкий ей человек, за которого она собиралась замуж. Человек, который делал её счастливой. И теперь он мёртв.

Она осталась совсем одна, брошенная в этом жестоком мире.

Может быть, в этом есть какой-то смысл.

— Прощай, Нура, — хрипит Сирина, глядя на меня с благодарностью и печалью в глазах. — Спасибо, что сделала всё, чтобы нас защитить.

И ровно в этот момент её тело обмякает на моих руках. Жизнь покидает её, словно тихий вздох, оставляя после себя лишь холодную, безжизненную оболочку. Я осторожно кладу её на землю, ощущая противоречивые чувства, разрывающие меня изнутри. Мне жаль. Мне, правда, жаль эту девочку, лишённую счастья и любви. Но теперь она воссоединится с Мистлоком на небесах, в том мире, где нет боли и страданий. И я знаю, что они там будут счастливы.

Они этого хотели. Они заслужили это.

Улыбнувшись сквозь слёзы, я вытираю щёки, стирая следы слабости, и встаю, выпрямляясь во весь рост. В моём сердце горит лишь одна мысль — отомстить за смерть Сирины, за смерть Мистлока, за смерть всех невинных жертв этой войны.

— Забавно, что все близкие тебе люди вокруг дохнут, да, ничтожная? — раздаётся за спиной голос, пропитанный злобой и насмешкой.

Сжав зубы, я зажмуриваюсь, пытаясь подавить ярость, клокочущую во мне. Слышу неторопливые шаги, приближающиеся ко мне. Чувствую дыхание, которое с удовольствием прерву прямо сейчас.

Теперь ему точно конец. Он заплатит за всё.

Микаэль не спешит на меня набрасываться. Я понимаю почему. Наверняка хочет растянуть наслаждение, поиграть со мной, как кошка с мышкой. Он сделает это медленно, мучительно, чтобы я почувствовала всю боль.

Я оборачиваюсь, встречая его горящие, безумные глаза. Рыжие волосы растрёпаны, перепачканы грязью и кровью. Одежда ободрана и порвана в нескольких местах. Похоже, он едва унёс ноги после неудачной схватки с одним из чудовищ, наводнивших город.

Я вижу, как он метнул взгляд в сторону факела, единственного источника света в этой темнице. И всё становится на свои места. Я понимаю, что именно он потушил все факелы, которые Убийцы оставили для защиты Сирины. Именно он впустил сюда эту тварь.

Это он убил Сирину.

— Перед тем, как ты убьёшь меня, — лукавлю я, стараясь выиграть время и оценить ситуацию, — позволь узнать, почему ты так яростно меня ненавидишь?

Он почти рычит, словно каждое слово причиняет ему физическую боль, когда выдаёт ответ:

— Мои родители были в числе тех, кого в ту Луну послали убить Дарвишей! И тебя!

Ах, вот в чём дело. Вот в чём причина его ненависти, его злобы, его жажды крови. Ненависть к выжившей девочке, к дочери тех самых Дарвишей, из-за которых казнили его родителей, верных слуг короля.

— Какая тупая причина, — говорю я, стараясь задеть его, вывести из равновесия. — Ты собираешься убить меня из-за ошибок своих родителей? Из-за того, что они были слепыми исполнителями чужой воли?

Микаэль от этих слов приходит в ярость. Лицо его багровеет, вены на шее вздуваются, а в глазах вспыхивает неконтролируемый огонь.

— Мне стоило убить тебя ещё в ту Луну, — шипит он, словно змея. — Когда ты была маленькой соплячкой. Свернуть тебе шею, как птенцу.

— Но ты упустил свой шанс, к сожалению, — отвечаю я, усмехаясь. — Пожалуй, дал своей будущей убийце право жить. Эх, а всё могло бы быть по-другому...

Снова его взгляд скользит в сторону факела. Ни за что!

Едва он делает рывок, намереваясь схватить факел, как я заношу меч и наношу им удар, целясь в него. Но он успевает уклониться, и меч бьётся о каменную стену, издав громкий лязг и отпугнув Микаэля. Искры сыпятся из-под лезвия.

