Глава 11. Гера
На обратном пути в гостиную Джеймсу и Сириусу очень повезло не нарваться на учителей или старост. Они оба были эмоционально и физически истощены и едва держались на ногах, несмотря на те часы, которые они провели ранее в спальне. Никто больше не упоминал змей из тайника Слизерина, что превосходно устраивало их обоих. Джеймс хотел бы забыть все, но это было почти невозможно, потому что его и Сириуса мучали повторяющиеся кошмары.
Ночь за ночью Джеймс тонул в бездонном море сплетенных, извивающихся змей, вес их слов тянул его во тьму. Кошмары стали настолько нормальным, настолько ожидаемым явлением, что когда один из них с воплями вскакивал или падал с кровати, запутавшись и сражаясь с простынями, другой даже не спрашивал, что случилось. Между ними возникла негласная связь, вероятно, из-за того, что они слышали самые глубокие и самые темные страхи друг друга. Хотя каждый из них боролся со своими собственными демонами, они делали это вместе.
Оправившись после приключения в подземельях, Джеймс и Сириус почти потеряли желание искать оставшиеся части Скипетра времени. Искать следующий тайник было самое последнее, что приходило им на ум, так что карта и слизеринский фрагмент скипетра отправились в дыру под старой половицей спальни, где уже лежал фрагмент Когтеврана. «Мы займемся этим позже, - решил Джеймс, - когда угаснет ужас от комнаты Слизерина».
Рождественское утро наступило раньше, чем ожидал Джеймс. Он проснулся рано, и моргая, понял, что это была его первая ночь без кошмаров с тех пор, как они побывали в тайнике Слизерина. Он распахнул занавески своей кровати, чтобы сказать об этом Сириусу, но внезапно обнаружил, что смотрит в пару больших, темных, водянистых глаз. Это была очаровательная сова, чья клетка ненадежно высилась на вершине небольшой кучки подарков.
- Сириус, проснись! Сегодня Рождество! – закричал Джеймс, засовывая ноги в тапочки. Он поспешил обогнуть край кровати, чтобы получше рассмотреть сову. Пестрая, с мягкими коричневыми и белыми перьями, она смутно напоминала ему смесь соли с перцем. Птица радостно щелкнула клювом, как бы говоря «доброе утро!» мальчику в очках, улыбавшемуся ей сквозь прутья клетки.
Сириус отодвинул занавески своего балдахина и зевнул спросонья. У него тоже была груда подарков.
- Счастливого Рождества, приятель, - сказал он, потягиваясь. И увидел сову.
- Ух ты! Кто послал тебе сову?
На верху клетки была прикреплена записка:
«Дорогой Джеймс,
Счастливого Рождества! Нам очень жаль, что ты сегодня не с нами, чтобы отпраздновать вместе Рождество, но мы рады за тебя, что ты завел так много новых друзей в Хогвартсе. Эта сова проделала долгий путь из Америки, чтобы оказаться у тебя. Позаботься о ней хорошенько - волшебник может создать очень тесную, особую связь со своей совой. Мы любим тебя и скучаем по тебе, увидимся в июне!
С любовью, мама и папа»
- Мои мама и папа, - ответил Джеймс, поглаживая сову через прутья клетки. Он не мог дождаться, чтобы увидеть выражение Барда, когда он приедет с ней домой летом. Аккуратно переместив клетку на кровать, он начал разворачивать другие подарки.
Небольшая коробочка с сахарными перьями от Питера, красивая, темно-синяя свеча с серебристыми вкраплениями от Римуса и книга «ВСЕ О ХОЛИХЕДСКИХ ГАРПИЯХ» от Сириуса. В комплекте с книгой был огромный раскладной плакат, который Джеймс немедленно прикрепил на стену позади своей кровати.
- Что думаешь? - спросил он, отступая назад. Однако, он не сказал вслух, как будет неплохо засыпать, наблюдая за тем, как Гарпии носятся взад и вперед по плакату, вместо того, чтобы видеть остаточные воспоминания извивающихся черных змей, танцующих у него перед глазами.
Сириус не ответил. Он был занят разворачиванием темного, строгого на вид подарка, который больше подходил для похорон, чем для рождественской елки.
- О, мои родители знали, что я оценю это! - с горечью заметил он, демонстрируя то, что находилось внутри. Это было темно-зеленое покрывало с вышитой на нем серебряной змеей в форме буквы S.
- Может, они надеются, что оно тебе настолько понравится, что ты переведешься на Слизерин, - сказал Джеймс, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.
