Женщины

Бушует ветер, разносит по городу снежные хлопья и отчаяние. На заснеженной скамье сидит тощая, скрюченная фигура и нервно покачивается. Выключаются в окнах огни, прохожие бегут, укутавшись в шарфы. Все спешат домой. Кажется, только этой фигуры во всем большом мире не обрести свой дом. Прохожие оглядываются, качают головами и фыркают с презрением. Ведь сама же и виновата. На что она надеялась? 

Тучная краснощекая женщина разлила чай. За столом в общем сидело четверо женщин. 

– Ну, вот и конец, девоньки. Видала я эту! – начала заветный разговор одна из женщин. Это была рыжая дама с черными маленькими глазами. 
Другие многозначительно переглянулись и тихо отложили вязание. Хозяйка поспешила затворить дверь на кухню. 

– Неужто! Где?

Рыжая хлебнула чая и кивнула в сторону. 

– Вкусный чай. Ну, так вот… Иду я, значит, от врача домой. Поздно ночью это было. У нас же у печки трубу прорвало, такой мороз стоял дома, жуть! А Петька мой ведь здоровьем слабенький, так у него сразу легки воспалились. Но я не поэтому у врача-то была… 

– Николавна, да ладно тебе! Ты нам про неё расскажи, а не про воспаление твоего Петьки!

Николавна, как её привыкли звать, недовольно цокнула, но всё же к главной части рассказа перешла. Всё довольно просто. Она возвращалась от врача и увидела, бродящую Женщину.

– Вот дела… И что она собирается делать? Вот гордая-то! Чего из дому уходить? - негодовала Марфа, качая головой. 

– А кто ушел? Прогнали её прочь, как собаку дворовую. 

– Да ладно… Она же не родила никак, вот и прогнал! –  не унималась Марфа. 

– Вот позор-то для женщины… прогнать из собственного дома. –  Николавна хихикнула. 

Подруги обменивались путями разрешения этой проблемы Женщины. 

– Да что она понимает. Сама его посадила на шею, вот теперь и мучается. С мужчинами нельзя мягко. – присоединилась бледнолицая и исхудавшая Елизавета. 

– А кто такую оставил бы! – Добавила Николавна –  Я слышала, что очень гордая она, всё о правах говорила! У них ведь сейчас только эти права на уме.

– Да, да, верно говоришь. Куда она без мужа? Ну скажи, вот что женщине без мужчины делать? Её дело семью создать и её сохранить!

– Кстати, а что у них там произошло хоть? – Лида вопросительно подняла брови. – Всё время не выгонял, а сейчас взял да выгнал?

– Ты бы видела её лицо! – воскликнула в ужасе Николавна, вспоминая Женщину.

Она покачала головой и схватилась за сердце. Николавна ещё хотела было вставить слово (нет, целую историю) про царапинку её сына, но, видя нетерпение подруг, передумала.

– Смотреть больно было, я быстро мимо прошла. Вся в синяках, а платье в крови... Мне чуть плохо не стало, даже слегка жаль стало.

Чай у женщин давно остыл, о нём всё и думать перестали. Они жадно вцепились глазами в Николавну, которой повезло увидеть Женщину своими глазами и в такой-то момент.

– В одном тоненьком платьице сидела, я сперва перепугалась жутко! Не сумасшедшая ли? И люди проходили, никто особо внимания не обращал... А вдруг, думаю, привидилось...

– А что жалеть её? Сама напросилась наверное. Будто ты не знаешь эту! Вечно ему на мозг тикала, это сделай, то сделай. А мужчинам свобода нужна, не любят они, когда командуют. Что она, мешок картошки сама не потащит или ремонт не сделает?

– А ты хоть откуда знаешь, Марфа? Я так хозяйством занята, что ничего и не знаю. – Лида вздохнула.

– Часто мимо прохожу просто... Выхожу иногда погулять, когда скучно станет слишком.

– А это ведь не в первый раз. – заговорила спокойно Лизавета и начала вспоминать. – Осенью вроде... Нет, летом это было, проходила я ночью спокойно мимо, а из дома крики доносятся. Удивилась, но решила быстро уйти. А именно в этот момент  открывает дверь. Смотрю, а он её за волосы тащит, да попутно колотит! – Лизавета стукнула по столу из-за чего все вздрогнули. – А она всё отбивается, ругается  а он её сильнее за это...

– А что ты до сих пор молчала? – удивилась Лида. – А я уж думала, что мне показалось. Тоже помню случай, но это недавно было, шла в магазин, а в доме у них грохот ужасный и ругань послышалась.

– Да я забыла как-то... С памятью проблемы.

Лизавета замолчала. Она подняла глаза на каждую из женщин и нервно поправила воротник платья, поднимая его вверх.

– Характер ужасный. Женщина покорная должна быть.

– Это да… И хозяйство вести не умеет совсем. Я слышала, к ней в дом и дорогу не найти, вот так всё завалено! –  добавила хозяйка Лида. 

Все резко замолчали. Каждая думала о своём. Николавна сидела, откинувшись на спинку стула. Всё женщины сидели расслаблено, только Николавна постоянно смотрела на часы, но уходить ей не хотелось. Лизавета же продолжала смотреть куда-то в сторону, словно сквозь стену. Марфа хотела откусить печенье, но замерла, когда Лида нарушила молчание.

– Кстати, Николавна, а почему ты у врача была?

Николавна даже обрадовалась вопросу, хотя Лида задала его привычным ей грубым тоном.

– Как раз рассказать хотела. – начала она с улыбкой. – Я же снова скоро рожать буду. Ну, пока ещё не скоро, врач говорит...

– А? – перебила её Лида. – Быть не может!

Марфа вся вспыхнула от удивления. Лизавета никак не отреагировала, всем было известно, что она потеряла ребёнка при весьма странных обстоятельствах.

Женщины посидели ещё, поделились свежими сплетнями и неохотно разбрелись по домам. Лида проводила гостей и начала пробираться в гостиную. В комнате царил бардак. В каждом углу горы хлама. Тут было всё: детская одежда, кастрюли, старые пластины и много чего другого. Лида свалилась на старый диван, тот заскрежетал. Спавший на кресле мужчина проснулся и громко рявкнул на жену. 

–  Да заткнись ты, чудовище! –  отмахнулась она. 

В это время Марфа отворила дверь в свой угрюмый и тихий дом. Муж её давно от неё ушел, так бежал, что даже дом ей оставил. Много лет прошло с тех пор, вот и живет она одна. Детей Бог не дал. Она с тоской посмотрела в сторону соседки Николавны, от которой постоянно доносился шум и детские крики. Николавна же разнимала дома дерущихся сыновей. Их у неё было пятеро, а дочки ни одной, что были и те погибли в детстве. Николавна уложила детей и осторожно заглянула в гостиную. В стену полетела фарфоровая фигурка, а после последовали и проклятия. 

–  Я говорил тебе не возвращаться! Проваливай отсюда! – неистово кричал её муж, в сотый раз за день прогоняя жену.  

В другом доме тоже было неспокойно. Елизавета отчаянно уклонялась от ударов мужа. А в городе в целом было тихо. Наша Женщина всё бродила по темным улочкам, словно призрак разбитых надежд.