Страх быть отвергнутой
Реакция написала по заказу ( надеюсь я правильно поняла заказ )
Бакуго Кацуки
Он заметил тебя одной из первых — не потому что ты что-то делала, а потому что ты ничего не делала. Всегда стояла отдельно, на тренировках держалась в тени, на собраниях сидела в углу и вставала раньше всех, лишь бы не пересечься с остальными.
— Эй, ты, — его голос прозвучал резко, когда он перегородил тебе проход в коридоре. — Сколько ты ещё собираешься прятаться?
Ты остановилась, не поднимая взгляд:
— Я… не прячусь. Просто не хочу быть навязчивой.
— Ха?! — Бакуго раздражённо рявкнул. — Это ты так думаешь? Или тебя кто-то успел послать?!
Ты молчала. Он видел, как дрогнули твои плечи.
— Я знаю такие взгляды, — его голос стал ниже. — Ты заранее решила, что тебе тут не место.
Ты тихо выдохнула:
— Я просто… не хочу, чтобы меня ненавидели за то, что я есть.
Он смотрел на тебя долго. Потом неожиданно усмехнулся — не зло, а как-то… по-человечески.
— Знаешь что, Киоко? Если кто-то посмеет тебя ненавидеть, пусть сначала попробует справиться со мной.
Ты подняла глаза, поражённая этой грубой защитой.
— А если меня отвергнут?
Он развернулся и бросил через плечо:
— Тогда я сам заставлю их пожалеть.
Изуку Мидория
Он заметил, что ты всегда уходишь первой. Что ты никогда не ешь с другими. Что ты даже извиняешься за то, что просто существуешь рядом.
Однажды он не выдержал и тихо позвал тебя после тренировки:
— Киоко… почему ты всегда уходишь, когда мы собираемся вместе?
Ты смутилась, шагнула назад:
— Я не хочу мешать. Мне кажется, что если я окажусь рядом… все почувствуют себя неуютно.
Он округлил глаза, будто ты сказала нечто невозможное.
— Ч-что? Нет! Ни в коем случае! Никто так не думает!
Ты улыбнулась печально:
— Они могут этого не говорить. Но я вижу. Люди всегда чувствуют, когда кто-то… лишний.
Мидория смотрел на тебя, и его руки дрожали.
— Киоко… — его голос был сорван. — Никто не будет думать, что ты лишняя, если ты сама не решишь исчезнуть.
Ты попыталась отвести взгляд, но он сделал шаг ближе, почти шёпотом:
— Если ты… боишься остаться одна… пожалуйста… позволь хотя бы мне быть рядом.
Шото Тодороки
Он знал тебя ещё до Ю.А., и он знал, что ты всегда была такой — тихой, далёкой, будто стояла за невидимой стеной. Но только здесь он понял — это не черта характера. Это — защита.
Он подошёл к тебе в пустом классе, где ты сидела, делая вид, что записываешь конспект, хотя страница была пустой.
— Ты снова избегаешь всех.
Ты вздрогнула. Медленно выдохнула:
— Я не подхожу им. Я… не такая как они.
— А я подхожу? — спокойно спросил он.
Ты растерянно моргнула:
— Ты… ты другой.
— И ты — другая, — Тодороки посмотрел на тебя взглядом, в котором не было жалости — только уверенность. — Но это не повод уходить.
Ты опустила плечи:
— Я боюсь, Шото. Если я подойду — а меня оттолкнут?..
Он молчал секунду, потом шагнул ближе.
— Тогда… сначала подойди ко мне.
Ты приподняла голову, а он тихо добавил:
— Я никогда не оттолкну тебя.
Ханта Серо
Он замечал тебя. Ты думала — нет. Ты думала, что ты фон, тень, незаметная фигура у стены. Но Серо не из тех, кто игнорирует.
Однажды он просто сел рядом с тобой в конце коридора, когда ты в одиночку ела свой обед.
— Знаешь… ты выглядишь так, будто боишься, что я сейчас уйду, — сказал он с мягкой улыбкой.
Ты напряглась, хотела закрыть контейнер и уйти, но он поднял руки:
— Эй-эй, не гони! Я не кусаюсь. Просто… можно посидеть?
Ты кивнула, хоть сердце билось так, будто ты совершала преступление.
Минуту он молчал, а потом тихо сказал:
— Если ты всё время сидишь одна, потому что боишься, что тебя не примут… то я скажу так: если кто-то тебя отвергнет — он полный идиот.
Ты растерянно моргнула:
— А если все отвергнут?
Он усмехнулся:
— Тогда я просто буду приставать к тебе, пока не привыкнешь.
