Сокровенная мечта

Перелёт из солнечного и жаркого тропического острова в холодную Англию дался Ван Ибо сложно сразу по многим причинам, одной и самой важной из которых является Сяо Чжань.

Та вымученная улыбка будет стоять у Ван Ибо перед глазами двадцать четыре на семь. У него сердце кровью обливалось там, в шумном зале, когда юноша понимал собственное бессилие и невозможность подойти и успокоить. Он не мог обнять и даже, блядь, не мог просто подойти. Отец следил, казалось, даже за дыханием сына, лишь бы тот не сбивался и не творил больше ничего, что могло бы опорочить громкое имя Ван.

В самолёте Ван Дацзинь тихо, но ясно и отчётливо потребовал от сына прекратить общение со всеми, с кем он общался до этого, потому что теперь его будут окружать только правильные люди со связями в самых различных отраслях. В том учебном заведении, или, как это называл Ван Ибо, тюрьме, учились дети других политиков, крупных бизнесменов, магнатов и иных воротил бизнеса. В общем, отпрыски сливок общества.

— Отец, почему я должен общаться с этими занудами и ботанами? — спросил Ван Ибо сквозь зубы. Ему было противно даже просто находиться рядом, не то, что разговаривать с тем, кто громко называл себя отцом.

— Потенциально глупо тратить время на людей без будущего. Забудь старую жизнь. Теперь ты будешь делать только то, что я говорю. — Ответ в стиле Ван Дацзиня даже не удивил. Казалось, что его отец целиком состоял только из того, что может принести выгоду и прибыль. Как раз из того, что так сильно раздражало самого Ван Ибо. — А если ослушаешься, то все последствия будут лежать на твоей же совести, потому что для меня ничего не стоит сделать так, чтобы кое-кого уволили или не приняли в университет, а может, и на работу в дальнейшем.

— Ты что, угрожаешь мне?

— Нет, сын. Просто говорю, что любое твоё необдуманное действие приведёт к последствиям.

— Я понял.

Ван Ибо отвернулся от отца, который только что открыто угрожал тем, кто дорог его сыну. И подросток пообещал себе, что будет максимально осторожен, потому как вариант расстаться с Сяо Чжанем он не рассматривал вообще ни под каким углом, ведь пришлось так долго добивался взаимности. Он обожает Сяо Чжаня до такой степени, что уже не может справиться с тоской.

Остальное время полёта Ван Ибо продумывал план, как будет связываться с любимым, а также мечтал скорее вырасти, чтобы уйти от отцовского надзора. Он хотел стать свободным и самостоятельно принимать решения о том, с кем общаться и с кем встречаться.

По прилёту вместе с Лю Хайкуанем они отправились туда, где Ван Ибо предстояло учиться. За определённую сумму, причём почти баснословную, политику пообещали, что устроят сына на юридический факультет, однако предупредили, что посещаемость должна быть сто процентной. В противном случае даже влияние родителя не сможет помочь остаться в их заведении.

Услышав это, подросток только хмыкнул, а Ван Дацзинь уверил ректора, что никаких проблем с посещаемостью не возникнет. И вообще, проблем с его сыном не ожидается. После подписания документов ректор лично провел мини-экскурсию, чтобы показать университет, а после и общежития, в которых проживают другие приезжие студенты.

В целом это были обычные дома в три этажа, ничем не выделяющиеся из общей серой массы зданий вокруг. Они прошли на третий этаж и остановились около комнаты десять ноль пять. Ван Ибо успел оценить небольшую иронию в том, что отец увёз его подальше от Сяо Чжаня, но сыну предстоит жить в комнате с номером как дата рождения любимого. Однако ни один мускул не дрогнул на лице подростка, чтобы не выдавать эмоций.

— А вот и комната, в которой будет жить ваш сын, сэр, — ректор приветливо открыл дверь, за которой они увидели небольшую комнату на одного человека с кроватью, рабочим столом и парой пустых книжных стеллажей и шкаф для одежды. Никаких излишеств, всё в лучших традициях минимализма. Но ректор увидел выражение лица политика и поспешно добавил: — Но если вам не нравится, то можем поискать другую комнату. Правда, тогда это будет комната с соседом.