— Какой ты жалкий трус, — цежу я сквозь зубы, глядя на его перекошенное лицо. — Не можешь одолеть девчонку в честном бою?

— Я размажу тебя по стене в любом случае, дрянь! — рычит он, и его грубые черты искажаются в злобной гримасе. В глазах пляшут огоньки безумия. Он рывком выдёргивает кинжал из ножен, сталь блестит при свете факела, и Микаэль бросается в атаку.

Мне не стоит недооценивать его. Он провёл долгие годы обучения при Ордене Когтей. Он знает приёмов гораздо больше, чем я. Ему двадцать шесть лет, сильный и опытный Охотник, так что я со своими шестнадцатью годами вряд ли так ловка и искусна, как он.

Я отхожу на шаг назад, сжимая рукоять меча. Металл холодит ладонь, напоминая о том, что передо мной — убийца, который не остановится ни перед чем. И я, со своим мечом, — мой единственный щит в этом всё-таки неравном бою.

Микаэль замахивается, кинжал описывает дугу в воздухе, целясь мне в горло, но я успеваю уклониться, отпрыгнув в сторону. Он быстр, я знаю это. Но у меня меч, а у него только кинжал. Я должна использовать это в свою пользу, держаться на расстоянии, не давать ему подойти слишком близко.

Следующий удар приходится гораздо резче и неожиданнее, заставив меня отшатнуться. Я чувствую, как по телу пробегает волна страха, парализующая волю. Я парирую ещё один удар, меч звонко бьёт о сталь, и в воздухе проносится шквал искр. Микаэль рвётся в атаку, пытаясь зайти мне за спину, но я не даю ему шанса, постоянно перемещаясь и не позволяя ему загнать меня в угол.

В какой-то момент ему всё же удаётся повалить меня на землю. Я падаю, издав глухой стон, вырвавшийся из горла, и вижу, как он заносит кинжал надо мной, намереваясь вонзить мне в грудь. В последний момент я бью его ногой в живот, что есть силы, заставив прогнуться от боли и выпустить кинжал из рук. Он отшатывается, и я, воспользовавшись моментом, отползаю, выхватывая меч. Кровь убитого мной монстра прилипает к одежде и к шарфу на моей голове, делая меня скользкой и уязвимой. Я едва не скольжу по этой зловонной жидкости, рискуя упасть и стать лёгкой добычей для Микаэля.

Мы словно кружимся в смертельном танце, я ощущаю, как устаю, мышцы горят. С каждым его новым ударом я чувствую, как ярость его нарастает, а движения становятся более безумными и непредсказуемыми.

Но несмотря на всё это, он остаётся человеком со слабостями. Он не бессмертен.

В отличие от меня.

Эти мысли, кажется, дают больше сил.

Дыхание Микаэля срывается, а ярость ослепляет его, так что, мне кажется, то, что я держусь так долго, заставляет его решимость рушиться.

В один момент он бросается на меня с криком, и я не успеваю увернуться. Лезвие кинжала успевает полоснуть по моей ноге, оставляя достаточно глубокую рану, чтобы я взревела, не удержавшись на ногах. Я падаю на землю как мешок с песком, в ужасе понимая, что не смогу больше подняться: боль слишком сильна. Глаза заполняются слезами от чувства жжения под кожей.

Меч, скользнув по крови чудища, отлетает слишком далеко.

— А сейчас ты не слишком-то сильна, да, ничтожная? — злорадно усмехается Микаэль, вставая надо мной. Внезапно он отбрасывает кинжал и наклоняется ко мне. — Он мне не понадобится. Я убью тебя голыми руками!

Опустив взгляд к моей кровоточащей ноге, Микаэль с яростной силой надавливает на рану своим ботинком, заставив меня истошно завопить. Сердце ускоряет свой ритм биения, а тело покрывается потом.

— Ты жалкая маленькая дрянь, — рычит он. — И ты умрёшь здесь. Сгниёшь здесь. И даже то, что ты сумела сделать, обратится в прах после твоей смерти.

