А ты, жук...
Вопреки надеждам хозяина Южного моря, Усянь покинул его земли спустя три дня. Но зато эти дни были наполнены покоем и нежностью. Крылатый могуй, в противоположность своему обычному поведению, практически не напивался, вследствие чего не страдал буйством и обычной тоской. Напротив, он все время проводил в компании Хэ Сюаня и, как казалось тому, был счастлив, демонстрируя любовнику свою улыбку чаще обычного. Бывало, он садился рядом и клал голову на плечо читающему Черноводу, а иногда и вовсе дремал, улегшись ему на колени. Подобное времяпровождение было по душе Хэ Сюаню, но, зная Вэй Усяня, он не ожидал, что оно продлится долго.
Так и случилось. В один из дней, вернувшись из Призрачного города, где навещал Хуа Чена, могуй не обнаружил в своем дворце гостя. Ощущение крайнего одиночества захватило Хэ Сюаня, и он впервые за сотни лет своего посмертия впал в нечто, напоминающее депрессию. Возможно, дело было в том, что до появления Вэй Усяня он собственноручно наказал себя за то, как поступил с Ши Цинсюанем, а потому одиночество не ощущалось так остро. В этот раз причин для подобного наказания вроде и не было, но виновником в своей печали опять же был он сам, потому как принял чувства к крылатому могую и сам же в самом начале не прогнал его со своего острова. И все же, не смотря на это, Хэ Сюань не хотел бы ничего менять и, зная наперед чем ему обернётся его гостеприимство, не стал был отказывать в нем неожиданному гостю.
Как бы сильно Черновод не желал последовать за Усянем, делать этого он не стал. Тот не раз говорил, что желает самостоятельно разобраться с тем, во что он вляпался. И потом, он всегда возвращался. Хэ Сюань день простоял смотря вдаль за горизонт моря. Со стороны могло показаться, что он превратился в статую. В чем была доля истины — могуй ни о чем не думал, таким образом стараясь избежать тоски по Усяню. А когда наконец покинул берег и отправился во дворец — предстояло подумать о том, что ему поведал господин Градоначальник.
***
Возиться с телом Мо Сюаньюя желания не было, да и скорее всего парень уже пришел в себя, так как им вовсю занимался Лань Ванцзы. Почему-то это не раздражало, напротив, Усянь ощущал облегчение и удовлетворение. Избавился от бесполезного подарка, и никто при этом не пострадал. Ну, кроме семьи Мо. Но то не его вина. А вот чья — кажется, скоро он об этом узнает. В своем истинном облике он мог легко не только оставаться невидимым для людей, но и сделать так, чтобы ни один заклинатель его не почувствовал. Расправив крылья Усянь направился на север.
Ци ненависти привела его к горе, окруженной защитным барьером и находящейся в самом центре Цинхэ. Магический заслон был столь ничтожен, что могуй и не заметил его, если бы Смерть не прокомментировал момент пересечения его границы своим обыкновенным менторским тоном. Усянь отреагировал спокойно, цокнув языком и буркнув, что, мол, не стоило ему и сообщать об этом, коли для него тот не представлял никакой опасности. Но дух-помощник упрямо заявил, что барьер, может, опасности не несет, но своему хозяину, наверное, донес о непрошеных гостях.
— Боюсь-боюсь, — хохотнул Усянь, всматриваясь вперед, где виднелась вершина горы, — Лучше бы рассказали о том, что там на горе. Я ощущаю уйму ци ненависти, — могуй брезгливо скривился, но глаз не отвел, как и не собирался поворачивать назад.
«Это похоже на кладбище, господин Вэй», — откликнулся Смерть. Его голос звучал неуверенно, отчего слова он тянул.
— Что это за кладбище, на котором похоронены одни гуи? — фыркнул Усянь, направившись вверх по склону, — На кладбище обычно тише, и таких приятелей гораздо меньше...
«Разве гуя можно похоронить? — удивленный тон неизвестного духа, до сих пор не подававшего голос, ошеломил Усяня и он с огромными глазами застыл, — Простите, господин Вэй, что испугал вас. Я — Старость».
— Ну, не испугался, скорее сильно удивился. Не ожидал, что кто-то так напрямую выскажется, — Усянь поднял брови и чуть склонил голову, но в себя пришел быстро, — Отвечая на ваш вопрос, скажу — похоронить, конечно, нельзя, но можно заточить его тут. Ого, — могуй снова удивился, приподняв брови, одновременно с этим вытянувшись, словно охотничий пес в стойке, — Вы чувствуете? Чувствуете это? Там есть что-то еще. Не гуй, не духовное животное... это...