— Нет! — Оба Вана сказали это одновременно. Ван Ибо просто хотел хотя бы так быть ближе к любимому, а вот его отец подумал, что сосед будет отвлекать сына от учёбы или что Ван Ибо снова может совершить что-то, что навредит его репутации.

— Ну хорошо. Раз вас всё устраивает, тогда отлично. А теперь, пожалуйста, пройдёмте со мной. Сэр, нам нужно закончить оформление вашего сына, а ему следует подготовиться к началу занятий. Они уже начались, но думаю, что проблем с материалом у него не возникнет.

И правда, подумал Ван Ибо, отец сделал всё, чтобы вместо человеческого выпускного ему проставили оценки в Китае, якобы он досрочно закончил школу, а теперь придётся нагонять материал, ведь его зачислили на первый курс, который уже заканчивался. А это очень и очень дохера материала, почти за весь грёбаный год. Ну пиздец. Правда, когда Ван Ибо хотел всё высказать отцу, тот уже ушёл, и рядом остался только Лю Хайкуань. Конечно, он тоже всё слышал и был в таком же замешательстве, что и подросток.

— Куань-гэ, я не понял. Это типа мне надо почти год нагнать что ли?

— Видимо, да.

— Ну пиздец! В этот раз отец зашёл слишком далеко!

Лю Хайкуань не стал ничего отвечать, потому что был полностью солидарен с подростком, но вслух этого он сказать не мог. После того как они немного пришли в себя, а на это было не более пары минут, Ван Ибо и Лю Хайкуань направились за покупками, которых предстояло огромное множество. Кроме этого нужно было купить телефон с местной сим-картой, чтобы была возможность связаться с теми, кто остался дома, а также мужчина хотел снять небольшую квартирку поблизости, чтобы быть рядом и в случае необходимости помочь подростку.

Ван Ибо взял оставленную ему отцом кредитную карту и решил использовать её по максимуму. Он мечтал о лучших и самых дорогих брендах, новейшей технике и мотоцикле. Хотя у него ещё не было водительских прав, мотоцикл он всё же купил. Лю Хайкуань пытался его остановить, но без особого энтузиазма. Он просто посоветовал не тратить слишком много и выбирать модели не из самых дорогих.

Позднее, когда Ван Ибо и его отец встретились, подросток просто заявил, что раз уж его заперли в Англии, да ещё и в одном из лучших университетов, то ходить в чём-то старом он не будет. И вообще, имидж сына влияет на отца. А разве он хуже местных богатеньких детишек? Разумеется, нет! Ван Дацзинь слушал расхаживающего из стороны в сторону сына и в целом с логикой спорить не мог. Кроме одного.

— Я понял с вещами и прочим, но зачем тебе мотоцикл, если нет прав?

— Я умею ездить, а остальным займусь, когда возраст позволит. Ты же оставил Лю Хайкуаня следить за мной, вот он и поможет с получением лицензии. Правда же?

— Да, молодой господин. Если господин Ван разрешит.

— Если ты против байка, тогда купи машину. Любая из гоночных или премиальных подойдёт.

— Я... — быстро подсчитав, что сын уже потратил гораздо больше того, что он планировал, мужчина быстро сдался. — Ладно. Лю Хайкуань поможет с правами на мотоцикл. Но ты должен будешь сосредоточиться на учёбе и ни на что не отвлекаться. Ты понял?

— Да, отец.

Проводив Ван Дацзиня, Ван Ибо всё ещё с трудом верил, что ему разрешили так много. И, совершенно забыв о разнице во времени, позвонил Сяо Чжаню. Парень ответил не сразу, а когда поднял трубку, то голос был таким сонным, что у юноши от нежности сжалось сердце, стоило только представить, какой сейчас сонный, разнеженный и податливый любимый в постели.

— Родной, прости, разбудил тебя, да?

— Ммм... Бо-ди?

— Да, Чжань-гэ, это я. Запиши этот номер, не забудь.