Слёзы уже катятся по щекам, я вот-вот потеряю сознание от этой невыносимой боли.

Моя девочка, мне нужна твоя помощь.

Микаэль рвёт кусок штанины, оголяя кожу. Хватает мою ногу на уровне раны и с силой сжимает её. Я больше не могу этого выносить и трясу головой, чтобы он убрался.

Пожалуйста, приди ко мне.

— Я буду растягивать это удовольствие, пока ты не умрёшь в муках, — плюётся Микаэль, не ослабляя хватку.

Его мерзкие пальцы касаются моей кожи, а я не в силах ничего сделать. Какое унижение...

Сейчас.

Темница внезапно затряслась.

Я чувствую, как земля подо мной подрагивает, а с потолка начинает сыпаться песок. За всем этим следует глухой мощный удар.

Опешив, Микаэль убирает руку с моей ноги, подняв голову.

— Что за...

И в стенах вдруг проявляются острые большие когти. Огромные лапы обхватывают часть потолка подземелья и вырывают вместе с некоторыми решётками. Проходит вечность, прежде чем я вижу яркие голубо-серые глаза и золотисто-белую чешую. Громкий рёв, последовавший следом, сотрясает стены и оглушает. Камушки трясутся, вибрируют, они словно боятся сирда как живые существа.

— Моя девочка, — улыбаюсь я, когда Тупица раскрывает свою пасть и бросается на Микаэля.

Тот с криком отшатывается в сторону, осознав нависшую над ним смертельную опасность. Инстинкт самосохранения берёт верх, и он собирается бежать, пытаясь спасти свою никчёмную жизнь. Но у сирда планы совсем иные. Ей не нужна бегущая добыча. Она предпочитает зрелищную расправу.

Разрушив оставшееся сооружение темницы, превратив его в груду камней и обломков, она ловким движением обхватывает Микаэля своей огромной пастью, вонзая острые, как кинжалы, зубы в его брыкающееся тело.

— Нет! Пожалуйста! Не надо! — вопит он, его голос срывается на визг. Он пытается вырваться из смертельной хватки, бьёт Тупицу руками, но все его усилия тщетны. — Пожалуйста, пощади! Я больше никогда... Отпусти меня!

Жалкое зрелище. Человек, только что грозивший мне смертью и мучениями, теперь умоляет о пощаде, словно трусливый пёс, загнанный в угол. А я не чувствую ни капли сочувствия. Он сам выбрал свою судьбу.

Из глотки Микаэля вырывается вопль, гораздо более громкий, чем мои стоны боли. Этот вопль — квинтэссенция ужаса, отчаяния и осознания неизбежной гибели.

А мгновение спустя сверху начинает лить кровь. Густая, тёплая, отвратительная кровь, бьющая фонтаном из разорванного тела Микаэля. Я инстинктивно прикрываю глаза рукой и закрываю рот, пытаясь защититься от этого кровавого дождя. Но кровь проникает повсюду, оседает на волосах, на коже, просачивается сквозь пальцы. Она разбрызгивается во все стороны, окрашивая стены темницы в багряный цвет. Воздух наполняется запахом железа и смерти, а внизу, на земле, образуется зловещая лужа. И, наконец, обмякшее, мёртвое тело Микаэля, разорванное на куски, вываливается из пасти Тупицы и падает не так далеко от меня, с глухим, отвратительным шлепком.

— Пока-пока, — улыбаюсь я, ощущая на языке привкус крови, всё-таки попавшей мне в рот, несмотря на все мои усилия. Металлическая, отвратительная, но почему-то приятная сладость мести.

У меня нет сил встать, я не могу даже пошевелиться и продолжаю обессиленно лежать на месте, пока Тупица наклоняется ниже, чтобы облизать мне ногу. Её шершавый язык приносит ещё больше боли на ране, но я закусываю губу, чтобы скрыть это. В любом случае, она пытается мне помочь.

Я привстаю, наблюдая за тем, как рана затягивается прямо у меня на глазах, а боль и вовсе плавно исчезает.

