Котёночек, а я ведь только начал...

Вы когда-нибудь ощущали на себе то, что могло причинить вам вред? Липкие и противные кандалы, тесно обнимающие всё скованное тело, как морально убитые чувства? Разочарование в сердце, удар по убитой гордости или необузданная боль?

Словно темнота ударила по всему сознанию, прижавшись к разуму в самое комбо. Она зацепляла, не давала шанс на спасение, противостояла и не отпускала. Такие эмоции девушка чувствовала сейчас, с закрытыми глазами лежа на чём-то мягком, и полностью отдалившись от реальности.

Но пушистые ресницы еле заметно дрогнули, а голубые очи медлительно открылись, высвобождая наружу сознательность и понимание всего происходящего. Уныние и усталость распространилась по всем клеточкам очень бледной кожи, а дыхание, наконец, уравновешенно исказилось. Дюпэн смогла спокойно приподняться на локтях и быстро осмотреться, тут же натыкаясь глазами на обстановку большого помещения.

Она удивлённо пискнула, моментально приходя в себя, и чертыхнулась, взволнованно прижав ладошки к грудной клетке, где так быстротечно билось маленькими ударами мысленно убивающееся от страха сердце.

- О, уже проснулась? - донеслось холодное и спокойное со стороны, на что девушка мгновенно пришла в себя и повернула голову. Знакомый голос до сих пор отдавал в ушах, Маринетт думала, что она уж точно его где-то слышала.

От надоедливой темноты больно щемило в глазах, ей приходилось прищуриваться, дабы распознать незнакомца получше.

Свет включился так же резко, как и низкий бас неопознанного человека, потому синеволосая сумела привести зрение в норму и, наконец, посмотреть на парня. Непонимание выразилось в её взгляде. Его бирюзовые глаза были пропитаны огромным довольством и игривостью, а губы, всё это время не выражающие ничего, изогнулись в насмешливой ухмылке.

- Н-натаниэль? - её голос дрогнул, она не могла поверить, что это он. Тот бунтарский альфа, всегда помогающий ей, который всегда общался с девушкой с добрыми и хорошими намерениями, а сейчас так ничтожно похитивший её, сидел неподалёку и ничего не делал. Шутка? Мозг затуманился, губы напряжённо сжались, а неутолимый шок затаился глубоко внутри, подобно мощному урагану.

- Привет, - рыжий слегка улыбнулся и беззаботно помахал рукой, не удосужившись даже слезть с тумбочки, на которой он в данный момент сидел.

- Зачем? - единственный вопрос, летающий в девичьей голове, автоматически вылетел с пухлых губ.

Хрупкое тельце дрожало от изумления и желания узнать причину столь ужасного поступка собеседника. Неужели она ошибалась на его счёт? Может, он просто притворялся? Она никогда этого не узнает.

- Так нужно, - он говорил кратко и сухо, словно его ничуть не волновала данная ситуация, продолжал ровно впиваться в пустоту на стене и нетерпеливо перебирать в руке серебряный кулон, который он бережно держал. Эта вещичка показалась девушке очень знакомой, словно раньше она её где-то видела. Точно! На днях Хлоя показывала ей этот кулон! Но... почему он сейчас находится у Куртцберга?

Его поведение погружало девушку в откровенное замешательство.

Он... чего-то ждал?

Но чего же, а точнее, кого?

***

- Я убью его, - прорычал Агрест, то и дело сжимая собственный телефон от подступившейся ярости, когда длинный разговор прекратился, и пытался вырваться из крепких объятий кузины, удерживающей его.

- Да угомонись ты уже! И не нужно никого убивать, он не заслужил этого! - кричала надрывно блондинка, кое-как останавливая парня.

Больно видеть Адриана в таком состоянии, но ещё больнее являлось то, что любимый человек не послушал её, упёрто поступая по-своему.

Не стоило догадываться, что несколько минут назад до них дошёл телефонный звонок, виновник которого сейчас находился в самом центре города, с явным удовлетворением наблюдающий за спящей Дюпэн-Чэн, недавно потерявшей сознание, когда он совершал грандиозное похищение. Его план прост, однако такова плата Агреста за долговременные страдания Куртцберга.

- Ты же не думаешь, что я так легко её отпущу? - Натаниэль шипел, словно змея, выплёвывающая неистовый яд.

- Только попробуй к ней прикоснуться, и я прикончу тебя, - блондин не узнавал себя, его поглотило хладнокровие, он становился нервным.