— Мгм... — Сяо Чжань посмотрел на часы и с трудом поднялся, садясь в постели. Всё же будет плохо, если он уснет, пока будет разговаривать. — Как долетел?

— Всё в порядке. Правда, у отца окончательно поехала крыша и он сказал, что надо будет нагнать почти весь учебный год. — Ван Ибо был так сильно возбуждён от негодования, что эмоции просто переполняли юношу. — А ещё теперь у твоего парня есть байк. Ты крутой, Чжань-гэ!

— Погоди, Бо-ди... — Сяо Чжань пытался переварить услышанную информацию, но спросонья ему показалось, что он что-то точно не так услышал. — Диди, какое ещё «нагнать учёбу», какой ещё «байк» и почему я крутой? Уаа... Прости, малыш. Я совершенно не понимаю, что ты сейчас сказал. Можешь повторить для своего гэгэ ещё раз, только медленнее. Кажется, я ещё не проснулся.

— Мой любимый самый лучший, это я злодей, что забыл о времени. Прости, гэ...

— Всё в порядке, малыш. Я очень по тебе соскучился и ждал твоего звонка. Правда, не думал, что это будет почти в час ночи, ха-ха!

И после того как Ван Ибо удостоверился, что Сяо Чжань точно на него не обижается, и несколько раз уверил в том, что он самый лучший парень на свете, и уже более спокойно рассказал о том, что произошло. Разумеется, опуская подробности об угрозах. Сяо Чжань также поделился тем, что у него произошло за день, и Ван Ибо внимательно выслушал возлюбленного. Так им юношам даже казалось, словно они были вместе. Однако, когда все новости закончились, ни один из них не спешил завершить звонок. Пусть прошло всего ничего, но они уже невозможно сильно соскучились друг по другу.

— Диди, Бо-ди... — Сяо Чжань снова не смог подавить зевок.

— Гэ... Чжань-гэ, тебе надо ложиться.

— Мгм. Но я не хочу. Хочу ещё поговорить с тобой.

— И я тоже очень хочу, но ты будешь самым милым зомби с утра тогда. Не ломай стереотипы и ложись. Я буду звонить, хорошо?

— Хорошо. Я буду ждать.

— Правда?

— Конечно.

— Даже в полночь?

— Даже в пять утра.

— Ловлю на слове. Люблю тебя, Чжань-гэ.

— И я тебя люблю, Бо-ди.

— Тогда... До за... До сегодня, баобэй. Отдыхай.

Ван Ибо повесил трубку, а рядом стоящий Лю Хайкуань, который слышал разговор, не успел предупредить подростка о разнице во времени.

— Я ничего не буду говорить.

— Да уж, пожалуйста. Хотя можешь сказать, что я дурак.

— Ты и так это знаешь, зачем говорить очевидное?

— Куань-гэ!

Ван Ибо чувствовал себя с мужчиной свободно, поэтому мог говорить спокойно и не скрывать чувства. Да и сам Лю Хайкуань соблюдал приличия и официальную манеру разговора только тогда, когда рядом был Ван Дацзинь. С самим Ван Ибо они уже давно говорили неформально.

— Пока ты разговаривал, я позвонил твоему дяде и сказал, где мы.

— Ага, а он тебе, наверное, прочитал целую лекцию о выживании здесь, да?

— Почти. Я и не думал, что он бывал здесь.

— Он познакомился здесь с Сун Цзияном. Так что дядя спец во многом и даже в отношениях на расстоянии. Он же в разъездах постоянно. А ещё отлично умеет ото всех скрывать свои мысли, и хрен угадаешь, о чём он на самом деле думает.

— Так, нам пора. — Лю Хайкуань не стал добавлять, что также позвонил Ван Чжочэну, потому что не знал, как вообще можно сказать парню о том, что у него отношения с ровесником и другом Ван Ибо. Поэтому мужчина постарался сменить тему, посмотрев на часы. — Давай, надо ещё вызвать машину, чтобы довезти это всё до комнаты в общежитии. И ты уверен, что тебе там будет удобно? Кажется, что это не комната, а собачья конура.

