глава 10
– Особенность конкретно данного проклятия – мы начинаем с восходящего потока.
Это действительно странно, обычно все наоборот.
– Название, принятое в «Большом имперском своде проклятий», – «Поцелуй Смерти».
Название вписывалось посреди листа, подчеркивалось трижды прямой линией. Но если на первом курсе услышав нечто вроде «Ласковое Касание Смерти» мы принимались скабрезно хихикать, сейчас ни смешка не послышалось. Потому что название обычно очень точно отражает сущность проклятия, то же «Ласковое Касание Смерти» – проклятие с отсроченным сроком воздействия. И проклятый поначалу чувствует энергетический подъем, удача начинает сопутствовать во всех делах, но затем медленное, практически неосязаемое угасание на пике жизни. Смерть может касаться и ласково, но это всегда смерть. Вот и сейчас, выводя слово «Поцелуй», мы, как четверокурсники, уже могли примерно предположить, как воздействует это проклятие.
– Данное проклятие с отсрочкой воздействия, но проявляться начинает с губ, отсюда и название. Часто «Поцелуй Смерти» путают с третьей степенью некоторых заболеваний, передающихся через интимные контакты, и редко когда специалисты вашего уровня привлекаются к подобным случаям. Обычно больных лечат, но лечение никогда не бывает успешным. Очень часто даже вскрытие не дает никаких зацепок для начала расследования. Но особенности есть, и в первую очередь глаза – взгляд проклятого чистый, незамутненный, в то время как взгляд больного мутноват, зрение становится на порядок хуже. Вторая особенность – сильная слабость, но, к сожалению, данный признак также считают сопутствующим болезни. Третье – снижение влечения, практически сразу после попадания под воздействие проклятия. И опять же – к сожалению, как мужчины, так и женщины не сознаются в подобном. Женщины не придают значения, мужчины придают излишне и стыдятся признаться. В силу вышеуказанных причин мы столь редко можем вмешаться и помочь.
Мы послушно строчили, записывая признаки проклятия, и профессор замолчал, давая нам еще немного времени. Едва все подняли головы от тетрадей, заскрипел мел, вписывая текст проклятия, мы же не торопились, ожидая, когда символы, обозначающие силу и направление энергии, раскрасят строки. И только тогда в абсолютной тишине начали старательно переписывать в тетради, чтобы затем заучить – так же молча.
Две лекции пролетели незаметно, и если на первой мы изучали само проклятие «Поцелуй Смерти», и профессор долго объяснял правила переплетения энергии с восходящим потоком самого проклятия, то вторая была посвящена полной классификации всех проклятий седьмого уровня.
После звонка, дружно шагая по коридору, мы жадно обсуждали новый уровень проклятий, который был отныне нам доступен.
– Я вот одного не понял. – Адепт Логер остановился, поправил очки на конопатом остром носу и задумчиво произнес: – Разве при использовании проклятий седьмого уровня магический фон не колеблется?
Мы задумались. По идее любые проклятия от шестого уровня и выше требуют вливания энергии, а та в свою очередь оказывает влияние на магический фон и, следовательно:
– Должен колебаться… а-пчхи! – заявила я, и вся группа поспешила обратно в аудиторию.
С профессором Тесме такое бывало не раз, и к счастью, он относился к тому редкому типу преподавателей, которые не считали нудным и обременительным отвечать на вопросы студентов. Но едва мы толпой ввалились в аудиторию, так и застыли на месте!
– …меня удивляет ваше упорство. – Высокий, даже слишком, беловолосый маг вальяжно сидел на преподавательском столе и несколько раздраженно беседовал со стоящим рядом профессором.
– У меня узкая специализация, магистр, – в тон ему ответил Тесме, затем обернулся к нам, и не в пример дружелюбнее поинтересовался: – Какая умная мысль посетила ваши светлые головы?
Все молча переводили взгляды с нашего магистра на «не нашего», но в результате жажда знаний победила.
– Магистр Тесме, – начала Ригра, кокетливо поправляя огненно-рыжий локон и одновременно строя глазки незнакомцу, – нас заинтересовал момент, который не освещался на лекции…
– По поводу проклятий седьмого уровня, – продолжила я.