— Спасибо, — благодарю сирда я, касаясь рукой её морды.

Осмотревшись, я понимаю, что вокруг разбросаны внутренние органы Микаэля. И радуюсь сильнее.

— Где Керан?

Махнув рукой на свой же вопрос, я с трудом забираюсь на спину Тупицы. Мы вместе взлетаем вверх, в небо, освещённое отблесками пожара. Каильта наполовину объята пламенем. Обожжённые трупы разбросаны по всей территории королевского двора, словно брошенные куклы. Это — поле битвы, усыпанное жертвами нашей победы.

И рядом внезапно возникает Ноиль на своём невидимом сирде, словно призрак, вынырнувший из пламени. Он подлетает ближе, и я вижу на его лице беспокойство.

— Ты цела? — спрашивает он, и его взгляд опускается ниже, замечая обнажённый кусок моей ноги. — Полагаю, не совсем.

— Всё хорошо. Продолжаем, — отвечаю я, стараясь говорить бодро, несмотря на усталость. — Мы должны закончить начатое.

— Можешь передохнуть, — предлагает брат, видя моё состояние.

— Нет. Мы должны закончить это... Где Керан?

— Вызвался спасти принцессу и отнести её на безопасное расстояние, — отвечает Ноиль. — Сестра всё-таки... Кстати, Убийцы уже покинули город. Так что...

— Можем сжечь всё без разбору, — заканчиваю я за него, и в моём голосе звучит беспощадность.

Ноиль усмехается и кивает мне, понимая мой настрой. Он знает, что после всего, что произошло, я не успокоюсь, пока от Каильты не останется лишь пепел.

Наклонившись к Тупице, я говорю: пора. Взревев, она испускает искры голубого огня, а затем он вырывается мощным порывом из её пасти, обхватывая каждого убегающего человека, тщетно пытающегося спастись. Пламя уносит за собой всё, не щадя никого, поджаривая задницы Святым и их Священным Зверям, которых они считали своим благословением. Теперь они горят все вместе, в одном костре. Как семья.

Сирд Ноиля не отстает — Дарки, верный союзник в этом деле, сжигает каждый уголочек города. Его белое пламя накрывает Каильту как снег, оставляя за собой лишь пепел и воспоминания о былом величии. В проблесках огня я замечаю Тидду, прислонившуюся к трону. Она держит в руках отрубленную голову короля, словно это — самое ценное сокровище в её жизни. По худым щекам текут слёзы, а глаза покраснели от горя и ярости. Она выглядит сломленной и побеждённой.

Мне доставляет невероятное удовольствие это лицезреть. Расплата за все злодеяния.

— Покончи с ней, — велю я сирду, и она, рыча, взмахивает крыльями, устремляясь вниз.

И последнее, что видит напуганная Тидда в этот момент — это мой горящий яростью взгляд и голубое пламя, которое тут же её и сжигает на месте, превращая в пепел.

Все однажды получают по заслугам. Всем злодеяниям однажды приходит конец. И сегодня этот конец настал для Святых.

Вскоре, когда последний луч пламени угас, оставив позади лишь тлеющие руины и пепел, битва остаётся позади. С чувством облегчения я поворачиваюсь к Ноилю. Он кивает, понимая, что наше дело здесь закончено.

Вместе мы направляем своих сирдов на восток, прочь от дымящейся Каильты. Мы летим в безопасное место, в укромную долину, где нас ждут наши друзья, повстанцы и те, кто верил в светлое будущее. Там, вдали от разрушения, мы сможем залечить раны, оплакать потери и строить новый мир, мир, свободный от тирании и злобы. А на руинах построить новую столицу.

На месте Каильты будет построен новый город. Город, который запомнится в истории, как обитель героев, однажды ввергнувших правление деспотичного короля, которому было плевать на свой народ, в крах.

