2 часть
23:28.
В доме тихо — и это радует. Я медленно поднимаюсь на третий этаж, захожу в комнату и сразу падаю на кровать. Ни сил переодеться, ни желания что-то делать. Мы выпили с Линдой... слишком много. Как добралась домой? Понятия не имею. Завтра вспомню, а пока надо хотя бы попытаться заснуть. Алкоголь явно плохо на меня влияет... или это со всеми так? Тошноты нет, но какая-то вязкая усталость затягивает всё тело. Глаза слипаются, но сон не идёт. «Надо переодеться», — бормочу хриплым голосом, но даже на это нет энергии. Отец, наверное, уже уехал в командировку. А где Ник? Да плевать.
Утро. Оно оказалось хуже некуда. Проснувшись, чувствую себя как бомж после недельного запоя: голова раскалывается, руки дрожат, ноги не держат. Волосы торчат в разные стороны, будто кто-то специально устроил на голове бардак. Еле как выбираюсь из комнаты, спускаюсь на первый этаж, цепляясь за перила. «Спускаюсь» — громко сказано, скорее, я с трудом не скатилась вниз. В какой-то момент больно бьюсь рукой о дверной косяк. Шатаясь, отшагиваю назад и косо смотрю на причину своей боли: открытая дверь в гостевой туалет. Кто её так оставил? Даже думать не хочу. Закрываю её ногой и иду дальше на кухню.
Наконец попив воды, хочу вернуться в комнату, но... у выхода замечаю Ника. Только его мне сейчас и не хватало.
— Доброе утро, — вырвалось у меня при виде него. Но, вспомнив, как я сейчас выгляжу, почувствовала себя неловко.
— Доброе, — равнодушно отозвался он.
Я собираюсь вернуться туда, откуда пришла, но этот слон, кажется, решил перекрыть мне дорогу.
— В какой час ты пришла? — резко спросил он, сверля меня своими карими глазами.
— Не помню, — ответила я. Хотя, честно говоря, самой интересно, когда это было.
— Мм, а если честно? — он сузил глаза и кинул на меня тяжелый взгляд.
— Не знаю, — повторяю. Ну откуда мне знать, если я толком не помню, как дошла до кровати?
— По твоему виду и так понятно, что ты пила, — его голос звучал отстраненно, но это раздражало еще сильнее.
— Верно, — бросаю я, стараясь не показать свой стыд.
— Ага, свободна. — он ещё это сказал? Совсем обнаглел.
— Задолбал. — бросила я, выходя из кухни.
Я же с ним нормально пытаюсь, по-человечески, а он как с собакой. Решила: хватит. Ник слишком много о себе думает. Надо остыть, а заодно смыть с себя этот день — горячий душ идеально подходит. Благо, в этом доме две ванные, и никто, особенно этот шкаф — точнее, слон в посудной лавке — не помешает.
Не спорю, Ник внешне хорош, но он для меня всегда был и останется ходячей проблемой. Лето уже испорчено, спасибо отцу за этот гениальный план. Расслабляясь в горячей воде, я пыталась выкинуть из головы вчерашний вечер. Правда, воспоминания всплывали обрывками — фрагменты, как вспышки. Толком ничего не помню, кроме того, что мы решили "развлечься". И, конечно, вопрос на миллион: где мы нашли алкоголь?
— У меня есть идея! — выпалила подруга, сияя энтузиазмом.
— Какая ещё идея? — спросила я, настороженно глядя на неё.
— Напьёмся! — радостно заявила она.
— Напьёмся? Отличная идея. Только вот где мы найдём алкоголь? — я скептически посмотрела на неё, ожидая ответа.
Подруга загадочно улыбнулась и, не говоря ни слова, потянула меня за собой. Она явно уже всё придумала, хотя я и сомневалась, что её план не окажется какой-то авантюрой.
Мы пришли в парк, и хотя я всё ещё не понимала, что Линда задумала, признаюсь, это было даже забавно. Мы бродили по аллеям, оглядываясь по сторонам, пока наконец не наткнулись на девушку лет двадцати пяти. Линда тут же направилась к ней с уверенностью, которая меня немного пугала.
— Здравствуйте, — с лёгкой улыбкой начала Линда.
Девушка посмотрела на неё настороженно:
— Здравствуйте. Чем могу помочь?
— У меня к вам просьба, — Линда говорила так, будто это была самая обычная ситуация.
— Какая? — голос девушки стал напряжённым, явно предчувствуя что-то неладное.
— Можете купить нам алкоголь? — выпалила Линда с абсолютной уверенностью.
Я чуть не захлопала себя по лбу. Стояла в стороне, будто это меня совсем не касается, хотя наблюдала за сценой с затаённым дыханием.
— Простите, но я не покупаю алкоголь несовершеннолетним, — строго ответила девушка, собираясь уходить.
Но Линда решила не сдаваться:
— Пожалуйста. Никто об этом не узнает. — Она почти умоляла, а я уже готовилась провалиться под землю.
Не знаю, чем она её убедила, но через пару минут девушка нехотя согласилась. Она строго посмотрела на нас и сказала:
— Только никому об этом не говорите.
Мы лишь улыбнулись, кивнули и побежали прочь, словно совершили что-то гениальное.
Следующее, что я помню, — это как мы с Линдой сидим в заброшенном здании, поднимаем бутылки и заливаемся смехом. Алкоголь был сладким и едким одновременно, оставляя странное послевкусие. Часы показывали 19:53, а мы уже были "в стельку".