— Куань-гэ, я только что с необитаемого острова, где вообще ничего не было. А здесь будет крыша над головой, кровать, душ и номер комнаты десять ноль пять. Мне норм, тут я как дядя. Правда, от определённого соседа я бы не отказался.

— Ван Ибо-о... Что тебе дались эти цифры?

— Это день рождения Чжань-гэ, — спокойно сказал Ван Ибо, но по покрасневшим кончикам ушей мужчина понял, как сильно даже от такой малости засмущался подросток.

— Ха-ха-ха! Идём, а то тебе попадет от отца. Да и мне тоже.

В приподнятом настроении они подошли к общежитию. Ван Ибо попрощался с Лю Хайкуанем и не смог сдержать улыбку. Но чем ближе он подходил к заветной двери комнаты, тем сильнее его охватывала тоска.

Остановившись перед дверью, Ван Ибо провёл пальцами по цифрам «1005». Как же он хотел оказаться не здесь, не касаться холодного пластика, а почувствовать тепло любимой щеки, увидеть её глаза с задорными искрами, ощутить на себе ласковый взгляд и услышать звонкий смех.

Но у него отобрали эту возможность, и всё, что оставалось, — лишь с одержимостью цепляться за эту комнату с заветными цифрами, довольствуясь лишь звонками и перепиской.

Как же сильно хотелось вновь попасть на тот остров, где кроме них не было больше никого. И Ван Ибо вспомнил слова Сяо Чжаня о том, что на острове парень чувствовал себя свободнее. Теперь Ван Ибо понял, что именно они означали и насколько ценным было то время.

Держа боль разлуки в себе, юноша зашёл в комнату. От былого веселья не осталось и следа. Сев на пол около постели, Ван Ибо прислонился к кровати и закрыл глаза, вспоминая драгоценное время, проведённое вместе. Его было так мало. Просто ничтожно мало!

Ван Ибо не знал, сколько прошло времени, но он должен сейчас встать, должен скорее вырасти и стать самостоятельным, чтобы выйти из-под надзора отца и быть с Сяо Чжанем. Он никогда не сможет отказаться от того, кого так сильно любит.

Один день сменял другой, неделя заменяла прошедшую. Лю Хайкуань уже уехал в Шанхай, так как больше его помощь не требовалась, а сам Ван Ибо за всё время пребывания в Лондоне нашёл общий язык только с Джексоном Ваном. Остальные же были невероятно заносчивы и до ужаса раздражали, выпендриваясь чем-то пафосным. Но больше всего бесило количество учебных заданий, лекций и дополнительных семинаров. И это всё уже на первом курсе! Нагрузка была настолько большой, что юноша забыл о нормальном сне и отдыхе. Единственным спасением от учёбы стали разговоры с Сяо Чжанем, которых катастрофически не хватало. Но даже этих коротких видеовстреч было мало, и Ван Ибо из последних сил старался уделять любимому как можно больше времени. Но это было настолько выматывающим, что одним пасмурным днём парень просто упал с лестницы университета, потеряв сознание.

В больнице, куда Ван Ибо привезли на скорой, диагностировали несколько ушибов, растяжение связки на ноге и переутомление. Разместив юношу в отделении скорой помощи, медсестра нашла телефон, чтобы сообщить о случившемся родителям парня.

Когда в дом депутата поступил звонок, рядом был и Ван Хаосюань, который пытался достучаться до брата, что такое поведение с подростком лишь настроит его против родителей. Но Ван Дацзинь не слушал брата, считая, что тот сильно избаловал парня. Мать Ван Ибо, Ван Иньши, тоже думала о слишком предвзятом отношении к сыну со стороны мужа и когда тот был маленьким, то пыталась заступаться за него. Но деспотичный и властный муж подчинил её, не давая никакого права голоса. Сейчас же она просто вышла из комнаты, чтобы ответить на звонок. А после вбежала с трубкой, бормоча: «Мой А-Бо, А-Бо... Бо-эр...».

Ван Дацзинь выхватил трубку и молча слушал, что говорят на той стороне провода, лишь больше раздражаясь.

— Это должна быть обязанность ректора следить за безопасностью студентов, почему вы звоните сразу мне? Нет, там никого нет. Понял, приеду, как только смогу.

