Beware

Эйс

Встреча прошла по плану. У нас есть несколько партий оружия из России и несколько партий кокаина и героина из Испании. Так что все оговорено и на этой неделе должно решиться.

По окончании я отпускаю своих ребят до пятницы и направляюсь к выходу. Но Крейн, парень, с которым я работал с восемнадцати лет, останавливает меня. Он старше меня на год, но принял чертовски тупое решение.

— Мы можем поговорить? — спрашивает он, когда Геррик, Вэс и Тай отходят от нас.

Я киваю.

— Слушай, я знаю, что облажался, но... Ну, ты знаешь, мне нужна эта работа. Мне нужны деньги. Элли убьет меня, если я потеряю ее.

— Я говорил, что бывает за проступки, Крейн. Ты решил, что ты умнее меня. Ты сам виноват в этом. Уходи.

— Я не думал, что... Слушай, я не понимаю, чувак. Почему ты не убил меня? Ты обычно всегда так делал. Мне лучше сдохнуть.

Я поворачиваюсь к нему спиной.

— Ты как кровь, Крейн. К тому же убить тебя было бы слишком просто. Я предупреждал, так что пожинай плоды.

— Но я был с тобой с самого начала, Эйс! Если бы не я, ты бы здесь не стоял!

— Знаю. Возможно, я изменю решение, но до тех пор ты не с нами. Не приходи больше сюда.

— Он был так же плох, как и я, Эйс. И ты это знаешь! Он заслужил то, что получил! Возможно, из-за меня мы потеряли деньги и нескольких клиентов, но он стоил нам гораздо больше. Ты знаешь это. Просто не хочешь признавать.

Я ухожу, чтобы не слышать, что еще он скажет. Изгнание Крейна тяжело мне далось, но он сам виноват. Он мог предотвратить это. Знаю, его могут убить, но он добровольно пошел на риск, так что я не изменю решения. Он стоил мне многого, а в компании Чон  никого не прощают. Он должен заплатить.

Лалиса

Эта ночь словно создана для развлечений. После эмоционального, но абсолютно бесполезного разговора мы приехали в дорогущий ресторан. Хозяин, очевидно, знает Эйса, потому что, когда мы заходим, сразу же отводит нас к столику в углу.

— Любимый стол Чона, — говорит он, отодвигая для меня стул.

— Спасибо. — Я с улыбкой сажусь.

— Пожалуйста. — И он смотрит на Эйса, снимающего пиджак. — Официантка подойдет через минуту.

— Спасибо, Лок. — Тот кивает и оставляет нас.

— Был здесь раньше?

— Прихожу почти каждый уик-энд.

— О. — Я беру меню и просматриваю блюда и цены.

— Какие-то проблемы?

Поднимаю на него глаза.

— Нет.

Он прячет улыбку и берет меню.

— Ты должна быть благодарной.

— Поверь, я... Знаешь, мне хватило бы обычной прогулки или где-нибудь перекусить гамбургером.

Эйс смеется.

— Ну уж нет. Вчерашний урок я усвоил.

Я улыбаюсь и возвращаюсь к изучению меню. Официантка, молодая черноволосая испанка, подходит к нашему столу с кувшином воды со льдом. Она представляется, наливает нам воды и интересуется, что мы будем пить.

— Принесите нам свое лучшее вино, — говорит Эйс.

— Сегодня есть любимое нашего гостя. «Опус уан». Восхитительное красное. Подойдет?

— Превосходно.

— Сейчас принесу.

Я поднимаю глаза на Эйса, потому что в моей голове, как шарик для пинг-понга, вертится вопрос о вчерашнем утре.

— Знаешь... мисс Бейкер, — он, прищурившись, смотрит на меня, — мне интересно.

— Просто любопытная женщина, которую пора поставить на место.

— Она адвокат или?..

— Да. Я пользуюсь ее услугами.

— И все?

— Нет. Это все сложно. Я не могу работать с кем попало, а это было... — Он замолкает.

Я точно знаю, что он собирается сказать, и продолжаю его мысль.

— Баловство?

— Именно. Но все быстро прошло. Я не мог ей доверять.

— Почему?