Естественно, мы решили допить остаток по пути обратно в парк. Картина была ещё та: мы спотыкались, падали, даже ползли кое-где, но всё-таки добрались. Там мы зачем-то пристали к каким-то девушкам, но, честно говоря, я уже не помню их реакции. Всё слилось в один хаос из смеха, бессвязных слов и странных поступков.
Единственное, что до сих пор держит в напряжении, — это как я вообще добралась домой. Судя по всему, меня видела добрая половина района.
И вот, после душа, переодевшись, я наконец почувствовала себя немного лучше. Но всё рухнуло, когда я столкнулась с Ником нос к носу.
— Там отец просил, чтобы ты ему перезвонила, — сказал он, ухмыльнувшись.
От этой новости меня передёрнуло. Я слабо кивнула:
— Поняла.
Но Ник явно не собирался оставлять меня в покое.
— Я видел, как ты добиралась домой, — с искрами насмешки в глазах сказал он.
— О, ну раз видел, расскажи, — с вызовом ответила я, хотя внутри всё похолодело.
— Ты что, не помнишь? — удивился он, изучая моё лицо.
Я вздохнула:
— Только кусками.
— Ну, значит, я напомню. Ты, во-первых, споткнулась об порог и рухнула в прихожей. А во-вторых, встала, отряхнулась и начала петь что-то про королей.
Он чуть не расхохотался, рассказывая, а я почувствовала, как краснею.
— Иди отсюда, — бросила я сердито и ушла в свою комнату, хлопнув дверью.
Кажется, это лето будет просто бесконечным испытанием.
После той ситуации мне было стыдно. Я сказала ему остаться, а сама ушла. Позже, спустя пару минут, я набралась смелости и позвонила отцу. Знала, что разговор будет тяжелым.
— Привет, пап, — выдавила я в трубку.
— Привет. Нам нужно поговорить, — его голос звучал строго, холодно. Что с ним происходит в последнее время?
— Хорошо, — ответила я как можно спокойнее.
— Соседка мне позвонила. Сказала, что ты вернулась домой в неприглядном состоянии. Это правда? — голос его становился жестче с каждым словом.
Я ощутила, как холод пробежал по спине. — Да, было такое, — честно призналась я.
— Так вот, Виктория, скажи мне, зачем ты пила? — его голос перешел на сердитый тон.
— Не знаю, — ответила я тихо, нервно сглатывая.
— Как это "не знаю"? Ты, может, забыла, что творилось с тобой после смерти матери? — крикнул он в трубку. Его слова были как удар.
— Пап, я всё понимаю, — сказала я с горечью.
— Тогда слушай сюда: если узнаю, что такое повторится, вини себя! — гнев в его голосе был почти осязаем. На фоне послышался женский голос, потом детский смех. Кто-то сказал: "Милый, ты ещё долго?".
— Ладно, пока, — коротко бросил он, и связь оборвалась.
Я уставилась на телефон, чувствуя себя опустошенной. Всё, чего я хотела в тот момент, — это уснуть. Уснуть самой, без таблеток, без снотворного. Но сон, казалось, давно стал для меня чем-то чужим. С тех пор как её не стало, я едва могла закрыть глаза без помощи лекарств. Я не хотела, чтобы мама с небес видела, как мне тяжело. Не хотела, чтобы она ушла.
Каждую ночь я вспоминаю её: запах духов, её голос, тепло её объятий. Как она выглядела в своём любимом платье, как смеялась. Она была настоящей леди, красивой и утончённой. Всегда заботилась о нас, готовила что-то вкусное, и казалось, что её любви хватит на весь мир. Мы часто ссорились по пустякам, и теперь я жалею об этом. Жалею, что не успела сказать, как сильно её люблю.
Она была для меня опорой, давала любовь и поддержку, которых я теперь не чувствую от отца. Я знаю, что он найдёт новую семью, новую жену, возможно, новых детей. А я останусь в прошлом, как старый альбом с фотографиями. После её смерти отец стал уходить в работу с головой, а я — оставаться одна. Я помню, как однажды в слезах умоляла его не уезжать.
— Ты снова оставляешь меня одну, — рыдала я тогда.
— Я делаю это ради нас. Мне нужно работать, чтобы тебя обеспечить, — ответил он, и это звучало так отстранённо.
В прошлом году он снова отправился в командировку. Перед отъездом зашёл ко мне.
— Дочка, я уезжаю на две недели, — его рука аккуратно погладила меня по голове.
— Ты опять оставляешь меня одну, — мой голос задрожал, слёзы текли без остановки.
— Хочешь, я куплю тебе что-нибудь? Чтобы тебе не было так грустно, — попытался он успокоить меня.
— Игровой компьютер, — сказала я первое, что пришло в голову.
На следующее утро в моей комнате уже стояли компьютер и стол. Но одиночество это не заменило.
Теперь я понимаю, что пора оставить прошлое. Эти мысли ни к чему хорошему меня не ведут. Отец всегда занят: командировки, работа. Даже дома он появляется поздно ночью, мы почти не разговариваем. Вместо этого у меня есть мир за монитором.
Мне жаль, что мы не можем найти общий язык. Он хороший человек, заботится обо мне, но прежнего тепла между нами больше нет. Иногда я думаю, что сама себя накручиваю, но разве это не очевидно? Раньше он был другим: гулял с нами, смеялся, любил. После её смерти в доме исчезло тепло, будто она унесла его с собой.
Я всегда была окружена их заботой, их любовью. А теперь... Теперь я с отцом, и хотя люблю его, чувствую, что всё уже не так. И ему пора задуматься об этом тоже.