Тео
Ранним утром светило солнце. Много натюрмотров повидал Тео, но помнил лишь один портрет - первой любви. Зелëная бутылка с чем-то ядовитым являлась жемчужинной картины сегоднешнего стола. Бренди, ликёр, грог или виски, не так важно что там. Каким бы не было содержание бутылки, оно манило его. С нею он мог, если не решить, то хотябы избавиться на день от всех проблем. Должно повести чтобы она была хотябы наполовину полна, иначе опьянеть неудасться, и каждая проблема ворвётся в день с ударом в грудь или под дых. Да в общем не важно с каким ударом, выпив и не опьянев, Тео не будет готов к приходу проблем.
Бутылка была полна лишь на треть. Тео понял это, заглянув в горлышко. Его глаза были заточены на определение объëма алкоголя и его тип, но цвет жидкости в бутылке был очень странного цвета, должно быть это смесь всего, что было в какой-то момент.
Как же Тео хотел напиться снова. Получить отсрочку от жизни на целый день. Но как он мог это сделать сейчас!? Видимо, придëтся идти на работу. Состоит его жизнь из двух вещей: работа чтобы заработать деньги на выпивку, и СПИВАНИЕ, чтобы пропустить часть своей бренной жизни. Хотя, порой он рисует, обычно натюрморты стола, каждый раз выходит что-то новое, даже для самого Тео. Порой рисует свою кровать, что на ней происходит и еë обитателей. Этому, пожалуй, посвящены все его картины, кроме одной - изображения Сэнди.
Тео собрался на работу. И уже было вышел, но заглянул в нависную полку с дверками. Внутри была аптечка, но еë Тео никогда не открывал, и БУТЫЛЬ с настоящим ядом. Такого объëма хватал чтобы убить тринадцать человек и отправить одного на госпитализацию. "Ведь ей могу я решить всë и навсегда. Наконец-то закончить. Чего ещë может желать человек, кроме как освобождения. Перестать быть обременëнным, как бы я хотел, но почему-то не могу.". Тео закрыл "нависную полку с дверками" и ушëл из дома.
Будучи эскапистом, Тео могу задумываться так сильно, чтобы не замечать реальный мир, но так он лишь заменял боль физическую болью душевной. И если верить некоторым мыслителям, что душа - сигарета, то у Тео остался лишь пепел.
Конечно, работа Тео предполагала, что он будет работать, если не каждый день, то как минимум по графику 7/0. Но с тех пор, как в мануфактуре числится огромное количество алкоголиков, являющихся подобием Тео, туда ежедневно приходит достаточное количество рабочих.
На мануфактуре Тео перевозил раскалëнные титановые плиты метр на метр. Это может показать лишь тяжëлой работой, но ежедневное получение шрамов и ожогов на теле доказывают, что эта работа куда хуже чем просто боль.
Прострадав рабочий день, Тео плелся домой, он мог еле волочить ногами, но это не самое худшее. Он не имел права споткнуться ведь сил встать у него не будет, а значит ему останется лишь лежать на земле, до момента помощи от милостливого человека или смерти. Подойдя к дому, ждало его препятствие в виле лечтницы. Еле удерживая равновесие, он с немогой поднимал ноги. Делая паузу на каждой ступеньки, он потратил пол часа, до того как добрался до квартиры.
Дойдя до кровати, Тео уснул, падая на кровать, а когда приземлился, то испытал сильнейшую боль, его тело дрожало и сжималось, но он уже спал. Сон - хороший способ избежать чего либо. Хотя он не так универсален и прост, как напиться, но намного дешевле. Тео зачастую использует сон, когда ему грустно или эмоционально больно (да, эмоционально больно ему всегда, но есть особая боль, которая появляется обычно после расставания с человеком или предательства).
Проснулся Тео днëм. Казалось ему, что плоть разрывается, было больно, но до нестерпимой боли было далеко, а к такой он уже привык. Не сказать, что с лëгкостью, но Тео встал с кровати, не прикладывая силы сверх того, что тратил обычно по утрам. Расстановка на столе была такой же как и вчера, за исключением, возможно, того, что бутылка стояла под другим углом, но такой мелочи точно не заметил взор Тео тем днëм.
Пока деньги есть, их лучше истратить до момента когда их не станет. Деньги были и это значило, что Тео мог купить алкоголь. Деньги подавляли сущность Тео, его эго разрасталось до невыносимых размеров. Эго выслоняло Тео из него же самого, его выплëскивалась за борт прямо как джин из бокала. Отвратительные мысли подменяли его собственные; власть над всем - к этому сводились его размышления. Будучи бедняком, получи он хотя-бы грошь от прохожего, то почувствовал бы тоже самое. Копейка в шляпе притягивает к себе глаза, приковывает и удерживает крепче, чем обнажëнная девушка, огонь или вода. Ничего из вечного не стоит также, как деньги, даже если деньги не стоят ничего. А деньги и так не стоят ничего, их ценят больше, чем то, что можно на них купить, и любят сильнее, чем то, что на них купить нельзя.