— Она сосет как юрист и слишком много болтает о моем бизнесе. Конфиденциальные вещи. Я должен был ее уволить, но ограничился предупреждением. Видимо, она не поняла, потому и притащилась. Надо не забыть поменять замки.

Я сжимаю губы.

— И как часто вы... Ну, ты знаешь.

— Что? Уже ревнуешь? — Он пытается сдержать улыбку.

— Ни капельки.

— Забавно, Красная, — он отпивает воду, — ты сегодня не надела ни шелка, ни жемчуга.

Я смеюсь, глядя на свою юбку-карандаш и простую белую блузку.

— Тебе повезло. Это первое, что попало под руку. Я могла бы носить одно и то же, но Бьянка накупила мне слишком много вещей.

— Но ты знаешь, что случилось бы, если бы надела их. — Он вкрадчиво произносит каждое слово, и по какой-то причине я чувствую тепло, разливающееся внизу моего живота.

— Уточни, что ты имеешь в виду, — шепчу я, играя с прядью своих волос.

Он наблюдает за мной, за тем, как я жую свою нижнюю губу.

— Снова испытываешь меня?

— А ты хочешь?

— Веди себя прилично.

Эти простые слова возбуждают меня. Я сжимаю ноги как можно крепче. Боже...

К счастью, возвращается официантка с вином, и мы делаем заказ.

Я откидываюсь на спинку стула. У меня нет ничего, что могло бы отвлечь мои мысли от Эйса, но есть вино, поэтому я большими глотками опустошаю бокал.

— Итак, что заставило тебя пригласить меня на ужин?

Эйс изучающе смотрит на меня несколько минут, переводя глаза от моего лица к груди и обратно, затем он вздыхает и наливает мне еще вина.

— Я знаю, что этот день... значит для тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? Сегодня твой день рождения.

Я смотрю на него и сглатываю ком в горле.

— Ох. Точно...

— Это было у Джона на холодильнике. Я вспомнил. Еще он рассказывал, что ваши родители умерли... в твой день рождения.

— О. — Я опускаю голову, чтобы скрыть слезящиеся глаза. — Да... Мы были на дороге. Возвращались с бейсбола Джона. Турнир Северной Каролины. Он не поехал с нами, поскольку его команда после игры отправилась в парк развлечений. Родители решили ехать, чтобы мы успели навестить бабушку и забрать торт и мороженое. Мы должны были приехать раньше Джона, но в нас врезались...

— Мне жаль.

Я нервно сжимаю свое запястье.

— С этим... покончено. Не надо извиняться. Такое случается.

Он кивает.

Я понимаю, что он не знает, что сказать, и решаю сменить тему. В конце концов... я не могу жить прошлым. Я научилась справляться с этим, хотя до сих пор четко помню все до мелочей. Но Джона теперь тоже нет. Мне все еще тяжело вспоминать о нем. Слишком свежая рана.

— Я думала о своем дне рождении несколько недель назад, но из-за всего происходящего забыла о нем. Значит, вот почему ты привез меня в этот шикарный ресторан?

Он пожимает плечами.

— Тебе нужно выходить... дышать воздухом. Развлекаться.

— Это единственная причина? Мне нужно «дышать»? — Я сморю на него с сомнением.

Он поднимает свой бокал.

— Совершенно верно.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что. Мне кажется, ты пытаешься... узнать меня?

— Думаю, я знаю достаточно о тебе.

— Но хотел бы узнать больше.

Он вздыхает, облокачиваясь на стул.

— Что ты хочешь услышать? Что я позвал тебя не на праздничный ужин в честь дня рождения, а потому что люблю тебя?

— Я просто хочу знать правду. — Я смеюсь.

— Хорошо. Правда такова, что ты мне нравишься. Мне нравится быть с тобой. Это проблема?

— Мне тоже нравится быть с тобой, Эйс.

***

После ужина Эйс ведет меня к своему мерседесу. Он заводит машину, но мы никуда не едем.

— Я хочу отвезти тебя кое-куда.

Я поворачиваюсь к нему.

— Куда?

— В любимое место Джона.

Я смотрю на Эйса в замешательстве, но он выдерживает мой взгляд. И лишь когда я киваю головой, мы начинаем ехать. Я нахожусь в прострации, поэтому стараюсь не шевелиться. Те четыре бокала вина явно были лишними. Я не могу сосредоточиться, хотя все во мне кричит от желания выяснить, куда же мы едем. Но прежде чем мне удается хоть как-то сформировать вопрос, мы останавливаемся у высокого черного здания с тонированными окнами.