- Точно, - с сарказмом произнес Сириус, собирая покрывало и запихивая его в мусорное ведро. Затем он открыл подарок Римуса. Еще одна странная, сверкающая свеча, только на этот раз - темно-фиолетовая.
- Для чего она, по-твоему? - спросил он, рассматривая ее на свету.
- Понятия не имею, - ответил Джеймс, поднимая свою и снова изучая ее. - Мы спросим у него, когда он вернется.
Отложив свечу в сторону, Сириус открыл свой последний подарок, маленький пакет с надписью: «Молодому хозяину Сириусу, от Кикимера». Это была потускневшая серебристая жестянка, полная заплесневелого печенья. Сириус зажал рот рукой и тут же выкинул содержимое в мусорное ведро. Печенье раскатилось по скомканному покрывалу от его родителей.
- Ну, по крайней мере, кое-что оказалось удачным, - он указал на маленькую кучку подарков, которые он решил оставить: свечу от Римуса, коробку сахарных перьев от Питера, крошечную модель мотоцикла, выполняющего трюки, от Джеймса, коробку ирисок от его кузины Андромеды и пару резиновых сапог с мощными водоотталкивающими чарами от дяди Альфарда.
Пока Сириус наблюдал, как его мотоцикл с жужжанием гоняет по спальне, Джеймс выпустил свою новую сову из клетки. Она спрыгнула на кровать и расправила свои чудесные, цвета соли с перцем крылья, с благодарностью радуясь свободе. Джеймс почувствовал, что уже обожает ее.
- Как ты собираешься ее назвать? - спросил Сириус с набитым ирисками ртом.
Джеймс еще не думал об этом. Сова вспорхнула к нему на колени, словно понимая, как для нее важно присутствовать при получении собственного имени.
- Мы ищем Скипетр времени, который был сделан из металла, посланного на землю Зевсом, - сказал Джеймс, поглаживая ее шею. - Женой Зевса была Гера. Тебе нравится имя Гера?
Сова ухнула в знак одобрения.
- Нарекаю тебя Гера! - объявил Джеймс. Гера, будто наслаждаясь своим новым именем, взлетела и закружила под потолком спальни.
- Нам, вероятно, следует отнести ее в совятню, - сказал Сириус, двумя пальцами подбирая с пола одно из перьев. - Прингл и Филч не будут в восторге, если узнают, что мы позволили ей летать здесь.
- Ты прав, - сказал Джеймс, разочарованный тем, что она не может остаться с ним в спальне. На мгновение он задумался, сможет ли он прятать ее в своей кровати под балдахином весь день, но потом отказался от этой идеи; он просто представил себе, какой беспорядок она устроила бы.
Он и Сириус оделись и стали убирать свои рождественские подарки.
- Ты не видел, куда делся мотоцикл, который ты мне подарил? - спросил Сириус, опускаясь на колени и заглядывая под свою кровать.
Джеймс тоже встал на четвереньки, чтобы посмотреть под своей кроватью. Мотоцикла Сириуса нигде не было видно, но он заметил кое-что другое. Наполовину скрытый в тени, этот предмет не был похож ни на упавшую рубашку, ни на забытую обувь.
Опустившись на живот, Джеймс протянул руку под кровать так далеко, как только мог, пока не нащупал его край. Он вытащил что-то и сел. Это был неровный сверток, подарок, вероятно, вывалившийся из кучи. На ощупь это было похоже на одеяло, но невероятно легкое. Гадая, что бы это могло быть, Джеймс развернул приколотую к нему записку.
«Джеймс,
Мой отец подарил мне это на мое первое Рождество в Хогвартсе. Она передается в нашей семье из поколения в поколение. Пожалуйста, бережно храни ее и используй с умом. Я не стану запрещать тебе пользоваться ей для нарушения правил, так как я думаю, что это такая же семейная традиция, как и вручение ее тебе. Однако, мой совет: постарайся ни во что не встревать. Счастливого Рождества!
Папа»
Заинтригованный Джеймс разорвал оберточную бумагу. Из нее вывалилась какая-то длинная, струящаяся, серебристо-серая ткань и протекла сквозь его пальцы, как вода. Гера, желая поглядеть, что это, приземлилась ему на плечо.
- Не может быть... Папа никогда не говорил мне, что у него есть такая!
У Сириуса отвисла челюсть.
- Джеймс, это ведь мантия-невидимка! - воскликнул он. – Везет же тебе! Почему мои родители не могли подарить мне такую штуку?
Джеймс набросил мантию на руку, и она исчезла. Гера испуганно ухнула и взлетела, усевшись на один из столбиков кровати. Джеймс усмехнулся.