Разум, поражëнный мечтой напиться, и тело, погибающее от боли, не могли пережить хотябы час этого дня, и Тео отправился за выпивкой. Он вышел из дома, словно зомби восстал из мëртвых. Сейчас идти было определëнно легче, чем вчера. Его тело неслось к алкогольному магазину само, он был там кучу раз, задумываться о маршруте не приходилось. Привычные, размывающиеся в глазах, карикатуры пронеслись мимо Тео быстро. Молниеносно схватив на что хватает денег Тео, одурманенный демонами в бутылках, хотел опустошить их прямо там, в магазине. Но напиться там означало проснуться в подворотне либо не проснуться вовсе. Тео хватило воли сдержать себя, он отправился домой. И дойдя, переставил всë со стола на пол, а сам стол, некогда имевший форму и изящные вырезки, а теперь просто походивший на несколько скреплëнных между собой рубанков, пододвинул к кровати, уселся на неë; одной рукой взял бутылку; резким ударом об стол выбил часть горлышка; и влил всë содержимое, без замешек, в себя. Он дал своей спине упасть назад; в процессе падения, его еле существующий разум отключился, ещë не опьянев. Так устало его тело, что вовсе не шевелилось; он пролежал сутки или что-то около того; кого-кого, а его-то точно в тот момент время не волновало. Тео проснулся, открыл глаза и сразу же закрыл их и попытался притвориться, что спит; даже не уснуть, а просто поверить в это, чтобы не находиться в этом мире, в этом теле, в этом разуме. Но это было невозможно и Тео был вынужден смириться.
Пропитавший Тео, демон убеждал выпить ещë.
Но даже приложив все силы, Тео мог максимум повернуть голову, и не больше;
Демон убеждал, это единственное решение, по-другому быть просто не может. Никак: ни просто, ни сложно.
Солнечный свет пробрался в комнату. На половину открытые зрачки Тео уловили, проходящие через бутылки портвейна, лучи солнца.
Но не так были прекрасны лучи как то, через что они проходили - бутылки портвейна. О, как прекрасны они были. Года два назад, будь Тео трезв, то точно бы взапечатлил этот натюрморт. Но сейчас, увы, Тео привлекала лишь выпивка. Стоит только надеяться, что это не мираж. А может бутылок было даже и 3 или не было вовсе; а если и были, то могли быть пусты. Кто знает что было на том столе.
Клетки тела Тео отталкивались и притягивались, от этого его тело разрывалось, но Тео не мог двигаться, ему было больно, а силы закончились давно, единственными его движениями были - подëргивания, лëгкие и хаотичные, но разрушающие и заставляющие страдать. В один момент Тео понял, что не может больше так существовать, ему было очень плохо, на столько плохо, что слëзы были готовы течь; но демон приказал выпить ещë одну бутылку. Сопротивляться было сложнее, чем повиноваться, и Тео пришлось найти последние, финальные силы схватить ближайшую бутылку и, вновь выбив горлышко об стой, залить всë содержимое в себя.
Часы бежали, Земля вращалась вокруг Солнца, а тень различных объектов ложилась под разными углами.
Тео проснулся, лёжа спиной на полу, его ноги были направлены в противоположную сторону, нежели когда лежал на кровате. От этого ему казалось, что всë перевёрнуто, и его стошнило. Благо он вовремя сманеврировал и не заморал одежду. Хотя она всë равно была пропитана потом, выпивкой и ещё неизвестно чем красного, фиолетового и бежевого цвета.
Ни усталости, ни боли. Тео был в полном порядке, что определённо странно. "Может я мëртв?" подумал Тео. Но не ответив на вопрос, к нему пришла другая мысль: "Надеюсь я мëртв.".
На улице были лужи и немного опавших листьев. Ветер дул сильнее, чем раньше. Наверное началась осень, хотя Тео думал, что лето не преодолело и середины своего путь. Впрочем, Тео был также равнодушен к временая года, как к музыке Вивальди, и просто не замечал что происходит вне его собственного мира.
Будучи полным сил и энергии, Тео ощущал невероятное чувство. Всю жизнь он мог делать невероятные вещи: создавать картины, режесировать пьесы, учить чему-то других людей и ещё много чего. Но главным своим даром, Тео находил умение делать своих близких счастливыми. Узнав человека получше, Тео мог понять чего хочет человек: его мечты и желания, и приложив усилия он не раз приносил своим близким невероятное счастье.
Долгие годы Тео не имел энергии на воплощение чего-то легендарного, чего-то великого, чего-то, может быть, очень простого и не хватающего взор мимо проходящего человека, но несомненно важного для него самого. И сейчас у него были эти силы.
Тео провëл один раз глазами по комнате и был привлечëн столом. Стол запал в его душу. На нëм не было что-то идеально расположено, или объекты были красивы, нет. Но Тео нашëл в нëм пустоту, которую сможет заполнить. Композмции стола много чего не доставало, и это нужно было имправить, это нужно было сотворить.
Натюрморт не складывался, как бы Тео не переставлял его элементы, это не было чем-то целым, являющим собой концепцию связанности. Тео долго стоял и переставлял объекты в своей голове, но ничего не складывалось всë равно; затем его взор был обращëн на шкафчик; шкафчик был приоткрыт и из него виднелась колбочка с ядом; именно этого и не хватало для полной картины, расстановка была не так важна без этой колбочки, именно она и оживила содержимое стола, она сплетала всë воедино, в единый букет; Тео с лëгкостью выстроил всë, как велело сердце; впервые он рисовал, любя своë дело, до этого он писал натюрморты только что-бы заработать. За исключением, наверное, того времени, когда он только нашëл свою любовь к рисованию, но нужда в деньгах и прочих материальных вещей погубила эту любовь. Неважно сколько времени прошло, творец не замечает время пока воистину творит. Так Тео и завершил свою работу, оставив лишь немного незаконченного пространства.
На улице уже успело стемнеть, и солнце успело подняться чтобы пустить свои первые лучи солнца.
Тео взял колбочку с ядом. Кто-то скажет, что она была на половину пуста, кто-то, что она на половину полна. Но какая к черту Тео на это разница? Ведь когда-то этой колбочки касалиси губы девушки, что Тео так любил. Губы Сэнди. Как и его губы касались сейчас.
Ранним утром светило солнце. Много натюрмотров повидал Тео, но саму смерть - впервые. Сороки клевали мëртвых голубей.