Денки Каминари
Он не сразу понял, почему ты каждый раз вздрагиваешь, когда он подходит слишком близко. Сначала он, по привычке, думал, что ты просто скромная. А потом — заметил взгляд. Не испуг, не раздражение… ожидание разочарования.
Он поймал тебя в коридоре и, как всегда, попытался улыбнуться:
— Киоко! Ты опять уходишь от нас после уроков! Мы думали сходить за раменом, может ты…
— Я… не думаю, что впишусь, — перебила ты тихо, даже не глядя на него.
Он остановился. Улыбка исчезла.
— Киоко… ты что, правда думаешь, что мы не хотим тебя рядом?
Ты сжала пальцы:
— Я привыкла, что люди сначала зовут, а потом… понимают, что зря.
Он медленно подошёл ближе. Не шутя. Без кривляний.
— Я не передумаю. Даже если ты будешь молчать весь вечер. Мне просто хочется, чтобы ты была.
Ты подняла на него удивлённый взгляд.
— Почему?..
— Потому что рядом с тобой… почему-то спокойно. И мне этого хватает.
Эйджиро Киришима
Он был слишком честным, чтобы не сказать прямо. Он подкараулил тебя после тренировки и загородил дорогу, но не грубо — твёрдо.
— Киоко. Я хочу спросить. Почему ты всё время одна?
Ты чуть отступила, неуверенно:
— Я… не хочу никому мешать.
Он нахмурился:
— Мешать? Ты сидишь отдельно, уходишь первой, даже на вопросы отвечаешь так, будто извиняешься за существование!
Ты дрогнула. В груди защемило.
— Потому что я знаю, как это — когда тебя не хотят рядом.
Он замер. Потом медленно, очень осторожно положил руку тебе на плечо.
— Тогда слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты была рядом. Даже если ты молчишь. Даже если ты думаешь, что не достойна.
Ты попыталась возразить:
— А если я разочарую тебя?..
Он широко улыбнулся:
— Тогда мы вместе станем лучше. Вот и всё.
Хитоши Шинсо
Он наблюдал. Он всегда наблюдает — молча, внимательно, не вмешиваясь. Но однажды ему надоедает. Он садится напротив тебя в общей комнате, хотя там полно свободных мест.
— Ты боишься людей, — произносит он спокойно, будто констатирует погоду.
Ты вздрагиваешь:
— Я… не боюсь. Просто не хочу мешать.
Он слегка прищуривается.
— Я знаю этот взгляд. Смотрел на себя в зеркало слишком долго. Это не "не хочу мешать". Это "думаю, что меня не захотят".
Ты опускаешь глаза:
— Иногда лучше уйти самой, чем дождаться, пока прогонят.
Шинсо молчит пару секунд… а потом неожиданно усмехается.
— Тогда я предупреждаю сразу: я тебя не прогоню. Даже если ты попытаешься уйти.
Ты поднимаешь растерянный взгляд:
— Почему?..
Он облокачивается на спинку стула:
— Потому что люди, которые боятся быть отвергнутыми — обычно те, кто сам никого не отвергнет. И таких рядом иметь… приятно.
Тамаки Амаджики
Тамаки заметил твоё одиночество не сразу — он сам всегда старается быть невидимым. Но однажды, глядя, как ты ешь в углу, он осознал: ты один в один как он… только ещё тише.
Он очень долго собирался с духом, но всё-таки подошёл. Почти шёпотом:
— Я… э-э… можно я тоже…сяду здесь?..
Ты удивлённо моргнула, но кивнула.
Несколько минут вы сидели в тишине. Неловко. Но спокойно.
Потом он тихо сказал:
— Ты… наверное… сидишь одна, потому что думаешь, что не нужна?
Ты напряглась.
— Я… да.
Он кивнул, будто понимая до боли.
— Я тоже так думаю про себя. Каждый день. Но… если ты уйдёшь… будет ещё тише. И мне станет одиноко.
Ты замерла.
Он покраснел, уткнулся в колени:
— Так что… пожалуйста… не уходи. Хотя бы, когда я рядом.
Нейто Монома
Он был тем, кто громче всех комментировал твою тишину — но не с насмешкой, а с показной драмой.
— О, снова сидишь одна в углу! Вот это загадка! Таинственная одинокая героиня!
Ты уже привыкла, что его слова звучат как шутка. Но однажды ты не выдержала и шепнула:
— Я не таинственная. Я просто не хочу, чтобы меня отвергли.
Монома замолчал. Впервые — без сарказма.
— …Тебя уже отвергали раньше, да?
Ты слабо кивнула.
Он медленно опустил тон, неожиданно серьёзно:
— Тогда слушай. Люди отвергают не тех, кто "неподходящий". Люди отвергают тех, кого просто не успели понять.