Мужчина завершил звонок и выругался: «Вечно от этого паршивца одни проблемы

— Гэ, что случилось с Ибо? — поспешил за братом Ван Хаосюань, когда мужчина поспешно вышел из комнаты.

— Он в больнице, сказали, что переутомление.

— Как так? Как он? Сильно пострадал?

— Не знаю. — Холодно и равнодушно ответил Ван Дацзинь. Все эти бесполезные разговоры лишь отвлекали, а от громкого голоса младшего брата разболелась голова.

— Почему ты не спросил? — Ван Хаосюань схватил старшего брата за руку, останавливая. Он сильно беспокоился за племянника и места не находил от беспокойства, и в разговоре с мужем попросил, чтобы их сын приглядел за парнем. — Разве не волнуешься за него?

— Всё с ним нормально, так чего волноваться! Убери руку, Сюань!

— Нет! Гэ, разреши ему вернуться, я позабо...

— Нет! Ты и жена сделали из него мямлю и ходячую проблему. Он будет учиться там, и точка. А после выпуска будет адвокатом. Я уже всё решил.

— Ты что? Это ЕГО жизнь, так почему решаешь ты?

— Он мой сын, вот и пусть делает, что сказано.

— Гэ!

— Я не позволю, чтобы мой сын был как ты. Ни работы нормальной, ни приличной семьи, ходишь как бомж. Связался с каким-то отбросом! Тоже мне, автор бестселлеров и знаменитый путешественник.

— Предупреждаю в последний раз, перестань оскорблять моего мужа! — крикнул Ван Хаосюань, хватая брата и разворачивая к себе.

Ван Дацзинь резко сбросил руку брата, схватил рабочие документы и направился туда, где находился его сын. По пути он позвонил Лю Хайкуаню и приказал выяснить, с кем общался Ван Ибо, куда звонил и чем занимался, пока должен был находиться под присмотром университета.

Всю информацию от помощника мужчина получил уже перед посадкой. Бегло пробежав по бумагам, глаза Ван Дацзиня сузились, а между бровей появилась глубокая морщина.

Мужчина как мог пытался скрыть факт общения Ван Ибо с Сяо Чжанем, и это было очень сложно. Он удалял все звонки и сообщения, связанные с юношей. В отчёте, который он передавал политику, тогда стали появляться странные пробелы. Тогда он заменил номер Сяо Чжаня на свой и Ван Иньши, подделав данные из телефонной компании. Это позволило скрыть пробелы в отчёте. Вот только если бы он заранее знал, к чему это приведёт.

Но Ван Дацзинь не стал бы тем, кто он есть, если бы не заподозрил неладное, лишь раз увидев номер жены в списке. Тогда политик сделал запрос в телефонную компанию, уже сев в самолёт. А пока ждал результатов и приземления, прочитал остальную присланную помощником информацию, делая заметки ручкой прямо на листах.

До больницы Ван Дацзинь доехал относительно быстро, минуя почти все возможные пробки, и перед самым зданием получил детализацию звонков сына. Сверив номера, мужчина пришёл в бешенство от обмана помощника, проработавшего у него несколько лет, и от обмана сына. Но больше терпеть он не намерен.

Он был публичной личностью и уже давно привык скрывать свои чувства на людях. Поэтому мог лишь кипеть от ненависти ко всему семейству Сяо, обещав самому себе раздавить это чёртово семейство и растоптать их, бросив в самые глубины отчаяния.

Вот только этим он сможет заняться по возвращении, а пока что он должен разобраться с чёртовым сопляком. Вместо того чтобы быть благодарным за безбедное существование и учиться, не поднимая головы, он тратил время на общение с каким-то пропащим пацаном! Вот что значит доверить воспитание младшему брату! А ведь он, как взрослый и здравомыслящий человек, обязан был понимать, что ничего путного не получится. Но он был так занят, ужасно занят работой.

Политик думал о том, как наказать всех, кто его так раздражает. И даже не заметил, как подошёл к стойке регистрации. Там он спросил, где найти Ван Ибо. К этому моменту юношу уже перевели в палату. Медсестра назвала номер палаты, убедившись, что мужчина действительно его отец.