«Духовное оружие», — закончил за Усяня дух-помощник Смерть.
— И не одно, — лицо могуя озарила счастливая улыбка, а глаза загорелись в предвкушении.
Не долго думая, он буквально рванул к вершине, а приземлившись, оказался перед стройными рядами гробниц. Будучи неживым, Усянь имел преимущество в способности проходить препятствия насквозь. Это не нравилось ему и пользовался он этим умением крайне редко. И этот случай был именно редким. Ну, не пробивать же ему стену в самом деле.
Стоило оказаться внутри, как он почувствовал запал борьбы, а вслед за этим претерпел нападение крайне злобного духа оружия, желавшего его уничтожить. Не успел могуй отреагировать, как на его защиту встали Болезнь и Старость, распустив крылья, отбивая ими, словно щитом, духа, лишая его сознания, если таковое у него вообще имелось.
«Этот дух не принесет вреда живым», — прокомментировал действие товарищей Смерть.
— Неужели вы думали, что я собираюсь его уничтожить? — оскалился Усянь, — Я просто хотел узнать, что оно такое.
После того, как духа атаковали, он вернулся в свое тело, а именно, в оружие. Чтобы его найти пришлось двинуться вглубь гробницы. Проходы были снабжены факелами, и если требовалось, их легко можно было зажечь, но свет Усяню не требовался, да и разглядывать было нечего. Стены, потолки и пол представляли собой просто камень без каких-либо украшений, как это бывало в усыпальницах людей. Но оружие подобного, видимо, не было достойно.
А вот основная зала, где располагался саркофаг с оружием, была украшена. Опять же не так, как в обычной гробнице — без фресок, мозаик и драгоценных украшений. По верху стены шел небольшой балкон, украшенный различными скульптурами, описывающие мифических зверей. А вдоль стен стояли статуи, изображающие людей. Статуя, стоявшая напротив входа, представляла из себя крупного мужчину с суровым выражением лица. На плече он держал саблю. Судя по всему, он был владельцем похороненного здесь оружия.
— Сабля? — удивился Усянь, проходя в центр, к саркофагу.
Гроб был украшен резьбой. Иероглифы, высеченные на нем, складывались в заклинание, превращающее гробницу в Поле заточения мертвецов. Для чего это было нужно, он понял тоже быстро. В стенах, полу и потолке были замурованы десятки человеческих тел, насильно превращенных в лютых мертвецов. Не имея возможности выбраться за пределы гробницы, они вынуждены были бесконечно сражаться с духом сабли, похороненной в ней. Этим они занимали духа, реализовывая его потребность в борьбе с нечистью, подавляя желание выйти наружу в поисках тварей.
***
Почувствовав во сне, что на него кто-то смотрит, Не Хуайсан мгновенно открыл глаза. Зрелище, представшее перед ним, заставило моментально проснуться. Цинхэновец вскочил и, схватив лежащий рядом веер, выставил его перед собой на манер меча или щита.
— Почему ты не похоронил и ее тоже? — сидящий перед кроватью Не Хуайсана мужчина указывал рукой за его спину.
— Это Бася, принадлежавшая моему брату, — ему не нужно было смотреть, чтобы понять, на что указывает ночной гость.
— Мы с тобой враждовали пока я был жив? — Вэй Усянь сидел на полу в позе лотоса, подперев подбородок рукой, держа в ней флейту.
— Пока был... Подожди, а где Мо Сюаньюй? — Не Хуайсан отошел от первоначального шока и, опустив веер, уселся на кровати, свесив одну ногу.
— Это недоразумение в человеческом обличье сейчас наверняка получает порцию нравоучений от ледышки из Облачных глубин, — Усянь скривился, словно увидел нечто мерзкое, и качнул головой в сторону, где по его мнению могло находиться Гусу.
— Лань Ванцзы? — лицо Не Хуайсана вытянулось от удивления.
Без сомнения он прекрасно знал обо всех последних событиях, произошедших на горе Дафань и после нее. Все они шли как им и полагалось, ровно до того момента, когда Вэй Усянь оказался в его спальне.
— А откуда ты знаешь про Мо Сюаньюя? Кто ты, и как мы связаны? — могуй, сузив глаза, выжидательно смотрел на мужчину в нижнем белье, сидящего на кровати.
— Ты меня не помнишь? — вероятность того, что душа лишается памяти после смерти, оказалась удивительной, ведь по верованиям суп богини Мэн По* подается душе только перед ее перерождением.
— Я ничего не помню после своего посмертия, — ворчливо буркнул Усянь, не переставая упрямо смотреть на хозяина спальни.