Я чувствую усталость во всём теле и груз воспоминаний, давящий на сердце. Но я также чувствую надежду. Надежду на то, что наши жертвы не были напрасны. Надежду на то, что мы сможем создать лучшее будущее для себя и для тех, кто пойдёт за нами.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня перебивает другой голос — хриплый и старческий, но исполненный величия и уважения. Один из Старейшин, мудрых и уважаемых людей Шиэнны, приближается к нам, опираясь на резной посох из чёрного дерева. Мы кланяемся в уважительном жесте, а он поднимает руку, веля нам выпрямиться.

— Что ж... — произносит он, глядя на меня, и в его глазах я вижу отражение лунного света и признательность.

Народ вокруг замолк, прислушиваясь к каждому его слову. Даже ветер, казалось, затих, ожидая его речи.

— Сегодня мы здесь, чтобы отпраздновать великую победу, — начинает Старейшина, и его голос, несмотря на возраст, звучит мощно и уверенно. — Победу над тиранией и злом. Победу, которую нам принесла... Нура Дарвиш.

Он делает паузу, оглядывая собравшихся, словно позволяя каждому осознать значимость этого момента.

— Эта юная девушка, дочь Дарвишей, преданных нам, но казнённых королём, пережила ужасные страдания и лишения. Она потеряла семью, дом и едва не лишилась жизни. Но её дух не сломлен, её воля не угасла. Она поднялась из пепла и стала символом надежды для всех угнетённых.

Голос Старейшины становится более громким и эмоциональным.

— Эта девочка не побоялась выступить против сильного и жестокого врага. Она собрала вокруг себя верных соратников, вооружила повстанцев и возглавила восстание. Она сражалась храбро и отважно, не щадя своей жизни, ради нашей свободы и справедливости.

Он снова делает паузу, поворачиваясь к Керану.

— И сегодня, благодаря её мужеству и самоотверженности, мы получили нового короля. Того, кто должен восседать на троне по праву. Мы можем объявить Керана Атталя законным королём Шиэнны!

Толпа взрывается ликованием. Люди кричат, хлопают в ладоши. Ноиль, стоящий рядом с Кераном, подходит к Старейшине и с поклоном преподносит корону, выкованную из звёздного серебра и украшенную мерцающими сапфирами, аметистами и бриллиантами. Корона сияет в лунном свете, словно ночное небо, усеянное звёздами.

Керан поворачивается к народу. На его лице — спокойствие и уверенность, но при этом волнение. Я вижу, как беспокойно вздымается его грудь.

Старейшина, приняв корону с рук Ноиля, приближается к нему.

— Ты — потомок древнего рода, носитель крови королей, но не только происхождение делает тебя достойным править. Твоя доброта, твоя справедливость, твоя любовь к народу Шиэнны — вот что делает тебя истинным правителем. — Он поворачивается к народу, и его голос звучит ещё более громко и торжественно. — Так слушайте же меня, народ Шиэнны! Внемлите моим словам и запомните их навсегда! Сегодня мы, в соответствии с древними законами и традициями нашего народа, объявляем Керана Атталя Верховным правителем, истинным и единственным королём Ночного Королевства Шиэнна! — Старейшина возвышает голос: — Да будет его правление долгим и справедливым! Да принесёт оно мир и процветание нашей земле! Да здравствует король Керан Атталь!

И после своих слов он надевает корону на слегка склоненную голову Керана. И в этот момент он преображается. В его глазах появляется властный огонь, в осанке — королевское величие.

И в ответ раздаётся оглушительный рёв, сливающийся в единый поток восторга и надежды:

— Да здравствует король! Да здравствует Шиэнна! — кричат со всех сторон, разнося голоса по долине, словно эхо победы.

Я радуюсь, глядя на это торжество. Королевство будет в надёжных руках с новым правителем — справедливым, добрым, честным и храбрым. Никто лучше, чем Керан Атталь, не подходит на эту роль. В этом у меня нет никаких сомнений. Он — воплощение мужества и сострадания, лидер, за которым народ пойдёт в огонь и в воду.

Я поднимаю голову, глядя на своего верного сирда, величественно возвышающегося над толпой.

— Дело сделано, моя девочка, — говорю ей тихо. — Ты умница. Мама с папой гордились бы нами.