– Оказывают ли они влияние на магический фон? – вклинился адепт Джасер.
– Потому как задействуемый энергетический поток невозможно скрыть даже магу уровня магистра, – снова Логер.
И мы, все семнадцать человек, застыли, готовые внимать преподавателю.
– А вы спрашиваете, что меня держит в Академии Проклятий? – Магистр Тесме обернулся, окинул незнакомца чуть насмешливым взглядом и продолжил общение с ним же: – Здесь, магистр Эллохар, адепты еще не разучились задавать вопросы. В отличие от ваших, привыкших молча внимать любым словам преподавателя.
Директор Школы Искусства Смерти!
Эта мысль поразила всех нас одновременно, и мы разом сделали плавный и слаженный шаг назад, но не ушли… И не потому что не боялись – нет, нам реально стало страшно, но любопытство было сильнее.
Высокий, слишком высокий даже для темного, магистр Эллохар улыбнулся магистру Тесме и проникновенно ответил:
– Ваши представления о моем учебном заведении, уважаемый Тесме, не соответствуют действительности. Но в одном вы правы – на уроках по данному предмету адепты Смерти действительно хранят молчание. Смертельные проклятия до десятого уровня обратимы, да даже одиннадцатого уровня иной раз и при особых условиях обратить можно, наши же знания охватывают и высший уровень. И потому мои адепты задают вопросы письменно.
Эллохар улыбнулся и одной этой веселой улыбкой разрушил тот ореол ужасающей славы, который словно становился ярче по мере произнесения его монолога… И мы все выдохнули, потому как слушали затаив дыхание, а после я почему-то спросила:
– И как можно снять проклятие десятого уровня?.. Апчхи!
Взгляд директора Школы Искусства Смерти отыскал меня, улыбка стала шире, после чего магистр снисходительно ответил:
– А вы для начала научитесь накладывать проклятия десятого уровня, адептка Манобан.
Я замерла. Откуда он знает мое имя? И откуда ему известно про проклятие именно десятого уровня… Неужели лорд Тьер сказал?
– И еще, – продолжил магистр Эллохар, – вы простыли, если не заметили, и…
Внезапно магистр улыбаться перестал, вгляделся в меня, чуть сощурил глаза, и я почувствовала, как по телу прошелся озноб. А лорд-директор Эллохар неодобрительно покачал головой. И мне стало жутко! Но все прекратилось, и темный лорд произнес:
– Ну, Чонгук… додумался же экспериментировать на адептах… Или вы у него шли под отчисление?
Я невольно кивнула.
– А, – магистр безмятежно улыбнулся, – тогда понятно.
Но мне понятно не было! И потому я требовательно спросила:
– На мне экспериментировали?!
Магистр Эллохар повернулся к преподавателю Тесме и небрежно заметил:
– Нет, должен сказать, что молчаливые обучающиеся меня устраивают гораздо больше, к тому же мои адепты высказывают больше уважения в обращении к магистрам. – И уже мне: – Ловите.
В следующее мгновение в меня полетел сверкающий клинок.
В том, что я его не поймаю, не сомневался никто, включая меня, это скорее клинок планировал поймать меня на свое острие примерно так в районе сердца! И в то самое мгновение, когда я успела попрощаться с жизнью, вдруг произошло следующее – клинок воткнулся в нечто, что было в шаге от меня, вспыхнул огнем и был расплавлен, после чего красными тяжелыми каплями раскаленного металла сполз на пол… прожег деревянные доски и застыл быстро темнеющей лужицей. Но не успела та лужица потемнеть, как вокруг меня взметнулось ярко-алое пламя, и из портала появился сам магистр Чонгук!
– Мама! – разом выдали все перепуганные адепты, едва пламя исчезло и явление нашего главы академии стало достоянием нашей скромной по численности общественности.
И тишина… ровно до слов магистра Эллохара:
– Нет, это скорее папа. – После чего директор Школы Искусства Смерти попросту расхохотался.
Его смех оборвало ледяное:
– Как это понимать?!