- А ты приезжай! Тогда, может, я не успею ей сказать одну о-о-очень интересную новость.

- Сучёныш, - Адриан усмехнулся, даже не замечая, как дрожит его рука. Слабость затмила всё тело, но он старался сдерживаться и не сломать что-нибудь от охватывавшего его гнева. - Где ты?! Говори быстрее!

- Я пришлю тебе координаты, Агрест. Игра начинается, - дальше пошло раздражающее пиликанье, означающее, что собеседник сбросил трубку.

- Он украл её, Хлоя. Украл то, что по праву принадлежит мне. Ненавижу эту гниду, - проглатывая ниточку отчаяния, безумно пробасил Агрест устрашающим тоном и, оттолкнув плачущую Буржуа, выбежал из комнаты.

- Не трогай его! Не смей! - задохнувшись от терзающих её сломленную душу рыданий, продолжала верещать синеглазая, а после вдруг решительно шмыгнула носом, утирая рукавом кофточки беглые слёзы, и побежала следом за братом.

Она должна остановить их.

***

- Правильно Агрест говорил мне с самого начала - ты глупая, - безразлично отрезал рыжий, с потухшим интересом смотря на то, как Дюпэн-Чэн борется с разрушенной надеждой и безрезультатно дёргала за ручку закрытой на ключ двери, дабы наконец-таки покинуть сея место.

- Пожалуйста, отпусти... Зачем тебе это нужно? - проглатывая невольные слезинки, прошептала девушка.

Натаниэль застыл, с недоверием впиваясь в заплаканное лицо Мари, а после, повесив серебряный кулон себе на шею, повернулся к девушке.

- Сядь, - вдруг нахмурился Куртцберг, кивая головой на ближайший диван, на котором недавно отлеживалась девушка. Видимо, парень увидел заметную нерешительность синеволосой, потому ещё более ясно кинул: - Я сказал, сядь! Ничего я тебе не сделаю, безмозглая омежка.

Деваться было некуда, девушка опустила голову, маленькими шажками подходя к дивану, и резко села на него, сомкнув дрожащие пальцы в замок. Она не понимала его действий. Сначала похищает, усыпляет снотворным, а после ничего не говорит и молчит, будто пробка. Выглядело странно, учитывая, что парень совершил преступление, хоть и маленькое, но всё же совершил.

- На самом деле я хотел дождаться прихода твоего любимчика, но его долго нет, поэтому мы начнём без него, - хмыкнул Куртцберг, соизволив подняться на ноги, и сладко подтянулся, разминая мышцы. - Какое облегчение...

- Адриан? - вслух сказала свою догадку девушка, не веря. - Зачем тебе он нужен?! Ты вообще знаешь, что подобное карается законом? Я могу засудить тебя!

- Ничего ты мне не сделаешь, - тон рыжего в мгновенье ока превратился в безжалостный и хриплый бас. Парень быстро сократил расстояние между ними и схватил омегу за тощую кисть, приближая её лицо к своему, и прошипел прямо в губы напротив: - Ты ведь не хочешь стать жертвой изнасилования, например, в этом злопамятном местечке?

Глаза Маринетт сразу расширились от ужаса, тело словно окаменело, а в горле поселился неприятный комок, мешающий сказать хоть одно жалкое словечко.

- Шучу, - усмехаясь, заявил рыжий наполненным забавой голосом и, моментально отстранившись, скрестил руки на уровне груди. - У меня уже есть та, которую я могу насиловать, так что извини. Однако не советую бесить меня бессмысленными угрозами, иначе твоя жизнь превратиться в настоящий ад.

Дюпэн-Чэн шумно сглотнула.

- А теперь давай приступим, - он увлечённо хлопнул в ладоши. - Ты знаешь, зачем я тебя сюда притащил?

- Нет... - она нахмурилась, воинственно подняв голову. - Я совершенно ничего не понимаю! - сорвавшись, крикнула Дюпэн, подрываясь с дивана. - Почему ты похитил меня?! В этом как-то причастен Адриан?! Что тебе от него нужно?!

- Месть, - бирюзовые глаза заблестели опасным огоньком, а усмешка превратилась в безумную улыбку.

- Ч-что?

- Я желаю отомстить, - сдавленный вздох вылетел с губ парня, словно он сказал какую-то завораживающую вещь.

