Черное солнце.

Шел снег. Мелкий, рассыпчатый и колючий, летел и разбивался в лобовое стекло. На земле потихоньку копился тонкий серебристый слой, Дамир был уверен, что завтра будут сугробы. Он устало зевнул и с беспечным видом стал переключать каналы радио, в поисках прогноза погоды, как заметил девушку под фонарем, в белом расклешенном платье до колен. На плечи всего лишь была накинута тонкая куртка и ему это не понравилось, но так же искренни изумился, как прекрасно выглядела София, словно образ из сновидения, такая же хрупкая, волосы переливались золотистым оттенком, скрученные локоны послушно лежали на плечах.

Она направилась к нему легкой, осторожной походкой, отчего подол платья заиграл, зашевелился, отображая свергающиеся снежинки. Ее лицо невозможно было разглядеть, но он почему то чувствовал, что она улыбается. Он вышел из машины и поспешил открыть дверцу, никогда ранее подобного не делал, а тут вот, захотелось услужить, поухаживать за ней, как за принцессой.

София смущенно поздоровалась, и ее щеки покрылись естественным персиковым румянцем. Аккуратно опустилась на сидение, Дамир наклонился и застегнул для нее ремень безопасности, после обошел автомобиль и сел за руль.

Он ехал привычной дорогой, периодически посматривал на девушку, восхищался и старался всеми силами удержать свои пальцы, чтобы не прикоснуться. Но как же тяжело это было! Все больше и больше казалась ему ненастоящей, призрачной иллюзией, словно вырванный из воображения, смутный образ ангела. Ее выразительные глаза прятались под длинными пушистыми ресницами, носик маленький, с едва заметной горбинкой, губы налитые полные, так и желал сорваться и поцеловать, но в то же время боялся, не хотелось портить невинность, что словно ранняя роза, заплелась в ее красоту.

В ресторане, в ярком освещении хрустальных люстр, что тяжело нависли, как виноградные лозы, Дамир смог лучше рассмотреть мечтательное лицо Софи, и небрежно ей улыбнулся, ощущая в то же время неутолимую грусть. Сегодня она либо возненавидит его, либо осчастливит и освободит от груза, что с каждым днем, становилось непосильной. Услужливые официанты разложили заказ, к которому девушка притронулась немного отрешенно, показалось, что ей было скучно.

Это было первое официальное свидание. И хотя они виделись и раньше, часто и долго, но то были просто встречи, лишенные осознанности и романтики. В этот раз они подошли ко всему ответственно. Она отпросилась у сестер, он же подготовил и запланировал каждый шаг, желая, что бы все прошло на высшем уровне. Так же готовился обрушить на нее сразу две новости. Первое: сознаться в своей вине в аварии, второе: сделать предложение. Пусть это будет слишком быстро и опрометчиво, ни к чему было тянуть резину, ждать и надеяться. Возможно, услышав, что он хочет сделать ее своей женой, она отнесется к нему более снисходительно. По крайней мере, будет знать, что искренен, и в игры с ней не играет. Конечно, она еще юна, да и у него не было прочного фундамента под ногами, но ему было бы спокойней, будь она окольцованной. Кто такой "парень"? Ненадежное, лишенное ответственности слово, что любой может поставить под сомнение, куда достойнее звучало "жених". Отношения сразу приобрели статус и серьезность.

-Что не так?- спросил Дамир, когда они поужинали, и девушка грустно помяла в руках салфетку.

-Какое скучное место,- робко заговорила, боясь задеть его чувства,- наши короткие встречи в дешевых кафе, были куда интереснее.

Именно это и нравилось в ней. Он мог ее порадовать чем угодно, любой безделушкой, шоколадкой и даже обыкновенным вниманием, но только не деньгами. Ни пафосные заведения, ни дорогие машины, ни подарки не были ей нужны, так как в ней еще присутствовала детская наивность, розовые очки не спали с глаз, она еще жила в своем неведение, где деньги кажутся злом и чем-то ненужным, далеким. До боли захотелось сохранить это в ней, было приятно, когда она смотрела на него и видела только его самого, а не то, что он может ей дать или купить.

-Пошли,- сказал он решительно, поднялся и протянул ей руку,- мне тоже здесь неуютно.

Ее озарила улыбка, сияющая, светлая, в такие минуты, бремя вины все тяжелее придавливала его к земле. Ведь именно он, виновник ее грусти, убийца ее радости и беззаботности. Поистине заслуживал самого сурового наказания...

Они долго катались по ночному городу, включив громко музыку. Наблюдали, как на деревья опускается толстое пухлое покрывало из снега и радовались этому как дети. Снежинки уже не падали быстро и резко, как вначале вечера, они переменились, стали тяжелее, объемнее, разбухшие хлопья летели медленно, бесшумно и в этой абсолютной тишине собирались в единую сказочную картину.

Дамир остановил машину и они, молча, следили за дворниками, что не успевали очищать снег с лобового стекла. София едва заметно улыбалась, он же был напряжен. Не зная как начать разговор, перебирал многочисленные слова в воображении, пытаясь представить ее реакцию.

-Давай потанцуем, - неожиданно предложила девушка, когда в стерео, заиграла неспешная мелодия на иностранном языке.

Дамир поддержал ее идею, сделав звук еще громче, он вышел, и следом вышла девушка, оба без верхней одежды, она съежилась от холода, но от этого стало еще веселее и звонкий, чистый смех вырвался из ее груди вместе с паром. Они не закрыли за собой двери, чтобы музыка слышалась отчетливей, встали у горящих ярким светом фар, что освещал снегопад и остановились напротив друг друга. Он смотрел внимательно и от этого у нее побежали мурашки, она положила руки ему на плечи, а он сомкнул их у талии и осторожно вдохнул смешанный аромат ванили и лаванды, что источали ее волосы.

Оба двигались неспешно, и даже позабыли о холоде, ибо их сердцам было жарко. Все ближе притягивал он ее к себе, все сильнее она желала раствориться в этом танце; в первых объятиях, в первых прикосновениях и первой любви. Как же сладостно! В венах словно текла не кровь, а горячий мед, растекался густо и неторопливо, отчего движения были неумелые, заторможенные, а колени предательски дрожали. Как же не хотелось, что бы заканчивалось время, что бы развеялась иллюзия, но не могло, с ней, с Софи это случится! Не может этот парень принадлежать ей, смотреть ей так преданно и глубоко в глаза.

-Тебе не холодно?- спросил он низким приглушенным голосом. Он остановил танец и коснулся ее щеки, легко и нежно, снежинки и то, на коже ощущались тяжелее.

-Нет,- захотелось произнести ей громко, но из уст вышел шепот, едва различимый.

Дамир улыбнулся грустной и страдальческой улыбкой, медленно наклонился и осторожно, коснулся ее полураскрытых губ.

София осознала, что утратила способность двигаться. Замерев как мотылек, трепеща, она позволила волшебным ощущениям захватить ее полностью, не давая себя отчета ни в чем. Но вот, поцелуй закончился, а его так до ужаса, захотелось повторить вновь. Интересно, наркоманы чувствуют то же самое? Она только попробовала, а уже поняла, что теперь будет желать повторения постоянно.

-Идем в машину, я боюсь, что ты можешь заболеть.

В машине они еще долго грелись, а потом, Дамир заметил вывеску над цветочным магазином и спросил:

-Тебе дарили раньше цветы?

София могла поклясться, что ей почудились в его голосе нотки ревности и от этого, по телу пробежала приятная, быстрая дрожь.

-Да. На день рождение. Один незнакомец.

Он усмехнулся.

-Так как этот незнакомец был я, значит, не будем никому бить морды. А сейчас, подожди, я скоро.

И он выбежал, на ходу натягивая кожаную куртку, и Софи посмотрела, как он переходит дорогу, высокий, темноволосый, она еще раз восхитилась его уверенной походкой, но почему то, тут же кольнула иголка, в самое сердце. Безграничная печаль разрослась по внутренним органам, какой-то противный голосок запищал, что он не вернется. Вечер слишком хорош, чтобы быть настоящим. За ним обязательно последует боль...

И словно в доказательство, пропищал телефон на панели, забытый беспечно Дамиром, ее рука неохотно потянулась к нему и открыла чат сообщений.