- Смотри, Гера, рука на месте, я в порядке!
Он стянул мантию. Его рука вновь появилась, но сова все еще выражала свое неодобрение.
- Эй, как думаешь, много человек поместится в нее? - поинтересовался Сириус, приподнимая уголки гладкой тонкой ткани. Джеймс накинул мантию на них обоих, и мальчики оглянулись на свое отражение в зеркале между кроватями Питера и Фрэнка. Это было странное ощущение - не видеть самих себя.
- Думаю, в лучшем случае, трое, - сказал Джеймс, снова снимая мантию. Гера тут же вернулась на его плечо, словно проверяя, все ли с ним в порядке. - Гера, ты хочешь познакомиться с другими совами Хогвартса?
Сова ласково ущипнула его за ухо.
Совятня располагалась в Западной башне. Это было очень узкое помещение с покрытым соломой полом, уходившее на много этажей вверх, с сотнями открытых окон. Внутри было жутко холодно, и Джеймс пожалел, что не захватил с собой теплый плащ. Совы всех возможных видов сидели там, на жердочках, усеявших пространство до самого верха башни. Как только мальчики вошли, множество глаз сразу же открылось и уставилось на него и Сириуса, словно рассердившись, что их потревожили так рано утром. Джеймс надеялся, что они хорошо отнесутся к Гере.
- Давай, Гера, - сказал он, - иди, познакомься с новыми друзьями.
Гера слегка толкнула его в щеку мягкой, пушистой головой, а затем взлетела и уселась рядом со спящей сипухой. Она прощебетала ей что-то вроде приветствия, но та притворилась, что не слышит.
- Они спят, Гера, - крикнул ей Джеймс. - Совы обычно спят днем, глупышка.
Она взъерошила перья.
- Ты тоже спи!
Сова послушно закрыла глаза, однако было видно, что она не очень довольна этим. Джеймс заставил себя уйти, пока не передумал оставить ее в своей спальне.
В отличие от пищи во время каникул, рождественский пир был просто отменным. Дамблдор тоже был там (хотя Джеймс и Сириус не видели его с конца семестра), и он настоял на том, чтобы все сидели вместе за одним небольшим столом, а не редкими группами за факультетскими столами. Идея оказалась великолепной. Джеймс и Сириус познакомились с тремя другими первокурсниками: двумя девочками с Пуффендуя по имени Джорджи Джонс и Мэдди Перкс и мальчиком из Когтеврана со спутанными светлыми волосами по имени Эндрю Фоксфут. Было занятно встретиться с другими первокурсниками, и притом приятными, после того, как они провели столько уроков вместе со слизеринцами.
Несмотря на небольшое количество присутствовавших, Дамблдор и МакГонагалл не стали отказываться от рождественского торжества. Профессор МакГонагалл зачаровала рыцарские доспехи, чтобы устроить рождественское представление с пением и танцами, а Дамблдор пригласил домашних эльфов присоединиться к празднованию после ужина, расширив стол с помощью трансфигурации, чтобы вместить всех сто пятьдесят существ. Они пришли по его просьбе. Некоторые с восторгом отнеслись к приглашению, большинство же вели себя робко и очень застенчиво. Однако к концу вечера (в особенности после того, как было выпито достаточно сливочного пива) почти все были на ногах, танцевали и пели вместе с ожившими доспехами.
Из Большого зала они вышли только после часа ночи. Дамблдор пообещал, что если все отправятся прямо в свои спальни, у них не будет неприятностей. Когда он это говорил, Джеймсу показалось, что он бросил добрый, но предупреждающий взгляд в их сторону.
Последовав его совету, Джеймс и Сириус сразу же пошли в гостиную. Внутри они обнаружили Гэвина, который сидел у камина и читал книгу. Должно быть, он рано покинул праздник.
- Эй, вы двое, - сказал он, - профессор Турнбилл приходил, искал вас.
Джеймс и Сириус замерли, обменявшись испуганными взглядами. Ни один из них не видел профессора Турнбилла с последнего дня занятий.
- Чего он хотел? - спросил Джеймс.
Гэвин пожал плечами.
- Он просто хотел знать, где ваша комната.
Сириус хотел было сказать что-то очень злое, но Джеймс потащил его прочь. Они ринулись вверх по лестнице в свою спальню, и когда они, скользя на бегу, ворвались в комнату, у них от ужаса отвисла челюсть.
В комнате царил абсолютный беспорядок. Их вещи были вывалены из чемоданов и разбросаны по полу. Мебель опрокинута, а занавески сорваны с кроватей. Ящики перевернуты вверх дном, их содержимое как попало свалено рядом. Сердце Джеймса неприятно ёкнуло.