И магистр Эллохар, тот самый страшный и ужасный, невозмутимо пожал плечами и, не испытывая ни малейших угрызений совести, ответил:
– Просто проверил. Забавное плетение абсолютной защиты, впервые с подобным сталкиваюсь. Экспериментальный вариант?
На магистра Чона я смотреть боялась, но почему-то словно чувствовала, как он успокаивается… хотя, кажется, его ярость среди присутствующих видеть приходилось только мне.
– Да, экспериментальный. – Голос лорда-директора глух и совершенно бесстрастен. – В данный момент замкнуто на мне, но это чрезмерно.
– Совершенно с вами согласен. – Эллохар поднялся. – Но все же настаиваю на установке защитных заклинаний по типу моей школы.
– Я помню о вашем предложении. – Лорд-директор сделал шаг от меня, и мне сразу дышать стало легче. – Но отказался от использованной вами модели – слишком жестоко по отношению к окружающим, не находите?
– В чем-то вы правы, – ответил магистр Смерти. – Моих адептов в первую очередь защищает репутация, во вторую они сами и лишь третья степень защиты – это, собственно, охранные заклинания. В вашей ситуации необходимо что-то продумать с предупреждением тех, кто рискнет причинить вред адепту академии.
– Вот именно.
– Как-то вы неразговорчивы, мой друг. – Магистр Эллохар подошел к бывшему ученику (впрочем, из всех присутствующих данный факт был известен только мне) и спросил: – Кьехаата?
– Агхеэра, – на том же абсолютно неизвестном нам всем языке, ответил лорд-директор, после чего развернулся и направился к двери.
Магистр Эллохар невозмутимо последовал за ним следом, но проходя мимо меня, остановился, подмигнул и посоветовал:
– Очень рекомендую подлизаться к лорду-лорду-директору и уговорить снять это с вас. Иначе, милочка, замужество вам не грозит, личная жизнь так же.
– В смысле? – Как выяснилось, директора Школы Искусства Смерти я боюсь значительно меньше, чем лорда Чонгука.
– В смысле Чонгук избрал крайне проблематичный вид защиты, срабатывающий даже на невинные объятия. Вы же не хотите, чтобы каждый вкусивший прикосновение к вашим устам в буквальном смысле падал к вашим же ногам сраженный далеко не страстью? Кстати, поклонникам предстоит падать замертво.
По мере поступления новой информации мои глаза становились все шире, голос пропадал, и когда я задала следующий вопрос, это был уже полузадушенный писк:
– А что, он сам не снимет?
Мне невозмутимо ответили:
– Ну, видите ли, дорогая, фиксировать защиту всегда легче, чем снимать. Именно поэтому принято экспериментировать обычно на заключенных. Иной раз, конечно, ставят опыты и на адептах, отчисленных из учебного заведения, в вашем случае могу заметить, что вам просто не повезло. Всего темного, адепты.
И магистр покинул аудиторию.
Едва за ним закрылась дверь, как Ригра прошептала:
– Лорд-директор Чонгук экспериментирует на адептах…
– Которых к нему отправляют в наказание… – дополнил Элброт.
– Так что там с влиянием на магический фон проклятий седьмого уровня? – обратился Логер к магистру Тесме.
И я была забыта. Всеми… кроме самой себя! И как мне теперь жить?!
– Да, – голос магистра раздавался словно где-то вдали, – абсолютно верные выводы, адепт Логер. Однако скрыть колебания возможно, и мы поговорим об этом на следующей лекции.
Когда все потянулись к выходу, я тоже шла, механически переставляя ноги, а где-то в голове набатом гудел колокол по всей моей личной жизни. Не спорю, я никогда о ней, собственно, и не задумывалась, у государственных чиновников нашего уровня этой самой личной жизни обычно нет либо она постоянно прерывается вечными командировками, но все же… Хотя бы на мизерную порцию счастья я рассчитывала!
– Лиса. – Дженни шла со мной рядом, а я и не заметила. – Я уверена, что все не настолько страшно.
– Все гораздо хуже, – «поддержала» меня Ригра. – Грозит тебе смерть, подавальщица.
И я сорвалась: