Глава 8
Даниил
Я поднес палец к звонку, но не отважился нажать на кнопку. Как будто кто-то приковал к моему запястью невидимую железную цепь, и она теперь удерживает меня.
При том, что я не впервые стою перед дверью дома Юли. И это не первый раз, когда я взволнован перед встречей с ней и ее родителями.
Однако после всего, что произошло за последние сутки, я понятия не имею, что меня ожидает за этой дверью. Как я посмотрю в глаза родителям Юли, и что мне им сказать. Не знаю я этого и о самой Юле. Что, если она не готова меня простить и опять прогонит?
От этой мысли судорожно сжимается желудок. Не помню, чтобы когда-нибудь так нервничал, как в этот момент.
Но это не повод для того, чтобы уйти. Я дал ей обещание - несмотря на то, что Рина, вероятно, убьет меня, если я передам ее конспекты с опозданием.
Я сделал глубокий вдох. Потом, собрав все свое мужество, нажал на кнопку звонка Гаврилиных. Проходит полминуты - и дверь медленно открывается. Отец Юли смотрит на меня снизу вверх, взгляд у него жесткий и требовательный, и решимость в его глазах сразу напоминает мне о Юле.
Я откашлялся.
- Здравствуйте, мистер Гавр...
- Даня, - ответил он без выражения. Очевидно, что мужчина не рад моему визиту.
- Я принес Юле домашние задания. Кроме того, у меня с собой конспекты тех уроков, которые она пропустила, - сказал я и в качестве доказательства поднял стопочку листов.
Прошло несколько секунд, в течение которых он молча меня рассматривал. Я выдержал его взгляд, как всегда пытаюсь выдержать взгляд Юли.
- Входи, - говорит он наконец и откатывается на своем кресле в сторону, давая дорогу. Я вхожу в тесную прихожую, при этом мне, как и в прошлый раз, первым делом бросаются в глаза семейные фотографии.
Если у меня будет собственный дом, я хотел бы повесить там такие же фотографии, - проносится в голове, и эта мысль застает меня врасплох, поэтому я отвожу взгляд.
- Юля! - крикнул мистер Гаврилин так громко, что я вздрогнул. - К тебе пришли!
На верхнем этаже послышались шаги, потом скрип, когда Юля медленно спускалась по лестнице. Когда она увидела меня, глаза ее расширились от удивления.
- Хей, - тихо сказал я, когда она встала передо мной.
Я понимал, что это не совсем подходящее приветствие. И с радостью бы дал ей больше, но не могу. Не могу, пока её отец пристально наблюдает за нами.
- Даня пришел, чтобы передать тебе домашнее задание, - объяснил он. - Проходите же в гостиную. Мы с Ларисой и без того собирались устроить чаепитие.
Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся на кухне. Потом мой взгляд снова устремился на Юлю. Вид утомленный, подавленный, и мне больше всего хотелось бы обнять ее и утешить. Но я знаю, что ей это не поможет, не говоря уже о том, что не решит ее проблему, и я сдержался и вопросительно указал головой в сторону гостиной.
Юля кивнула и пошла впереди меня, я последовал за ней.
- Мы с Риной подумали, что тебе наверняка захочется иметь записи уроков, чтобы не пропустить лишнего, - произнес я, когда мы сели на диван. Я положил на стол стопку листов.
- Ты разговаривал с ней? - спросила Юля. Она наклонилась вперед, чтобы прочитать, что написано на верхнем листке.
- Да. Мы вместе сидели в обеденный перерыв и обсудили, кто будет записывать для тебя конспекты.
Уголки рта Юли слегка двинулись вверх - едва заметно, но двинулись.
- Она за тебя беспокоится, - продолжал я. - Говорит, что со вчерашнего дня не может дозвониться...
- Мне что-то не хочется ни с кем разговаривать...
- Могу понять.
Мы немного помолчали, потом она подняла первый листок и вопросительно взглянула на меня:
- Что означает эта наклейка?
Я откашлялся:
- Каждый предмет отмечен своим цветом, - объяснил я. - Чтобы тебе легче было ориентироваться. Рина рассказала про цветовые коды. Вот это математика.
Юля переводила взгляд то на меня, то на бумажки, и грусть постепенно уходила из ее глаз. Она сменялась чем-то другим, более теплым, пока в конце концов на ее лице не появилась легкая улыбка. Она стянула всю стопочку бумаг к себе на колени и принялась подробнее рассматривать записи.
- Я думаю, тебе лучше все это посмотреть в спокойной обстановке, и, если возникнут вопросы, я помогу. Кроме литературы - там вы уже на «Анне Карениной», а мы еще даже не начинали. Но Рина все знает...
Юля отсутствующе кивнула и продолжила просматривать записи.
- Надеюсь, почерк разборчивый. Я правда старался, но...
Дальше я не договорил. Юля обняла меня.
- Это круто, спасибо.
Пара бумажек упала на пол, но в эту минуту я не думал о них. Я как мог ответил на робкое объятие Юли.
- Я не хотела бы бросать школу, - сказала она. Ее голос был приглушен моим пиджаком.
- Я знаю, - ответил я.
Она еще теснее прильнула ко мне, и я крепко прижал ее к себе. И тут что-то громыхнуло у нас за спиной.
- Привет, Даня.
Выпускать Юлю из объятий мне совсем не хотелось, но подтрунивающий тон Сони не оставлял мне выбора. Я обернулся. В дверях гостиной стояли сестра Юли и ее мать. Я вскочил с дивана.
- Здравствуйте, Лариса, - сказал я, поправляя пиджак. - Приветик, Соня.
На какой-то момент в комнате повисла неприятная тишина. Потом Лариса сделала пару шагов ко мне. Я на секунду испугался, уж не хочет ли она влепить мне пощечину, - но мать Юли меня удивила.
Она обняла меня.
Я даже растерялся и не знал, что делать.
Она обнимала меня.
- Мне очень жаль, Даня, за то, что происходит у тебя в семье.
От ее слов мое дыхание пресеклось.
Она отстранилась, но продолжала держать меня ладонями за плечи. Тело оцепенело.
Я не мог шевельнуться, не мог произнести ни слова. Я вспоминал, когда моя мать в последний раз обнимала меня. Это было в наш с Настей последний день рождения, за завтраком. Она сперва шагнула с распростертыми объятиями к Насте, а потом обняла меня.
- Если есть что-то, что мы могли бы сделать для тебя и твоей сестры, не стесняйся, скажи, - продолжала она, и я вытеснил воспоминание о маме из головы.
Я рассчитывал на то, что на меня зарычат. Я рассчитывал на ненависть. На то, что у меня перед носом захлопнут дверь. А тут мама Юли обнимает меня и предлагает помощь. Мне. Хотя именно из-за меня Юлю исключили из школы.
Я с трудом сглотнул. В эту секунду я растерялся. Заметил только, что мне стоит все бóльших сил выдерживать ее взгляд и не дать ей заметить, как меня тронули добрые слова. Может, это особое оружие Ларисы - кротость.
- Даня занес мне конспекты уроков, чтобы я ничего не пропустила, - подала голос Юля и тем самым вырвала меня из ступора. Если бы она не заговорила, я бы, наверное, так и простоял столбом в гостиной Гаврилиных.
Только когда Лариса повернулась к Юле и направилась к дивану, мне удалось, наконец, вдохнуть. Мне потребовалось еще некоторое время, чтобы собраться и пойти к Юле, которая вместе с Соней собирала с пола упавшие бумажки.
Соня внимательно разглядывала один листочек и потом показала его Юле.
- Выглядит так, будто ты сама это написала, - сказала она, забавляясь.
Юля оглянулась на меня с улыбкой, которая словно стрелой пронзила мое сердце.
- Да, разве?
Я подошел к дивану и сел. Сердце все еще стучало, но благодаря близости Юль нервы постепенно успокаивались.
- Соня, идем, мне нужна твоя помощь на кухне, - неожиданно заявила Лариса.
Соня наигранно закатила глаза, но последовала за матерью, не возражая.
И мы с Юлей снова остались одни.
Я повернулся в ту сторону, куда они ушли.
- У тебя такой вид, будто ты увидел привидение, - шутя произнесла она.
- Твоя мама... - Я не знал, как описать свои чувства. Лишь помотав головой, я откинулся на спинку дивана и улыбнулся Юле.
- Надеюсь, ничего, что я им все рассказала?
- Конечно, - немедленно ответил я. - Твои родители должны знать правду.
Она с облегчением вздохнула:
- Я не была уверена, как ты на это посмотришь.
Я кивнул. Того, что связывает Юлю с ее семьей, сам я никогда не знал. Но понимаю, как это ценно.
- Мне очень нравится, какие у вас отношения друг с другом. То, что ты можешь обо всем с ними говорить, вовсе не само собой разумеется. Я никогда не хотел на тебя давить. Извини.
- Ты и не давил на меня. Я сознательно держала их подальше от всего этого. И я поступала так больше двух лет, - ответила она тихо, но решительно.
Я смотрел на свои пальцы.
И думал о том звуке... пощечине, которую отец отвесил Насте. Прошлой ночью мне все это снилось, и я снова и снова просыпался от этого.
- Даня? - прошептала она.
Я разглядывал кожу, побелевшую на костяшках пальцев.
- Мне иногда хочется, чтобы у нас тоже было так. Чтобы у меня были родители - семья, с которой я мог бы говорить обо всем, как ты со своей. Я...
Больше я ничего не смог произнести.
- Я знаю, - сказала Юля. Она чуть придвинулась ко мне, и наши колени теперь соприкасались.
- Я не могу поверить, что отец выслал Настю. - Дыхание вдруг участилось. В груди сильно застучало, и вместе с тем мне казалось, что я будто не здесь. - Я ничего не мог сделать, чтобы помешать этому. Я просто ничего не мог сделать, Юля.
Она прикрыла ладонями мои сжатые кулаки. Ее прикосновение было мягким и теплым, она заговорила:
- Никто бы не смог этому воспрепятствовать. Ты сделал все возможное.
Я тяжело сглотнул. В горле у меня застрял, казалось, миллион канцелярских кнопок.
- И все равно этого было недостаточно. И... я сожалею о том, что произошло вчера.
- Я знаю, - тихо ответила Юля. Она сжала мои руки, и я поднял голову, чтобы взглянуть на нее. И увидел в ее глазах печаль, но и что-то другое. Что-то такое, за что я ухватился.
- Жить для тебя и для Насти - сейчас для меня самое важное. Вы для меня самое важное.
Я расслабил ладонь, чтобы взять руку Юли. Осторожно поднес ее к лицу и прижался к ней губами.
Её взглядстановился все теплее. Все живее.
- Я немного сомневалась в этом, - тихо созналась она. - Перед кабинетом Лексингтона.
Я кивнул. Да, я это видел. Недоверчивый взгляд и спрятанное в нем разочарование - это почти уничтожило меня. Я знаю, что в прошлой жизни наделал много ошибок. Но эти фотографии - это совсем не про меня. Такая подлость больше не свойственна человеку, которым я стал. Или хотел быть.
- Я даже не знал, что эти снимки остались в телефоне.
Юля коротко кивнула. Потом тяжело вздохнула:
- Будет тяжело убедить Лексингтона в правде.
- Но, вероятно, все-таки удастся.
Некоторое время мы оба думали каждый о своем.
- А что с Настей? - спросила Юля.
Я откашлялся.
- Она будет жить у Офелии и учиться на дому, чтобы получить аттестат. Отец пригрозил ей подать в суд на Виктора Николаевича, если она откажется уехать.
Юля напряглась, и я увидел у нее в глазах вспышку такого же гнева, какой чувствовал и сам.
- Я с удовольствием собрал бы и свои вещи.
- Почему ты этого не сделаешь? - осторожно спросила Юля. - Может, тогда бы он пришел в себя и понял, что сделал ошибку.
Я отрицательно помотал головой:
- Я не могу еще больше накалять обстановку. Если уйду, у меня не будет шанса убедить отца вернуть Настю назад.
Юля наморщила лоб:
- Тогда это означает...
- ...что сперва я сделаю то, что он хочет, - сказал я без выражения.
- О, Даня.
Я пожал плечами. Последнее, что я хотел бы, - это снова грузить Юлю своими семейными проблемами. Ей хватает и своих, чтобы еще беспокоиться обо мне и о Насте.
- Ты думаешь, он когда-нибудь изменится? - спросила она и погладила большим пальцем мою ладонь.
Я прислушался к себе. Я никогда не думал о том, что отец когда-нибудь может измениться. Для меня он всегда был Вячеславом Милохиным бизнесменом, который возлагал на меня большие надежды и с самого детства подвергал такому давлению, что постоянно возникало чувство, словно я вот-вот задохнусь.
Мне часто снится сон, что я тону в море, а мой отец стоит надо мной и смотрит, как я гибну. Точно такое же чувство я испытывал и сейчас.
- Думаю, нет, - хрипло сказал я.
Юля еще немного придвинулась ко мне, и я прислонился головой к ее голове.
- Я живу для тебя, - прошептала она.
Я ничего не смог на это ответить. Только обнял ее за талию и прижал к себе.
- Я думал навещать Настю на выходных, - сказал я после паузы. - Ей будет хорошо у Офелии, я уверен. Но она никого не знает в Бекдэйле, а я не хочу, чтобы она чувствовала себя одиноко.
Она посмотрела на меня с сочувствием, а уж этого мне хотелось меньше всего. У нее достаточно своих забот.
- Можно я поеду с тобой? - спросила она через некоторое время.
- К Насте?
Юля кивнула. Должно быть, она почувствовала мое удивление, потому что до того, как я ответил, быстро добавила:
- Как-нибудь. И только если ты захочешь.
- Настя, безусловно, обрадуется. - Я немного отодвинулся, чтобы смотреть на Юлю, и тихо добавил: - И я тоже.
Я сделал бы все для того, чтобы остаток дня провести с ней, но было еще одно дело, которое мне предстояло сделать, - и далеко не самое приятное.
Я припарковал машину перед клубом Red Heaven и вышел. Ездить самому непривычно, но Володя, вернувшись из Пемвика в субботу, заболел и с тех пор больше не объявлялся. Я не могу быть на него в обиде из-за этого. Отвозить плачущую Настю к Офелии и после этого возвращаться - та еще радость.
Я захлопнул дверцу машины немного сильнее, чем необходимо, и прошел несколько метров до входа. Солнце почти зашло, и лишь слабо алела вдали заря.
Отодвинув тяжелый бархатный занавес, я вошел. В нос ударил типичный сладковатый запах, и я сразу почувствовал давление в голове. Кажется, я никогда еще не был трезвым в этом месте. Без воздействия алкоголя этот запах в сочетании с видом шестов, на которых в розовом свете танцовщицы вертятся, кажется каким-то нереальным. Как мир, которому я чужой.
- Даня! - послышался издали громовой голос Бера. Кроме него и танцовщиц в этой части клуба больше никого нет, что меня не удивляет. Основное шоу начинается гораздо позже.
Я увидел, как владелец клуба Red Heaven идет мне навстречу с распростертыми объятиями. Его имя не подходит ни к его рослой, статной фигуре, ни к его сшитому по мерке костюму фирмы «Милохины».
- Сначала Олег, теперь ты. Чему я обязан такой честью?
- Макс, - приветствовал я старого знакомого, протянув руку. Его пожатие почти такое же крепкое и неуступчивое, как у моего отца. Я отвечаю на него, не моргнув глазом. - Мне нужен Олег. Где он?
В глазах Макса появилась серьезность, хотя улыбка не сползла с его губ ни на миллиметр.
- Он в одной из задних комнат и ни в чем себе не отказывает.
Я сухо сглотнул. Это-то было понятно.
- Надеюсь, он в состоянии разговаривать.
Он показал рукой, куда мне идти.
- Судя по твоей замогильной мине, он чего-то натворил.
Я не ответил ему, устремив взгляд на тяжелую дверь, ведущую в VIP-зону.
- Но ты помнишь, даня, что я не терплю драк и разборок, - продолжил он мрачным голосом. - Если вам надо выяснить что-то между собой, то здесь неподходящее место для этого.