- Мантия-невидимка!
Джеймс побежал к своей кровати, по пути наступив на что-то стеклянное и разбив его, но даже не озаботился посмотреть, что это было. Он перерыл кучу вещей в поисках каких-либо признаков серебристо-серой ткани, но она исчезла.
- Мантия была прямо здесь, он взял ее!
Сириус выглядел потрясенным.
- Джеймс, мне так жаль...
- Я не собираюсь сожалеть, - сказал Джеймс, сжимая руки в кулаки. - Я верну ее обратно. Я верну ее ПРЯМО СЕЙЧАС!
Мальчик пулей вылетел из спальни прежде, чем Сириус успел его остановить, с такой силой оттолкнув портрет Полной Дамы, что она вскрикнула от негодования. Он помчался вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки, пока не достиг второго этажа. Не беспокоясь о том, что случится с ним дальше, он рванул прямо к кабинету Турнбилла и забарабанил в дверь.
- Профессор Турнбилл! - взревел он. - Откройте дверь. СЕЙЧАС ЖЕ!
С другой стороны двери не слышалось никакого движения.
Джеймс схватил дверную ручку и изо всех сил повернул ее, но она была заперта. Заклинание Алохомора не помогло, и дверь была слишком велика для того, чтобы трансфигурировать ее во что-нибудь, даже если бы он попытался. Ярость кипела внутри него, когда он бросил в нее заклинание превращения в воду, затем в огонь. Он попытался превратить ее в стекло. Зефир. Бисквит. В какой-то момент он отказался от трансфигурации, и вместо этого безжалостно накинулся на нее с кулаками, крича и вопя, хотя уже прекрасно знал, что там никого нет.
- Поттер, ради всего святого, что вы делаете?
Джеймс обернулся и увидел рядом с собой профессора МакГонагалл, выглядевшую крайне обеспокоенной. Вероятно, она сама только что вернулась с рождественского пира, потому что ее щеки все еще были раскрасневшимися, и с ее высокой ведьминой шляпы свисала гирлянда. Джеймс постарался, чтобы его голос звучал ровно.
- Где профессор Турнбилл?
- Он уехал домой на каникулы, - нахмурившись, ответила профессор МакГонагалл. - Он проводит время со своей дочерью в Оксфорде. И не вернется до января.
В голове у Джеймса все смешалось.
- Он не... Вы уверены?
- Да, Поттер, я уверена, - строго сказала она. – Что-то срочное? Я могу вам помочь?
Джеймсу ужасно хотелось рассказать ей, как Турнбилл украл его мантию-невидимку, но в связи с этим возникнет целый ряд проблем. Во-первых, она узнает, что он владеет такой вещью, а он, конечно же, не хотел, чтобы учителя знали, раз он со своими друзьями собирался использовать мантию, чтобы украдкой побродить по замку. Во-вторых, она захочет узнать, почему Турнбилл похитил ее и почему он вообще пошел в их спальню. С их поисками Скипетра времени будет быстро покончено, как только учителя узнают об этом.
- Нет, - угрюмо ответил Джеймс. - Дело касается только его урока.
- Тогда лучше поспешите...
Она прошла с ним обратно к лестнице. Перед тем как спуститься вниз к своему кабинету на втором этаже, уголки ее рта дрогнули в легкой улыбке.
- Повезло, что именно я застала вас, - заметила она. – Не в постели, да ещё барабаните в дверь профессора! Любой другой учитель снял бы не меньше двадцати баллов с факультета.
Джеймс попытался ответить улыбкой, но у него скорее получилась гримаса.
- Спокойной ночи, профессор.
Вернувшись на седьмой этаж, Джеймс заметил два желтых глаза-лампочки, светящихся в темноте.
- Привет, миссис Норрис, - уныло сказал он.
Серая кошка выскочила из тени и, мурлыча, потерлась о его лодыжки. Джеймс наклонился, чтобы почесать ее за ушами. Он не знал почему, но от ее присутствия ему сделалось лучше.
- Еще раз спасибо, ты просто спасла нам жизнь там, в подземелье, - сказал он, не совсем понимая, почему разговаривает с кошкой.
Кошка кивнула.
- Ты... ты меня понимаешь?
Она снова кивнула. Ошибки не было.
- Ты всех понимаешь?
Она кивнула в третий раз. Джеймс уставился на нее с удивлением.
- А многие люди знают, что ты их понимаешь? - спросил он.
Она покачала головой.
- Кто-нибудь еще знает?
Да.
- Кто?
