Глава 27 ЖИТЬ ДАЛЬШЕ
- Что это было? - с порога вопрошала Мариша, нарисовавшаяся у меня в дверях в полдень следующего дня.
Мне было не до ответов на столь каверзные вопросы.
После чудовищной смеси из вчерашних событий и алкоголя я разламывалась на части и мечтала умереть.
Я тихо завыла и, не поприветствовав подругу, вернулась в кровать.
- Нет ты мне ответишь! - безжалостно заявила Мариша и сорвала с меня одеяло.
- Ну пожалуйста, дайте поспать, - умоляла я.
- Кэт, я все равно не отстану от тебя, пока ты мне все не расскажешь.
Я поняла, что спорить с ней бесполезно, и сдалась на милость победителя.
Пока Мариша заваривала на кухне крепкий чай для моего оживления, я умывалась в ванной. Все мое тело: руки, грудь, спина, шея - было покрыто ссадинами и синяками, следами вчерашних безумств.
- А это еще что такое? - первым делом спросила Мариша, когда я медленно вплыла на кухню.
- Где? - спросила я, прекрасно понимая, что ответом может быть «везде».
- На шее, дорогая. Ты только взгляни, какой засосище. Это что, Руслан оставил?
- Не знаю.
- Что значит - не знаешь? А мог кто-то другой?
- Мог. Марат.
- Марат? Ты же вчера уехала с Русланом.
- Ну да. А потом поехала к Марату, - будничным тоном заявила я, будто бы это было в порядке вещей.
Мариша непонимающе молчала.
- Н-да, подруга, ты удивляешь меня все больше, - наконец выдала она.
- Не волнуйся, - невозмутимо продолжала я, обжигаясь горячим чаем, - секса не было ни с тем, ни с другим.
Маришины брови превратились в домик.
- Хочешь сказать, что тебе и на этот раз удалось оставить Руслика с носом?
- Ага, и с носом, и с глазом, и со всеми другими частями тела.
- И он тебя так просто отпустил? - не верила Мариша.
- Нет, не просто. Сначала мне пришлось хорошенько его отделать.
- В смысле?
- Он сказал, что любит погорячее. Вот мне и пришлось воспользоваться его замечательной хлесткой плеткой и наручниками.
- Ты что его избила? - ужаснулась Мариша.
- Ну да, слегка покалечила.
- И ушла?
- И ушла.
- А он?
- А он остался там на кровати, прикованный наручниками, орущий и стонущий.
Мариша обомлела, побелела, умолкла, а через минуту оглушительно расхохоталась:
- Ой, не могу! Так и вижу его глупую беспомощную рожу! Надеюсь, ты и от меня привет передала.
- А то, - радостно отозвалась я, дуя на горячий чай, - хуком левой.
- Ой, Кэт, ну ты даешь, конечно! - не могла отойти от полученных новостей Мариша. - Он же убьет тебя после этого.
- Не убьет. Я больше не боюсь его.
- Зачем ты вообще поехала с ним? Назло Марату?
- Не знаю, Мариша. Честно, не знаю.
- Нет, ну Марат вчера был в ударе, - красноречиво хлопала ресницами она.
- Да уж, - согласилась я и вспомнила наши дикие звериные пляски на полу.
- Я же говорила тебе, что он сходит с ума. Он же любит тебя, это очевидно. Что он тебе сказал?
- Что он испугался.
- Чего? - не понимала Мариша.
- Быть первым.
- Во дурак! Извинялся потом?
- Ну да.
- А ты что?
- Ничего. Сказала, что никакая я не девственница, что придумала эту байку для того, чтобы раскрутить его на деньги.
- Ты что, дура? - ошалела Мариша.
- Похоже, что да, - безвольно согласилась я.
- А когда он поставил тебе засос?
- Позже. Я приехала к нему ночью.
- После Руслана?
- Ага.
- Зачем?
- Хотела его трахнуть, - беспринципно ляпнула я, яростно вгрызаясь в бутерброд.
- Зачем? - ничего не понимала Мариша.
- Просто мне захотелось.
- Наконец-то. Давно надо было. И что?
- Ничего. Мы дрались.
- Дрались?
- Кусались.
- Кусались?
- И целовались.
- А... Я поняла, в тебе вчера проснулись инстинкты садомазо? Так? - догадалась Мариша.
- Не знаю.
- Ну так был секс?
- Не-а, - прикурила я сигарету и тут же затушила. От вкуса противного табачного дыма в горле едва меня не вырвало. - Он меня прогнал.
- Что, прямо взял и выгнал? Голой на мороз?
- Голой на мороз.
- Нет, прости меня, конечно, но вы явно идиоты.
- Спасибо, дорогая, - отблагодарила я подругу.
- Нет, а как вас еще назвать? - негодовала Мариша. - Сходят друг по другу с ума и издеваются. И что ты намерена теперь делать, скажи пожалуйста!
- Ничего. Забыть и не вспоминать.
- Ты хочешь с ним расстаться?
- Вот именно.
- Но он же тебе нравится.
- Ну и что, Мариша? - внезапно ожила я. - Поэтому я и хочу с ним расстаться. Этот человек имеет надо мной слишком большую власть. А я не могу позволить кому-то управлять собой.
- Н-да, - умозаключила Мариша. - И зачем все так усложнять?
Я действительно училась жить без Марата. Придумала себе массу разных дел, заполнила свой мозг полезной работой, перестала думать о нем. В моей жизни он больше не появлялся. Мы не ходили в одни и те же клубы - впрочем, в них я боялась натолкнуться и на Руслана, - не пересекались на мероприятиях. Я твердо решила жить дальше, причем жить счастливо и без него. Мне было трудно. Не спалось по ночам. Черной тучей на горизонте маячила депрессия. Я спасалась снотворным, ночными прогулками и музыкой. Воткнув плеер в уши, я выходила в ночь, дрожа от ее холода, страдая от ее безразличия. Редкие прохожие смотрели на меня как на странное плачущее привидение, но, опасаясь заразиться моей болью, делали вид, что не замечали, и тихо проходили мимо. Я знала, что это пройдет, закончится, как все земное, невечное, временное. Я умоляла время бежать быстрее, подарить мне долгожданное забвение. Я умоляла мое сердце отупеть, стать черствым и немым, чтобы не слышать больше его боли, чтобы навсегда запретить ему быть таким уязвимым.
И я постепенно забывала. Или просто запретила себе впоминать. Моя жизнь налаживалась. С каждым днем ее густой серый цвет становился все прозрачнее и светлее. Я ждала Нового года, опасаясь этого одинокого праздника и надеясь, что он поможет перевернуть страницу моей в последнее время бессмысленной жизни.
- Ты это видела? - радостно завизжала Мариша однажды декабрьским утром в трубке моего телефона.
- Видела что?
- Да себя же, дурочка. Видела?
- Себя? В зеркале, что ли? - не понимала я.
- Да в каком еще зеркале? На улице. Голой.
- Ты о чем, Мариша? Я не хожу по улицам голой. Тем более зимой.
- Ну конечно же не ходишь. Ты же там висишь! На плакате.
- Что?
- Ну ты же сама рассказывала, как фотографировалась для рекламы белья. Так ведь?
- Ну да, - смутно припомнила я.
- Ты там еще на кошку похожа.
- Точно, - вспомнила я, и пред глазами встала сцена: я в кошачьем наряде у Марата в прихожей. Стало не по себе. - Где ты увидела?
- Да везде, Кэт, везде. Почти на каждом щите в нашем городе. Только в центре я уже видала штуки три таких плакатов.
- Но... но они же говорили, что эта реклама предназначена для французского рынка.
- Да какая разница! Ты хоть видела эти фотки? Отпад! Ты там такая...
- Какая?
- Голая!
- Что значит голая? Я была в белье.
- Но от этого еще больше голая. Такая соблазнительная. И дерзкая.
- Правда? - Мне казалось, что я давно уже перестала быть дерзкой. - Спасибо, Мариша. Я позже тебе позвоню.
Я положила трубку. Быстро оделась и почти выбежала на улицу. Уже за углом меня остановил огромный плакат с гигантской полуголой женщиной-кошкой. С высоты десятков метров на меня смотрела я, красивая, соблазнительная, уверенная. Я ли эта волшебная девушка со сверкающими глазами, бросающая вызов, смелая, дерзкая? Ведь мои глаза стали тусклыми, я больше не бросала вызов, лишь пытаясь подавить его внутри. Как же мы похожи - и какие мы разные! И как мало времени понадобилось, чтобы превратить эту дикую кошку в беспомощное, затравленное существо.
- Девушка, это вы? - неуверенно спросил чей-то голос.
Я обернулась и увидела молодого человека, высунувшегося из окна своего автомобиля. Он смотрел поочередно то на плакат, то на меня, оценивая, сравнивая.
- Это ведь вы там, правда? - повторил свой вопрос он.
- Нет, вы ошиблись, - тихо сказала я и отвернулась. Я не хотела, чтобы кто-то другой заметил столь очевидные перемены во мне, чтобы этот кто-то разочаровался, пожалел меня.
- Нет, это вы. Я же вижу! Точно! Пусть вы одеты не так и не накрашены. Вас невозможно спутать. Это ведь ваши глаза.
- Разве? - обернулась я.
- Ну конечно, и ваш взгляд. Он такой волнующий, вызывающий.
- Вы так считаете? - наконец улыбнулась я.
- Правда.
- Спасибо вам, - поблагодарила я и полетела над асфальтом.
Отбежав еще несколько метров, я снова обернулась и посмотрела на плакат. Изящная, соблазнительная женщина-кошка подмигивала мне своим зеленым дерзким глазом. «Достойна самого лучшего», - гласил рекламный слоган. Я задорно подмигнула самой себе и протанцевала в сторону дома. Я снова стала женщиной-кошкой, и мои глаза засияли зеленым озорством.