Потом перевожу взгляд на своего брата. Ноиль, кажется, совершенно не устал после битвы. Энергия словно бьёт из него ключом, а его весёлый голос распространяется по всей долине с невероятной громкостью, разнося благую весть о свободе и надежде. Народ выглядит счастливым от вести, что Святых больше нет, что тирания окончена.

Делаю шаг в сторону, уступая место Керану, чтобы он смог в полной мере насладиться этим историческим мгновением, чтобы почувствовать поддержку и любовь своего народа. Я хочу, чтобы он знал, что не одинок, что у него есть верные соратники и преданные подданные.

Но вдруг слышу его голос, громкий и уверенный, перекрывающий ликование толпы.

— Но у каждого короля должна быть своя королева.

Подняв взгляд, я встречаюсь с его яркими, сияющими глазами, смотрящими на меня с восхищением и любовью. Моё сердце начинает бешено биться о грудь изнутри, словно птица, стремящаяся вырваться на свободу. Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— У меня она тоже есть. И она здесь, — продолжает Керан, поворачиваясь ко мне всем телом. Он протягивает руку, и в его взгляде я вижу всю глубину его чувств. — Прелесть, подойди ко мне.

Мои ноги словно приросли к земле. Я не могу пошевелиться, словно зачарованная. В голове крутится лишь одна мысль: «Он... он хочет...». Моё сердце трепещет, как крылья бабочки, а дыхание сбивается.

Керан, заметив моё замешательство, сам подходит ко мне, берёт мою руку в свою, и его прикосновение обжигает меня словно искра.

— Нура, ты — моя луна, моя душа, моя сила. Ты была рядом со мной всё это время, ты спасла мне жизнь. Ты — моя королева. И я хочу, чтобы весь мир знал об этом, — говорит он, и его слова звучат словно клятва, словно обещание вечной любви. Он поворачивается к Старейшинам: — Мудрые Старейшины, если моя невеста, чьё сердце связано Нитью с моим, не против, я прошу вас, благословите наш союз, сделайте нас мужем и женой прямо здесь, перед лицом нашего народа, под покровительством луны. Пусть Нура станет моей королевой, моей верной спутницей, моей опорой и поддержкой на всю жизнь.

Все взгляды устремлены на нас, в глазах людей — удивление, восхищение и одобрение.

Старейшины переглядываются, перешёптываются, и, наконец, самый старший из них выходит вперёд.

— Керан Атталь, ты — мудрый король и достойный человек, — говорит он. — Твой выбор достоин уважения. Если такова твоя воля, мы исполним твоё желание. — Старейшина поворачивается ко мне, и я замираю. — Нура Дарвиш, готова ли ты стать женой нашего нового правителя, Керана Атталя? Готова ли ты стать его опорой и править наравне с ним, став верной его спутницей, защитницей и покровительницей нашего королевства?

Я смотрю в янтарные глаза Керана, ожидающего ответа, и чувствую, как слёзы катятся по моим щекам. Собравшись с духом, выпрямляю спину, расправляю плечи и поднимаю подбородок, чувствуя себя уверенной и сильной, как никогда прежде. Вдыхаю полной грудью воздух, пропитанный ароматом трав и цветов, и громко, чётко и уверенно произношу:

— Да. — Мой голос звучит твёрдо и решительно, словно гром среди ясного неба, и разносится эхом по всей долине. — Я готова стать женой Керана Атталя, его верной спутницей, его опорой и защитницей Шиэнны. Я посвящу свою жизнь служению народу ночи и нашему королевству.

И в ответ на мои слова раздаётся взрыв ликования, словно земля разверзлась от радости. Народ срывается с мест, кричит, хлопает в ладоши, подбрасывает в воздух факелы. Люди обнимаются, выражая свою безграничную радость и поддержку нашему союзу. И я вижу среди них, как улыбается Ноиль, кивая мне в знак одобрения и благословения.

— Да здравствует королева Нура! Да здравствует король Керан! Да здравствует Шиэнна! — скандируют они, и эти слова звучат словно молитва, словно клятва верности.