Кошка закатила глаза и снова взглянула на Джеймса. Чувствуя себя идиотом, он вспомнил, что кошки на самом деле не могут говорить, и, таким образом, она не может ответить ни на один вопрос, который не требует ответа «да» или «нет». Подумав мгновение, он задал вопрос под другим углом.
- Филч знает?
Да.
- А Прингл?
Нет.
- Филч - единственный, кто знает?
Нет.
Джеймс понял, что нет смысла спрашивать ее о каждом человеке в Хогвартсе отдельно, если только он не собирался проторчать здесь до следующих выходных. Поглаживая ее мех, он улыбнулся про себя. Несмотря на то, что он вырос в волшебном мире, было еще столько вещей, о существовании которых ему предстояло узнать. Она снова замурлыкала, и на мгновение Джеймс чуть не забыл о своем несчастье.
- Миссис Норрис? Ты здесь? С рождественского ужина осталось немного ветчины, может, нам...
На другой стороне коридора появился высокий жилистый человек в длинном коричневом пальто. Это был Филч, в одной руке он держал грязную тарелку, а в другой - закопченный фонарь. Выражение его лица стало враждебным, как только он заметил Джеймса, склонившегося над его кошкой.
- Какого черта ты тут делаешь!
- Ничего! - сказал Джеймс, вытягиваясь по стойке «смирно». – Просто я не знал, что она...
Миссис Норрис зашипела. У Джеймса возникло отчетливое чувство, что таким способом она предупреждала его не рассказывать Филчу, что он знает ее секрет.
- Я не знал, что у нее такие большие желтые глаза, - закончил он. Это была самая глупая ложь, но Филч, похоже, не заметил этого. Он что-то явно обдумывал, и хотя ему потребовалось какое-то время, он наконец пришел к выводу.
- Ты тот самый паршивец, который нанёс снега в Главный Холл на прошлой неделе!
Джеймс слабо улыбнулся.
- Простите, я только первокурсник, мы еще не знаем заклинаний... ну... чтобы откачать воду с обуви или высушить наши...
Филч схватил Джеймса за рубашку и подтянул его так близко к себе, что можно было сосчитать каждое пятнышко на его лице.
- Если я еще раз увижу, что ты лезешь к моей кошке, ты не доживешь до второго курса. Можешь быть уверен.
Он грубо отпихнул Джеймса, сгреб миссис Норрис (она закатила желтые глаза в знак извинения), и затопал вниз по лестнице. Джеймс знал, что ему очень повезло избежать наказания, но совсем не чувствовал облегчения при этом; его мантия-невидимка все еще не была найдена. Ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в гостиную с пустыми руками.
Гэвин уже лег спать, но Сириус ждал, когда он придет.
- Ты нашел его? Забрал мантию?
- Профессор МакГонагалл сказала, что Турнбилл покинул Хогвартс на прошлой неделе, - сказал Джеймс. – Его здесь вообще не было, он в Оксфорде со своей дочерью.
Сириус моргнул.
- Его здесь нет? Но Гэвин сказал, что он был здесь... Думаешь, он перепутал? Может, слишком часто получал бладжером по голове?
- Нет, - Джеймс покачал головой, - мне кажется, вряд ли кто-то другой разнес бы вот так нашу спальню.
Он вдруг вспомнил, что в комнате было кое-что поважнее, чем мантия-невидимка.
- Ты проверял карту и фрагменты скипетра? - затаив дыхание, спросил он.
Лицо Сириуса посерело.
- Нет, я еще не смотрел!
Вместе они взбежали по лестнице, отбросили старую половицу и оба вздохнули с облегчением. Два осколка Скипетра Времени все еще благополучно лежали вместе со свернутой картой. Джеймс опустился на кровать, пока Сириус укладывал половицу на свое место.
- Не могу поверить, что он взял мантию-невидимку моего отца.
- А я могу, - сказал Сириус, плюхаясь на спину рядом с ним. - Они очень редкие и стоят много. Если он не собирается продавать ее, то, скорее всего, воспользуется, чтобы шпионить за нами.
- Просто великолепно, - мрачно буркнул Джеймс.
Сириус вдруг выпрямился.
- Джеймс... - прошептал он голосом, полным тревоги. - Ты не думаешь, что он все еще может быть здесь... в этой комнате? Прямо сейчас?
Джеймс оцепенел. Они только что раскрыли все.
Внезапно в углу послышалась возня. Прежде чем они смогли пошевелиться, прежде чем они успели даже сообразить, что происходит и что с этим делать, расшатанная половица громко скрипнула, как это происходило каждый раз, когда Джеймс и его друзья входили или выходили из комнаты.