Глава 17. С правом на надежду...
Оставшись вновь вдвоем парни молча волками смотрели друг на друга. Столько лет дружбы не выдержали всего одной девушки. Один любит ее как брат... Второй как парень. И это ужасно усложняло их взаимоотношения. Тишина не могла больше тянуться, а потому Вахит начал первым.
– Просто послушай меня. Не перебивай. Я люблю твою сестру. И я понимаю твои чувства, но я учил ее защищаться, чтобы быть уверенным в том, что, если останься она без нас, сможет защитить себя сама. Никогда не думал, что эта льдинка захочет защитить нас, - последнее "нас" сложно далось Зиме. Он словно пробовал это слово на вкус, пытался его осмыслить. Он имел к ней чувства, но не знал взаимны ли они. Боялся все разрушить.
– Я услышал тебя. Я тоже ее кое чему научил... Но никогда не думал, что все, чему я учу будет использовано так. А на счет ваших отношений... У меня просто нет слов. Я очень рад, ведь знаю тебя давно и уверен в тебе... Но... Она моя сестра! Как ты вообще умудрился! Не знаю, что тебе сказать...
Вахит усмехнулся. Аккуратно перехватив свою подушку он выпалил: – ничего, просто благослови! - смеясь спрятался за подушку, пока друг неистово колотил ее.
В палату вошел Вова, он решил перед отездом зайти к ребятам.
– Вижу у вас тут уже все хорошо, - как обычно улыбаясь сказал он. Вова сел на край соседней пустующей кровати.
– Вов, что там с Т/И? Как вообще она оказалась на Волкова?
– Не переживайте... Пока вас тут в больничке штопали, наши узнали, что Ильдар сел нам на хвост и подозрения пали на спасительницу... Ну, там все просто. Мы с Наташей подняли наши связи и смогли спрятать ее в психушку. "Упекли" ее туда задним числом, выходит, что в день перестрелки ее быть на поле не могло. Следовательно теперь все обвинения лягут на меня. Вот, так вот история у нас получается!
Парни напряженно молчали, было много вопросов, что повисли в воздухе, но нарушить молчание никто не решался. Вова понимал все, а потому продолжил.
– Мы с Наташей скоро уедем... Ей тут весточка пришла, брата убили. Спрячусь пока у нее в деревне. Потом мы с ней сбежим. Садиться я не планирую. За главного оставляю Зиму. Как оклемаешься займешься Универсамом.
Зима все же решился задать один волнующий его вопрос: – А что с Т/Ией?
– А что не так, через пару дней по договоренности должны выписать, пока можете навещать её.
Вова поднялся с кровати, пожал руки ребятам и направился к выходу.
– Ты, это... Береги себя. Открыточки хоть отправляй!
Сказал ему вслед Зима. Вова улыбнулся своей привычной улыбкой и вышел из палаты.
Парни задумались. На их плечи только что легла большая ответственность. Не то чтобы они не выполняли работы автора, когда Вова был еще в Афгане, а Кощей упивался "своей властью" в коморке. Но теперь весь спрос точно будет с них. Помолчав так еще немного Турбо сказал
– Ладно... Бывай, мы еще недоговорили, но я побегу. Т/Иа наверно ждёт... Хочу к ней заскочить, заодно скажу, что ты живой. А то на ней лица не было, когда ты слег.
– Спасибо... - Вахит хотел сказать что-то еще, но Турбо его перебил.
– Хорош в благодарностях рассыпаться. Я это для нее делаю, не для тебя.
Парень встал и вышел из палаты. Кучерявый понимал, что слишком пылит из-за отношений друга и сестры, но по другому он не мог. Эмоции просто не поддавались контролю. Их отношения одновременно радовали и злили Турбо. Он знал, что может доверить другу, с которым прошел огонь воду и медные трубы, даже сестру. Но что-то очень злило парня: может то, что это произошло за его спиной, или что об этом знал даже Адидас старший, но не он, или то, что теперь его друг будет жить с его сестрой, обнимать и целовать ее. От последней мысли парень нахмурился и сжал кулаки.
"Вот только обидь ее... Все зубы пересчитаю!" Не долго думая, Валера пошел на Волкова. По пути заскочил в магазин и купил сестре фрукты, парень знал, как сильно она любит апельсины, особенно когда волнуется. Улыбаясь он взял пару апельсинов и ананас, уж очень аппетитно он выглядел, да еще и такая диковинка.
Зима тем временем размышлял обо всем, что произошло с ними за это время. Он успел сильно привязаться к девушке. Сначала это была легкая симпатия, позже стало перерастать во что-то большее, а теперь он обязан ей жизнью. Она не раздумывая бросилась их спасать. Кого ей хотелось спасти сильнее группировщик предпочитал не думать. Глупо это, ревновать к брату, но чувства разуму не подвластны. Одна лишь мысль о том, что им Туркина дорожит больше, чем своим братом грела душу Вахиту.