23-часть.
-примите эти лекарства в течении двух месяцев. эффект должен подействовать через неделю. - ответил врач в белом халате, поправляя свои очки от зрения и записывая что-то в блокноте. - в ближайшие дни следите за его настроением и воздействием внешних факторов, потому что пациенту нельзя пережить панику, тревогу в течении времени принятия таблеток. попробуйте обойтись с ним без каких-либо стрессовых разговоров.
-хорошо. - недовольно нахмурился чимин и провожал старика до выходной двери.
-если паническая атака повторится, это закончится чем - то ещё худшим. - кивнул врач и вышел из старой квартиры, направляясь в ступенек.
-эх, чонгук... - тихо прошептал пак сам себе и направился к спящему парню.
длинные, волнистые волосы чонгука всё ещё были немного мокрыми из-за пота, а лицо его было бледное как камень. чимин прилег рядом и глядел в потолок, глубоко проникая в свои неистово кричащие мысли о том, что чонгук может бросить его. бросить и уйти от него подальше. забыть его и никогда не вспоминать. хотя, чимин и надеялся на это. потому что он не хочет испортить жизнь ещё одному, дорогому для него человеку. он не может одним своим существованием разрушить его жизнь.
может так и правильно? думал чимин. наблюдать за тем, как другие счастливы, и улыбаться, осознавая, что этого у тебя не будет никогда.
но нет. он тоже был счастлив. тогда, когда они с чонгуком сидели в дивание и смотрели телевизор. чимин непременно чувствовал счастье, когда парни готовили завтрак под ихнию любимую музыку, танцевая, словно пьяны до черти.
-чонгук, когда у тебя день рождения? - спросил чимин, наблюдая как волны океана уходили вдаль и возвращались.
-сегодня. - крольичими зубами улыбнулся парень и смотрел в эти ледяные, как мороз глаза.
-сегодня? ты почему мне не сказал? - обидчиво произнёс чимин.
-я забыл.
-значит... - задумался сероглазый и ответил. - для меня сегодня самый, самый важный день. - и смутился, хотя скрыл этого.
чонгуковы щенячие глаза слегка выпучились, а лицо ещё шире плавилось в улыбке.
-думаю, мы должны это отметить.
придя в тёплый дом, они в первую очередь заказали ужин на двоих и несколько бутылок красного вина ( любимое у чонгука, особенно грузинское). а сами они спонтанно принялись за приготовлением торта. в кухне царила необычный беспорядок и прекрасная атмосфера в перемешку с музыкой lost in fire.
чимин готовил тесто, а чонгук шоколадный крем. и вдруг...
-чонгук! - громко произнёс пак. как только он повернулся, в него влетела мука в небольшом количестве.
звонкий смех чимина распространилась по всему комнату, заставив оглохнуть даже громкую музыку.
-чимин! ты сейчас у меня получишь! - невинно закричал чонгук и протрев глаза побежал за хулиганом. - стой говорю!
-не догонишь! - снова посмеялся чимин и вдруг упал на диван, споткнувшись в пульт для телевизора.
-хехехе. - усмехнулся чонгук и начал его щекотать - слабость чимина. - сейчас получишь у меня, шалун.
чимин смеялся во весь голос, его солнечная улыбка заставила хохотнуться и чонгука.
-чонгук остановись. - умоляюще просил младший всё ещё не в попытках остановить свой звонкий смех.
чонгук успокоился, затем и чимин.
-у меня щёчки заболели от улыбки. - улыбнулся младший.
-люблю тебя. до безумия. - произнёс чонгук, и убрал с лица длинные, волнистые челки младшего.
-эй, не трогай меня своими мучными руками! - возмущался он и снова до потери головы заорал от вида старшего. весь в муке, только глаза видны, и то реснички тоже всё в муках.
они смотрели друг в другу глаза. искра и огонь в них, были видны даже издалека. ихние сердца бились в необычно - быстром режиме. трепетно бегущая кровь в теле горела как спичка в огне. не в первый, не в последний раз поняли самое главное - они были ужасно влюблены.
-я тебя тоже. - спокойно сказал пак.
комфорт. настоящие комфортные отношения были только у них. в их душе, было неистовое спокойствие, что заставило их позабыть об этом жестоком мире, о злых и противостоящих для таких отношений людей и обо всём. ничего не было важно как чимин для чонгука. абсолютно ничего.
вспоминая обо всём этом, чиминовы серые глаза наполнились густыми слезами, состоящих из тоски и миллион значимых чувств к чонгуку.