— Ван Ибо! — дверь палаты ударилась о стену от силы, с которой её распахнули, а бумаги мужчина швырнул прямо сыну в лицо. — Больше предупреждений не будет. Теперь готовься к последствиям!

Ван Ибо вздрогнул от неожиданного визитёра, а когда увидел, кто это и что за бумаги тот держал в руках, побледнел. Всё вокруг вдруг стало неподвижным, словно время замерло в ожидании. Сердце колотилось, как сцепленные кулаки, сжимая грудь так, что было трудно дышать. Его мысли метались, пытаясь найти способ исправить ситуацию, оправдаться. Страх, как ледяные пальцы, обвил сознание, заполняя мысли паникой.

Взяв один из листов, парень побледнел, когда увидел там номер Сяо Чжаня. В панике он подумал: «Он узнал... Он всё узнал! Что же делать?»

— Отец, это не то, что ты...

Каждое слово, произнесённое с надеждой на понимание, звучало как приговор, приближающий неизбежное. Волнение нарастало, смешиваясь с ощущением полной безнадёжности. В такие моменты реальность становилась особенно яркой, каждая деталь обострялась — свет от больничной лампы казался более холодным, звуки стали резкими, а страх наполнил всё пространство.

Каждый вздох — как предостережение, наполненное осознанием того, что теперь все его тайны выложены на свет, и невозможно вернуться назад. Мысли о том, что за всё придётся отвечать, обрушились как лавина — это не только страх перед последствиями, но и глубокая боль от понимания того, что скрыть больше ничего не получится. И также страх за близких ему людей, которые теперь подверглись опасности, и всё из-за него.

— Что «не то»? Не то, что я подумал? Совсем за идиота меня держишь? — Мужчина не желал успокаиваться, да и просто не мог этого сделать. Его несколько месяцев водили за нос, как какого-то простака! Но они не на того напали! — Пока ты на моём обеспечении, ноги твоей в Китае не будет. Также можешь попрощаться с Лю Хайкуанем, который пытался тебя прикрыть. Надо же, спелся с помощником, а! А также этот, как его там, за свою «сладкую и счастливую» жизнь будет обязан только тебе. И в отличие от тебя, молокосос, я слов на ветер не бросаю!

Ван Ибо бросило в холодный пот. Ему стало страшно от того, что сделает отец с любимым. Этот человек был поистине ужасным человеком! Парень успел только лишь бросить взгляд на телефон, как мужчина схватил его, вытащил симку и сломал маленький кусочек пластика, выкинув сам смартфон куда-то в сторону окна. Затем подошёл к тумбочке, схватил планшет и кинул в подростка, сидевшего на кровати. Юноша вздрогнул от неожиданности, но всё равно невольно прижал технику к себе.

— Быстро удалил все аккаунты до одного. Тебе запрещено заводить их снова. Также никакого телефона! Чтобы ни одного звонка за пределы Англии не было! Я буду следить за вторым, чтобы ты с ним не связывался. И ни с кем вообще из той замшелой школы. Никогда, слышишь меня, никогда больше не позволю так обмануть себя!

Страх закрался в сердце подростка, как тёмная тень, скрытая под светом дня. Мысли о том, что может произойти с любимым сжимали грудь в стальные тиски, лишая возможности вдохнуть полной грудью. Каждая минута расставания уже казалась вечностью, и в голове были лишь обрывки воспоминаний — их смех, глубокие взгляды, моменты, когда мир вокруг казался идеальным. Сяо Чжань был для Ван Ибо всем, и теперь, когда его нет рядом, сердце ощущало каждую каплю пустоты с болезненной ноткой остроты.

Но где-то в глубине души горела искорка надежды. И Ван Ибо крепко держался за этот свет, позволяя ему освещать тёмные уголки страха. Мысли о будущем, когда они смогут снова быть вместе, приходили, как нежный ветер, приносящий тепло. Он знал, что вернётся к возлюбленному, что сможет окружить его заботой и любовью. Эта вера должна была стать опорой, напоминая о том, что связь их сердец сильнее любых испытаний.