Я вижу лица своих друзей и соратников, сияющие улыбками. Убийцы радостно кричат и свистят, выражая свою поддержку. Даже Тупица, мой верный сирд, издаёт гордый рёв, словно одобряя мой выбор.

В этот момент я чувствую себя частью чего-то большего. Я чувствую единство с этим чужим для меня народом, с этой чуждой землёй. Понимаю, что я — не просто дочь Дарвишей, не просто повстанец, а королева Шиэнны, избранная править вместе с любимым человеком. И я готова принять эту ответственность, готова бороться за свободу и процветание этого народа до последнего вздоха.

Сердце переполняется нежностью, и я поворачиваюсь к Керану, который смотрит на меня с такой любовью и восхищением, что у меня перехватывает дыхание. Он берёт мою руку в свою и крепко сжимает её, словно говоря: «Мы вместе. И мы все преодолеем». И я верю ему.

— Отныне и навеки, Керан Атталь и Нура Дарвиш связаны священной Нитью Сердец. Да будет их союз крепким и нерушимым, да принесёт он счастье и процветание Шиэнне! Пусть же правят они мудро и справедливо!

В глазах Керана горит огонь, а на губах играет счастливая улыбка.

Теперь мы муж и жена. По всем законам.

* * *

По прошествии пяти Лун, пока Убийцы самоотверженно восстанавливают порядок, расчищая руины Каильты и готовя место для новой столицы, я провожу много времени в небе, на спине моего верного сирда. Взмываю высоко, словно парящая птица, и приземляюсь на возвышенностях холмов, откуда открывается завораживающий вид на Шиэнну. Меня тянет за пределы границ королевства, тоска по родине гложет душу.

И сегодня — одна из таких лунных ночей, наполненных воспоминаниями и тихой грустью.

— Как ты? — Голос звучит мягко, ласково, словно прикосновение тёплого ветерка.

На моё плечо ложится рука, и я оборачиваюсь, с улыбкой встречая Керана. Моё сердце начинает биться чаще, словно напоминая о его близости. Корона, изготовленная из звёздного серебра и украшенная сверкающими тёмно-синими сапфирами, олицетворяющая ночное небо Шиэнны, очень идёт ему, подчёркивая его царственное величие. Как и чёрная бархатная накидка, расшитая серебряными нитями в виде мерцающих звёзд, окутывающая его плечи. Он выглядит безупречно, словно сошедший со страниц сказки.

Его чёрная королевская лошадь, угольно-чёрная, как сама ночь, стучит копытом по земле, а потом наклоняется, чтобы пожевать сочную зелёную траву, словно ей нет никакого дела до королевских забот.

— Всё думаю о доме, — признаюсь я, и в голосе у меня проскальзывает тоска.

— Ты можешь отправиться туда, когда захочешь, — отвечает Керан. — Теперь, когда Порты открыты, ничто не мешает тебе посетить свою родину.

— Но я не хочу оставлять тебя, — тихо отвечаю я, глядя ему в глаза. Мысль о разлуке с ним причиняет острую боль.

Керан берёт мои руки в свои прохладные ладони. Я поднимаю глаза, утопая в его бездонных янтарных глазах, полных понимания.

— Теперь ты королева Шиэнны и спасительница нашего народа. И ты навсегда ими и останешься, — говорит он. — Но твой дом там, куда тянется твоё сердце. И я вижу, что оно тянется в Раксирах. Там твои корни. Ты должна вернуться туда, хотя бы на время.

В глазах у меня накапливаются слёзы, которые Керан ласково вытирает своими большими пальцами.

— Теперь Порты открыты, и мы всегда будем ждать тебя, когда бы ты не прилетела и... — С усмешкой он добавляет: — На ком бы ты не прилетела. Мы всегда будем ждать вас с... Ноилем. И я буду считать каждую Луну до встречи с тобой, любовь моя. Я готов отпустить тебя, как бы тяжело мне не было, потому что ты должна получить то, чего хочет твоя душа.