— Где мы? — тихо спрашиваю я.

— Узнаешь. Пошли. — И Эйс открывает дверцу с моей стороны. Он протягивает мне руку, его лицо сосредоточенно. Вздохнув, я принимаю его помощь и выхожу.

— Не переживай, — говорит он, когда мы останавливаемся у лифта.

— Просто скажи, где мы.

— Думаю, ты сама догадаешься.

Он нажимает на число 4, и мы поднимаемся на два уровня, проходим мимо дверей с номерами. Я понимаю, что это не офис, поскольку кое-где висят почтовые ящики.

И тут до меня доходит.

Я останавливаюсь, наблюдая, как Эйс идет дальше. Перестав слышать мои шаги, он оглядывается.

— Что случилось?

— Зачем ты привел меня сюда? — Надеюсь, мой голос звучит достаточно громко.

Он смотрит на меня, затем вздыхает и отворачивается. Я слышу ещё один тяжелый вздох. Затем он снова поворачивается ко мне и быстро подходит, но на его лице нет улыбки. Я слышу громкое биение своего сердца, и в этот момент Эйс берет меня за запястье, не сильно, но достаточно крепко, чтобы удержать.

— Посмотри на меня, — шепчет он. Моя нижняя губа дрожит, но я заставляю себя встретиться с ним глазами. — Ты мне доверяешь?

Я долго смотрю на него. Знаю, он хочет что-то сказать. Я вижу это в его глазах, но не знаю, что ответить. Я действительно не знаю, доверяю я ему или нет. У меня нет оснований доверять. Безусловно, мне нравится все, что он сделал для меня... и все, что мы вытворяли в постели, но я не знаю, доверяю я ли ему.

— Эйс, я... — Слова застревают в горле.

Он моргает и смотрит на мою руку в своей руке. Затем медленно наклоняется ко мне и целует в уголок рта. Я дрожу, когда его палец касается центра моей ладони. Мы переплетаем наши пальцы.

— Лучше тебе этого не делать, — бормочет он. Мое дыхание замедляется, когда я смотрю в его глаза и вижу намек на улыбку. — Но я хочу, чтобы ты пошла со мной. Так нужно.

Кивнув, я чуть сжимаю его руку и позволяю вести себя дальше. Возле очередной двери он останавливается и, найдя в кармане ключ, отпирает ее.

В нос сразу же ударяет спертый воздух, но Эйс заходит внутрь и тянет меня за собой. Я не вижу ничего необычного, хотя чувствую прокисший запах, который, скорее всего, исходит из мусорного ведра.

Здесь полно мебели. Я вижу черный кожаный диван, что стоял у нас в Атланте, и улыбаюсь, вспоминая, как Джон частенько засыпал на нем. Он, наверное, продолжал спать на нем, когда переехал сюда.

Высвободив свою руку, я иду в гостиную. Телевизор с плоским экраном стоит на купленном мне журнальном столике, а не установлен на стене. Я тихо смеюсь, качая головой при мысли о лени брата.

Горячие слезы жгут мои глаза, когда я вспоминаю, как он отказывался принимать этот столик. Джон говорил, что мне он нужен больше, хотя это было не так. Чтобы купить столик, мы заехали в мой любимый винтажный магазин. Брат потратил на него все деньги.

— Дерьмо, — шепчу я.

Я стараюсь бороться с воспоминаниями, но это сложно. Я чувствую запах Джона везде. Я вижу его повсюду. Каждая мелочь напоминает о нем. Я вспоминаю его старую квартиру, но я никогда не была в этой.

Повернув голову направо, я вижу дверь, которая, скорее всего, ведет в спальню. Я иду туда. Напротив входа стоит кровать королевских размеров, над ней окно. Одежда Джона повсюду: на стульях, столе, кровати. Как будто он все еще здесь. Он никогда не клал чистую одежду в шкаф, а грязную в корзину для белья.

Мое сердце гремит в ушах. Как только я замечаю фото, стоящее на прикроватной тумбочке, мое тело холодеет. Я медленно приближаюсь к нему. Кажется, в эти секунды умостилась вечность.