Ты подняла удивлённый взгляд.
Он резко вскинул руку, будто делая клятву:
— Поэтому я, Нейто Монома, объявляю официально — ты не будешь отвергнута, пока я рядом. Даже если придётся заставить всех признать твоё величие силой риторики!
Ты невольно усмехнулась.
А он гордо добавил:
— А это, между прочим, мой талант.
Кейго Таками
Он заметил тебя ещё до того, как ты заметила его. Для него люди — открытая книга. Но ты… ты вела себя как человек, который сам вырывает страницы, чтобы никто не прочёл.
— Хэй, — сказал он, внезапно появившись на подоконнике рядом с тобой. — Ты так тихо сидишь, что птицы тебя почти приняли за статую. Уже думали гнездо свить.
Ты вздрогнула:
— Пожалуйста… не шути.
Он прищурился.
— Значит, прямолинейно?
Ты молчишь.
Он спрыгивает, садится рядом.
— Ты избегаешь всех, потому что боишься, что тебя не примут, верно?
Ты только сжимаешь кулаки.
— Ладно, слушай. Я видел сотни людей — гордых, шумных, сильных. Но тишина… такая как твоя… — он постучал пальцем по столу, — это не слабость. Это броня.
Ты удивлённо на него смотришь.
Он слегка улыбается:
— Так вот. Если кто-то попробует тебя отвергнуть — я буду той самой назойливой птицей, которая будет возвращаться, пока не устанут отступать. Придётся терпеть.
Айзава Шота
Он наблюдал за тобой дольше всех — как за «особым случаем». Но не как учитель, а как человек, который слишком хорошо знает, каково это — быть тем, кого не видят.
Однажды он поймал тебя в коридоре, когда ты в очередной раз уходила, лишь заметив группу учеников.
— Киоко. Подойди.
Ты замерла. Тихо подошла.
— Почему ты всё время убегаешь?
— Я… не справлюсь. Люди… они… устают от меня.
Он вздохнул.
— Слушай сюда. Герой — это не тот, кого принимают все. Герой — это тот, кто идёт, даже если никто рядом не идёт.
Ты поднимаешь на него растерянный взгляд.
— Я не заставлю тебя меняться. Я не буду тебя тянуть насильно в коллектив. Но знай: если ты хоть раз решишь остановиться — я всё равно буду рядом. Даже если тебе покажется, что никого нет.
Ты чуть слышно шепчешь:
— Почему… вы так…
Он отворачивается.
— Потому что когда я был на твоём месте — рядом никого не было. Не хочу, чтобы с тобой было так же.
Урарака Очако
Она заметила сразу — ты всегда улыбаешься, когда на тебя смотрят, и тут же опускаешь глаза, как только взгляд отворачивается. И ей стало… больно.
Она подошла сама, без предупреждения, и просто села рядом.
— Киоко-чан… ты… не хочешь с нами сидеть, потому что не хочешь мешать, да?
Ты вздрогнула.
— Я… не хочу, чтобы меня… пришлось терпеть.
Очако резко покачала головой.
— Никто не должен думать о себе так! Я тоже раньше боялась… думала, что если покажу лишние эмоции — буду обузой. Но… — она крепко сжала твою руку. — Я была обузой. До тех пор, пока не перестала себя ею считать.
Ты в шоке смотришь на неё.
Она мягко улыбается:
— Поэтому давай так: если однажды ты почувствуешь, что снова хочешь убежать — просто подойди ко мне. Я убегу вместе с тобой. А потом вернёмся — вдвоём.
Ты впервые искренне улыбнулась.
Мина Ашидо
Мина всегда была душой компании — громкая, яркая, непосредственная. И когда она поняла, что ты избегaешь всех, не потому что не хочешь, а потому что боишься, — она решила, что отступать нельзя.
Она буквально влетела в твою комнату (да, без стука, как танк)
— Юи Киоко! — заявила она, уперев руки в бока.
Ты вскинулась, испуганно:
— А-Ашидо… я…
— Не «Ашидо», а Мина! И вообще, ты думала, что сможешь прятаться вечно? Не-а! Официально заявляю: ты теперь мой проект по социализации!
— Ч-что?
Она плюхнулась рядом, положила подбородок на твое плечо.
— Если тебе страшно быть отвергнутой… значит, я просто не дам никому тебя отвергать. Проблема решена!
— Это… так не работает…
— Сделаем, чтоб работало! Я научу тебя, как громко смеяться, как дерзко спорить, как тусоваться, как будто ты королева мира! А если кто-то скажет, что ты странная — я плюну ему в ухо кислотой. Ну или просто морально раздавлю.
Ты нервно хихикнула. Она победно улыбнулась.
— О! Уже прогресс!