«Удастся выбраться из тьмы», — шептал он себе, представляя, как они снова будут вместе, смело встречая любые преграды. Весь внутренний мир наполнялся решимостью: он будет защищать его, как бы ни складывались обстоятельства. И что бы ему самому ни пришлось ради безопасности любимого испытать.

Когда дверь палаты закрылась за разъярённым мужчиной, Ван Ибо понял, что обязан выйти из-под покровительства отца, а значит, он обязан закончить этот чёртов университет и даже устроиться на работу, которую ему выбрали.

Вот только отец не учёл, что все тайные и незаконные дела, которые проворачивают эти подкупленные политиканы, не остаются безнаказанными. А если точнее, когда он станет адвокатом, компромата у него будет более чем достаточно для свержения от... Ван Дацзиня с его мнимого пьедестала.

***

Со всей неразберихой в отношениях с Ван Ибо, при которой Сяо Чжань наотрез отказывался верить, что любимый парень его бросил, подготовкой к выпускным экзаменам, подработкой и делами в студенческом совете, подросток даже не заметил, как наступила весна. А значит, приближалось не только лето, но и злосчастные выпускные экзамены. Уже скоро он сможет снять школьную форму и почувствовать себя вполне полноценным членом общества студентов.

Кстати об этом, университет, в который Сяо Чжань изначально планировал поступить, отказал даже при том, что парень не просто подходил для них, а был одним из лучших кандидатов. Пусть даже сначала Сяо Чжань и расстроился, однако быстро взял себя в руки и разослал отклики во все учебные заведения, где была нужная ему специальность.

И не только в родном Китае. В этот раз Сяо Чжань решил мыслить шире, а при поддержке отца и хорошо с ним посоветовавшись, а также посчитав бюджет, было решено выбрать также заграничные учебные заведения. Причин для этого было сразу несколько. Разумеется, нужный юноше факультет, старинная история и множество положительных отзывов. А ещё пусть и малая, но возможность встречи с любимым человеком была не совсем верной, но достаточно большой мотивацией.

О да, ещё со времён острова Сяо Чжань убедился, что хочет быть архитектором. Не совсем вяжется с его характером, однако многое в нём изменилось по многим причинам. Возможно, часть его выросла из наивного школьника, бо́льшая часть точно подверглась изменениям благодаря Ван Ибо, остальное же скрывалось под личиной таинственности и секретности. Даже для него самого.

Ответ пришлось ждать достаточно долго, настолько долго, что Сяо Чжань уже думал, что придется пропустить год. Но неожиданно получил пригласительное письмо на собеседование в университет Великобритании, который считался одним из самых престижных в мире. Всё же не каждый день приходит письмо от Имперского колледжа Лондона, основанного в одна тысяча девятьсот седьмом году.

Это было неожиданно и невероятно. Радость переполняла, ведь он был по-настоящему счастлив. Но вместе с тем к этим самым приглашениям прилагалось письмо, в котором описывались некоторые черты личности, про которые Сяо Чжань не писал. И смущало то, что они о парне слишком много знали, именно поэтому сначала подросток подумал, что это обычный розыгрыш друзей.

Он обзвонил всех, но только лишь услышав, что его приглашают в зарубежные университеты, начинали поздравлять и просили не забывать. И Сяо Чжань поверил. Он ответил на приглашение и подгадал время поездки так, чтобы получилось посетить максимально продуктивно как сам университет, так и город, и также в очень близкие даты.

Здесь он решил положиться на Сюань Лу, которая уже подыскивала квартирку в Лондоне. Быстро написав девушке, Сяо Чжань договорился поехать вместе с ней, чтобы немного сэкономить и, если очень повезёт, встретить того, кто задолжал уйму объяснений.