- З-зачем... За что ты ему мстишь? - омега сжалась в клубочек, ведь вид парня показался ей очень пугающим и сумасшедшим.

- Есть за что, - грубо оборвал её Натаниэль, толкнув девушку в плечо, чтобы та села на место, и устроился возле неё, обняв за плечи. - Я не смогу убить его, но могу убить тебя морально, ведь, насколько я знаю, ты - самое дорогое, что у него имеется.

- Отпусти меня, - пытаясь скинуть руку парня со своих плеч, сказала Дюпэн.

- Агрест глуп, он повёлся на такую чувствительную вещь, как истинность. Но... - рыжий заправил выбившуюся тёмно-синюю прядь девушки за ушко. - Тем хуже для него, мне это только на руку.

- Отпусти! - покраснев то ли от смущения, то ли от беспрерывных рыданий, крикнула разъярённо Мари, до сих пор подавая надежду на спасение.

- Ждёшь своего Агреста? - самодовольно хмыкнул Куртцберг, внезапно широко улыбаясь и приблизившись к уху девушки вплотную, а после ядовито прошептал: - Интересно, кого ты будешь так преданно ждать, когда я скажу, что твой любимый Агрест с самого начала хотел с тобой переспать, чтобы насолить мне?..

Хо­лодок про­шел­ся по девичьей спи­не. Омерзительное чувс­тво зак­ра­лось где-то глу­боко внут­ри, наг­не­тая от­врат­ные мыс­ли.

- Ты лжёшь, - не веря, прошептала омега, содрогаясь плечами, как заведённая.

- Увы, детка, но это правда, - ухмыльнулся Куртцберг, явно наслаждаясь потерянным и пустым видом девушки. - А самое прекрасное это то, что он выполнил своё обещание, сделав тебя своей. Я тогда проникся тёплыми чувствами к тебе, но сейчас у меня уже есть та, которую я люблю больше всех на свете, а Агрест, воспользовавшись моей слабостью, не упустил возможности отомстить мне. Какой он плохой... - рыжий наигранно надул губы, словно ребёнок, и покачал головой в знак недовольства. - Подумать только, из-за того, что я изнасиловал его сестру во время течки, он оборвал все связи со мной и отправил мою истинную учиться в Англию на целых два года.

- Хлоя?.. - широко раскрыв глаза, мёртво отозвалась омега. - Она твоя истинная?

- Самое дорогое, что у меня есть, - хмыкнул тот, убрав наконец руки от девушки и ложась на спинку дивана спиной. - Агрест отнял у меня всё: лучшего друга, любимую девушку, славу. Мы стали врагами. Но сейчас удача на моей стороне, ведь я смог открыть тебе правду. Пойми, малышка, ты лишь его очередное временное развлечение, которое он скоро бросит на произвол судьбы. Такова его натура, он думает лишь о себе. Даже когда запретил мне подходить к его сестре, Хлоя страдала, а я не мог ничего с собой поделать, ведь обещал. Я любил её, и твой драгоценный Агрест чуть ли не разрушил наше счастье, если бы не её внезапное возвращение в Париж. А что насчёт тебя... Он просто воспользовался твоей наивностью.

Дюпэн не хо­тела боль­ше это слу­шать. Она прос­то не мог­ла. Бед­ное сер­дце об­ли­валось кровью. Она считала это предательством, её без­жа­лос­тно рас­топта­ли ра­ди сом­ни­тель­но­го удо­воль­ствия. Глубоко в душе она была рада за Хлою, но её ужасно воротило, вынуждало мысленно провалиться в бездну проглатывающих отрицательных эмоций.

Схватившись за голову, разбитая вдребезги девушка громко всхлипнула, давая волю слезам. Больно.

Он просто воспользовался твоей наивностью...

Неужели таков конец её счастливой сказки, исход лучших событий её жизни?

Но она сама виновата, сама собс­твен­но­руч­но под­пи­сала се­бе при­говор, пол­ный лжи и пус­тых на­дежд.

Натаниэлю оставалось только с жалостью наблюдать за морально убитой омежкой, что тихо плакала себе в хрупкие ручки, и легонько ухмыляться своей долгожданной победе, пока громкий пинок в дверь не разрушил его самодовольные мысли.

- Куртцберг, открывай! Я знаю, ты здесь, гнида!

- А вот и он, - самоуверенно усмехнувшись, прокомментировал Натаниэль, в предвкушении облизываясь. - Представление начинается...