На этом фото я и Джон в аквапарке. Мне пять лет, ему девять. С нами люди, которых я ненавижу, потому что нам пришлось расти без них. Я их практически не знаю.

Мои родители.

Я вспоминаю, насколько идеален был тот день, и меня накрывает боль. Я пытаюсь сделать вдох и успокоиться, но слезы уже бегут по моим щекам. Какое идеальное семейное фото. У меня перехватывает дыхание, и я ставлю рамку на место.

Внезапно в моей крови начинает закипать гнев. Он проходит сквозь меня, и я начинаю швырять все, что попадается на моем пути. Его одежда, его трофеи, его принтер. Я порвала несколько статей, выкрикивая ругательства, даже не понимая этого. Все, что я знала, уничтожено. Я одинока. Я напугана. И я ненавижу то, что он оставил меня. Я ненавижу, что его сейчас со мной нет. Я ненавижу то, что у меня нет нормальной жизни и семьи. Я ненавижу то, что если я когда-нибудь буду иметь детей, то мои близкие их никогда не увидят. И мои дети никогда не увидят своих бабушку, дедушку и дядю.

Я ненавижу все.

Я ненавижу свою жизнь.

Я ненавижу свои чувства.

Я хочу ничего не чувствовать!

Так что все на моем пути должно быть уничтожено. Чтобы мне стало легче. Я должна уничтожить все это. Я должна избавиться от него.

Ослепленная слезами, я хватаю компьютер. Я хочу швырнуть его в стену, но кто-то останавливает меня. Он отбирает у меня компьютер и ставит обратно на стол. Он сурово смотрит на меня.

— Хватит, Лалиса.

Этот приказ меня бесит. Он не должен останавливать меня. Он должен помогать мне. Он должен хотеть избавиться от этого дерьма так же, как и я. Эйс обнимает меня за плечи, но я вырываюсь.

— Не трогай меня!

Выражение его лица не меняется. Он подходит ко мне, не обращая внимания на мои слова, и пытается взять меня за руки, но я отступаю.

— Прекрати! Пожалуйста!

Я отхожу в угол, и меня охватывают воспоминания о Джоне и Эйсе. Мой живот скручивает от боли. Сердце бешено колотится в груди.

— Почему ты не расстроен? Почему тебя это не колышет? Почему ты позволил ему умереть, Эйс? Ты мог спасти его! Ты мог помочь ему! Он мог бы быть здесь, если бы ты помог!

Я бью его по груди. Он не двигается, даже не смотрит на меня. Его взгляд направлен на стену позади меня, и это бесит еще больше.

— Скажи хоть что-то! Ты мог помочь! Хватит вести себя как мудак!

Видимо, мои слова задевают его, потому что он берет мое лицо в руки и смотрит прямо в глаза. Я вижу гнев, но не вырываюсь, потому что уверена, что он не причинит мне боли.

— Меня это колышет. И очень, Лиса. Больше, чем ты думаешь. И не говори, что я ничего не делал. — Он отпускает меня и поворачивается ко мне спиной. — Хотя я и не должен был. В этом вся проблема.

— Что ты имеешь в виду?

— Забота иногда бывает лишней, Лиса. Поверь. Я взял его под свое крыло и... потерпел крах. Ты не думаешь, что это я виноват в его смерти? Потому так и есть. Если бы мы никогда не встретились, он бы по-прежнему продавал часы. Или что он там, черт возьми, делал. Он был бы несчастным, но был бы жив.

Я замираю. Я добилась, чего хотела: он сам себя обвиняет. Я думала, что хотела услышать эти слова, но мне не становится легче. Я чувствую себя ужасно, потому что вижу, что ему не все равно. Он любил Джона. Просто не знал, как это показать.

— Я просто не понимаю почему, — бормочу я.

Молчание становится невыносимым, и я чувствую, как стены начинают давить на меня.

— И никогда не поймешь. — Я поднимаю на него взгляд и вижу, как он тяжело выходит из спальни. — Идем. Видимо, еще слишком рано было приводить тебя сюда.

Он исчезает, но для меня теперь все стало еще более запутанным. Я смотрю на устроенный мною бардак и быстро выхожу, оставляя позади все принадлежащее Джону.