— Посмертия, — тихо повторил Не Хуайсан. Это дало понимание, почему сейчас он видит Усяня таким, а не как Мо Сюаньюя, который должен был пожертвовать свое тело, — Значит, ты стал гуем.
Усянь не стал отвечать. Впрочем, реплика и не звучала как вопрос. Не Хуайсан глубоко вздохнул, закрыв глаза, словно собирался с духом или обдумывал, что сказать. Когда цинхэновец открыл глаза, на могуя смотрел совсем другой человек — взгляд стал более жестким, отдавая холодом и впиваясь в собеседника, словно стальной клинок. Губы выпрямились, и тень глуповатой улыбки исчезла. Усянь усмехнулся и приподнял бровь, отдавая должное визави в его мастерстве притворства.
— Отвечая на твой вопрос — нет, мы не враждовали. Когда проходили обучение в Облачных глубинах с тобой и твоим шиди* мы довольно хорошо ладили. После наши пути разошлись, кланы и ордена занимались восстановлением своих резиденций и владений после Аннигиляции солнца. Резиденция Юнмэн Цзян пострадала сильнее остальных крупных орденов. Более того, прошлый глава вместе с женой были убиты кланом Вэнь. Вам с Цзян Ченом пришлось несладко, вашей сестре, Цзян Янли, было чуть легче. Ее сосватал сын главы ордена Цзинь — Цзинь Цзисюань. Я вместе с братом так же занимался восстановлением наших земель, да и твоя репутация не давала нам продолжать общение. После разрушения Пристани лотоса и убийства Цзян Феньмяня с женой ты исчез на три месяца, а когда вернулся, был полон ци ненависти и обиды.
Усянь задумался. Он не помнил практически ничего из прошлой жизни, но вот произошедшее на Луанцзан помнил отлично — всю ту боль и момент, когда духи решили сделать его своим сосудом и орудием мести. Скривившись в этот раз от неприятных воспоминаний, могуй цокнул языком и мотнул головой, пытаясь прогнать картинки произошедшего тогда из своей головы.
— Откуда ты знаешь про то, что Мо Сюаньюй должен был пожертвовать свое тело? — Усянь поднял на Хуайсана глаза, и только сейчас тот заметил, что они не серые, а алые.
— Как не знать? Я же сам и надоумил его на это, — цинхэновец ухмыльнулся, а его губы расплылись в злорадном оскале.
— Почему-то мне кажется, что ты не был таким...
— Приходилось притворяться, чтобы дагэ не заставил заниматься делами ордена, вместо рисования и изготовления вееров. А сейчас скрываюсь, чтобы никто не воспринимал меня всерьез, и я мог беспрепятственно заниматься местью и поиском информации, — усмехнулся Не Хуайсан, поняв, что имел в виду ночной гость.
— Местью?
— Да. Моего старшего брата убили и я жажду отомстить. А тебя задумал воскресить, чтобы ты мне в этом помог. Ну и за себя отомстил бы тоже.
— А ты жук. Отомстить чужими руками и остаться чистеньким. Умно, — на удивление Усянь не был зол или раздражен.
Напротив, кажется, он был более чем доволен случившимся и на хозяина спальни не разозлился. Тот факт, что именно его выбрали в качестве орудия мести (снова) дало понимание, что он вероятно был могущественным заклинателем, имел вес в обществе и скорее всего пугал людей. Это льстило могую.
— Есть такое, — Не Хуайсан улыбнулся, пряча лицо, выдающее его облегчение. Он конечно был уверен, что тот Вэй Усянь, которого он знает, не станет держать на него зла, но кто знает, что мог сотворить Вэй Усянь, ставший гуем.
— Ну, рассказывай. Кого мне надо наказать? — в глазах могуя загорелось алое пламя, а губы расползлись в хищном оскале, обнажая зубы.
Цинхэновец на миг отшатнулся, словно гуй собрался напасть на него, но взял себя в руки и принялся рассказывать все, что знал. На удивление Усянь не поверил сразу на слово и постоянно уточнял спорные моменты, требуя хоть каких-то мало-мальских доказательств. Помимо рассказа о виновниках, он расспрашивал и о себе. Точнее узнавал, какое отношение имеют к нему и его прошлой жизни тот или иной человек из списка, который оглашал Не Хуайсан.
______________________
*Младший брат, соученик — обращение к младшим в клане, школе, коллективе.
*Богиня забвения в китайской мифологии, которая подает на мосту Найхэ (Забвения) пятивкусовый суп забвения, изготавливаемый из вод и трав растущих у различных прудов и рек. Суп подается каждой душе перед перерождением, чтобы вызвать мгновенную амнезию, дабы забыть все предыдущие жизни, чтобы они не тяготили человека в новой жизни.