И тогда, когда я больше не собираюсь сдерживать в себе желание, когда все мои сомнения и страхи отступают перед силой его любви, я подаюсь вперёд, перекидывая руки ему за шею. Встаю на цыпочки из-за разницы в росте, чтобы быть ближе к его губам. Потому что этого я ждала, этого хотела, этого желала всем сердцем.

Мягкого, доброго, умного, великолепного, безупречного, благородного, верного, красноречивого, изумительного, скромного, несравненного Керана Атталя. Моего короля. Моего мужа. Моей любви.

Я бросаюсь в его объятья, целуя в давно желанные губы.

А он крайне смущён, но я чувствую, как он улыбается сквозь поцелуй, нежно придерживая меня за талию. Его губы нежны, словно лёгкое прикосновение крыла бабочки. Сначала робкие, неуверенные, а потом более смелые. Я замираю, чувствуя в этом поцелуе всю его любовь, все мои надежды, все наши мечты. Сейчас мы образуем единое целое. Я чувствую, как наши души переплетаются, образуя неразрывную связь, словно Нить Сердец.

И это самые незабываемые мгновения моей жизни.

Раньше, когда я была девочкой, я думала, что моё предназначение — защищать людей от вторжения злобных монстров. Я провела много лет изучая это ремесло, обещала преданно служить народу, который был чужим мне. Обещала оправдать ожидания человека, который заботился обо мне.

Но всё оказалось куда сложнее.

На самом деле предназначение — вещь более глубокая, нежели мы думаем. Она может сломить тебя в начале и воссоздать нечто могущественное после. Она может казаться далёкой и совсем невозможной, пока однажды не появится в твоей жизни совершенно неожиданным способом.

Раньше, когда я была девочкой, я думала, что обязательно свалюсь с макарта и сломаю себе что-нибудь в своё первое Испытание Наездника.

Раньше, когда я была девочкой, я в себе сомневалась.

Но теперь я не та девочка.

Предназначением моим оказалось объединить людей и спасти целый ночной мир от кровожадных рук настоящих чудовищ. Не тех, на которых мы все охотились. Были чудовища похуже. Те, что предали свой народ.

Да'ани. Так меня прозвали.

«Спасительница» на языке народа Раксираха. Так я стала Нурой Да'ани Дарвиш. Так я всё-таки получила прозвище, о котором всегда мечтала.

И сколько бы времени не прошло, сколько бы ещё трудностей не возникло, вряд ли я поверну назад. Теперь у меня есть семья, и только вместе мы пройдём любой уготованный путь.

Керан отступает, и я, ощущая его тепло и поддержку, направляюсь к сирду. Прикосновение к чешуйчатой коже успокаивает и наполняет силой, словно я прикасаюсь к самой земле, к своим корням. Я забираюсь на спину Тупицы, и она издаёт тихий, ласковый звук, словно понимая мои чувства, словно обещая оберегать меня на всём пути.

Я оглядываюсь назад, бросая последний взгляд на Керана. Он смотрит на меня с гордостью, но я вижу и лёгкую грусть в его глазах. Он не хочет расставаться, ему тяжело отпускать меня, даже на время.

Наши взгляды встречаются, и я вижу, как он тихо шепчет: «Я люблю тебя, Нура Дарвиш». Я отвечаю ему тем же, без слов, лишь взглядом, полным преданности и обещания скорой встречи. Я знаю, что он всегда будет ждать меня, что он будет скучать каждое мгновение.

— Возвращайся скорее, любовь моя, — произносит Керан. — Мне будет очень тебя не хватать.

Моё сердце разрывается от тоски.

— Я вернусь, — обещаю я. — Скоро.

И, не в силах больше сдерживать эмоции, поворачиваю сирда и даю знак. Тупица, взревев, взмывает в небо, словно стрела, выпущенная из лука. Ветер свистит в ушах, а сердце наполняется радостью и тревогой одновременно. Я лечу прочь от ночи Шиэнны, прочь от Керана.

Впереди ждёт что-то новое, что-то восхитительное, что-то родное. И я готова к этому. И получив, обязательно вернусь.

А вдалеке уже виднеются песоходные корабли, и я близка к своему Дому. Думаю, так оно и будет.