Разумеется, не только то, что Ван Ибо находился в Лондоне, стало тем основным фактором, который повлиял на решение, но всё же возможность, пусть и самая незначительная, но эта капля положительного исхода снова быть вместе не оставляла глупое наивное влюблённое сердце. Но Сяо Чжань старался даже этим крохам не давать прорасти в полноценную надежду, потому что была ещё и вероятность того, что его просто бросили. Как там говорят, ушёл по-английски. Мда, очень оригинально и весьма поэтично. Но Сяо Чжань вообще эту мысль пока что отбросил, сосредоточившись на других, более важных сейчас делах.

После разговора с подругой он позвонил отцу. Всё же пусть Сяо Донгэй и сказал сыну рассмотреть возможность зарубежных университетов, но учёба там стоила достаточно дорого. Этих денег у них просто не было, особенно после того, как мужчину понизили в должности, а на головы семьи Сяо то и дело сыпались различные штрафы, какие-то налоги и иные расходы. И всё это странным образом совпало с исчезновением Ван Ибо.

Хотя, как Сяо Чжань не раз себе говорил, имея такого отца, как у его возлюбленного, можно ожидать чего угодно. Так что парень просто предположил, что Ван Ибо пока что не может с ним связаться. И совершенно не имеет значения, что раньше он чуть ли не в пучину депрессии из-за этого погружался. Всё же думать только о плохом у Сяо Чжаня не получалось, и стоило немного успокоиться, как голова начала подкидывать различные варианты событий и в целом более разумно анализировала ситуацию. Так что юноша пока что просто ждал и верил словам Ван Ибо о том, что они не расстанутся. И будет это делать до того момента, пока сам парень не скажет обратное.

После беседы с отцом, который сообщил сыну, что всё хорошо и он сам не смог бы поехать, отец выразил поддержку и пожелал сыну удачи в путешествии. Он подчеркнул, что Сяо Чжань уже взрослый и сам может выбрать, где учиться, а ему, как родителю, остаётся поддержать выбор ребёнка и сделать всё, чтобы мечта воплотилась в реальность.

Сяо Донгэй нашёл подработку, чтобы не мешать сыну жить той жизнью, которой он заслуживает. Мужчина чувствовал себя виноватым за прошлые ошибки и надеялся реабилитироваться перед сыном и перед самим собой.

Сяо Чжань быстро написал Сюань Лу, сообщив, что едет с ней. Затем отправил ответное письмо в университет, выразив благодарность за проявленный интерес и сообщив о своём желании приехать для личного собеседования.

Несколько недель спустя, когда дата отъезда была известна, часть вещей упакована, а вот морального настроя и сил совершенно не осталось, начались выпускные экзамены. Сяо Чжань был готов к ним, с относительной лёгкостью отвечая на вопросы и решая задачи.

Один, второй, третий и... Вот и последний экзамен сдан! Теперь оставалось только дождаться результатов, а пока было немного времени, Сяо Чжань решил немного отдохнуть. Его подработка репетитором приносила неплохой доход, вот только сейчас нетерпение от предстоящего путешествия кружило голову, а даже от маленького шанса встречи улыбка не исчезала с лица.

Сяо Чжань много раз думал, а что он скажет Ван Ибо, когда они вот так вот возьмут и встретятся в совершенно другом городе, представлял реакцию парня, хотя это вообще было непредсказуемо!

Ван Ибо... Сяо Чжань тяжело вздохнул, когда снова вспомнил о возлюбленном. Как же сильно хотелось его увидеть.

Сердце колотится, как птица, стремящаяся вырваться из клетки, наполненной волнением и нетерпением.

Он проделывал этот путь в своих мыслях сотни раз, представляя лицо, улыбку, их разговоры, которые казались вечностью. Но чем ближе пусть и небольшая вероятность встречи, в сердце закрадывался холодок — а вдруг что-то изменилось? А вдруг чувства, которые они когда-то разделяли, потускнели в душе Ван Ибо?

Сяо Чжань вспоминал каждый момент, проведённый вместе, и искренне надеялся, что любовь оставила следы в сердце любимого так же, как и в его. Но в глубине души осторожный страх не утихал: что, если он не тот, кем был? Что, если его чувства прошли, как ускользнувшая мечта?

«Я тебя жду», — шептал он в своём сердце снова и снова, полный надежды, что любовь сможет преодолеть все преграды времени.