- Я не собираюсь ни с кем драться, - сказал я.
- Хорошо, - успокоился
Макс, открывая мне дверь. - Он там в самом конце.
Я кивнул и двинулся по коридору. Без колебаний отвел в сторону занавес.
Олег сидел на черном кожаном диване. Вид у него был расслабленный, голова запрокинута; он любовался танцовщицей, которая двигалась перед ним в такт музыке. Он смотрел, как она зарывается руками в волосы и вращает бедрами. Медленно приседает...
Я кашлянул.
Олег даже голову не повернул в мою сторону, но я заметил, как он напрягся каждым мускулом своего тела.
- Вероника, - сказал он, не сводя с танцовщицы глаз. - Не могли бы мы сделать небольшой перерыв?
В его тоне невозможно было различить ни одной эмоции.
Вероника удивленно замерла, но потом кивнула, увидев меня. Она сошла с маленького танцевального помоста и, выходя, коротко мне улыбнулась.
Я медленно двинулся к дивану. Пододвинул к себе кожаный пуфик, чтобы сидеть напротив Олега. Тот до сих пор так и не потрудился взглянуть на меня. Взгляд у него был мутный, как будто наряду с алкоголем он употреблял и нечто более тяжелое.
Я вспомнил вчерашние слова. Провокацию, которая звучала в голосе: Спроси его, Юля. Спроси его, кто сделал эти снимки. И то, как он вернул мне телефон, глумливо поблагодарив за него. Мне стоило больших усилий тут же не броситься на него.
Я знаю Олега. Он бы как раз хотел, чтобы я атаковал его. Но такую любезность я ему не окажу. Я не помогу ему вывалить свои боль и агрессию на меня. А то, что он страдает, было совершенно очевидно. По крайней мере, если знать его всю жизнь, как знал я.
- Отец выгнал из дома Настю, - начал я наконец.
Мои слова произвели ожидаемый эффект: Олег вздрогнул и посмотрел на меня мутными глазами.
Настя была единственной, кто его интересовал. Я знал, чем можно к нему пробиться.
- Он на нее накричал, побил и отослал к нашей тете в Бекдэйл, - продолжал я спокойным тоном. Я поклялся себе сохранять холодную голову, но в тот момент, когда это воспоминание настигло меня, руки сами сжались в кулаки. Это произошло совершенно инстинктивно.
В глазах Олега вспыхнуло что-то темное:
- Он сказал, что позаботится о том, чтобы Виктор исчез из ее жизни. Что мы одним ударом сможем избавиться от них обоих.
Мои ногти впились в кожу ладоней:
- А что такого тебе сделала Юля, черт возьми? - прорычал я.
Си выдавил из себя смешок, но звучал он совсем не весело. После потер лицо ладонями и зарыл их в свои темные волосы.
- Слушай, до того, как они оба появились, все было прекрасно.
- Ничего не было прекрасно. До того, как Настя познакомилась с Виктором, ей было погано.
Плечи Олега напряглись. Он тоже сжал кулаки.
- Неправда.
- Может, ты просто знаешь ее не так хорошо, как тебе хотелось бы.
- Черт, - выдавил он и ударил кулаком в обивку дивана. - Я всего лишь хотел, чтобы все стало так, как раньше!
- Ты делаешь вид, что раньше все было зашибись, Олег. Но это далеко не так.
- Это было самое лучшее время, - сказал он дрожащим голосом. - Нас не интересовало, что думают другие. Мы были непобедимы, Даня. А теперь от этого не осталось и следа.
Щеки у него покраснели, плечи быстро поднимались и опускались.
Внезапно я понял, в чем была проблема. В то время как я действительно не хотел той жизни, которую для меня выбрали родители, у Олега все было по-другому. В то время как я боялся будущего, он радовался тому, что поедет в Оксфорд и пойдет по тому пути, который ему уготован. В то время как во мне горело желание бóльшего, Олега устраивало то, что есть.
- Уж не хочешь ли ты внушить мне, что пошел на все это ради нашей дружбы?
- Разумеется, я сделал это ради нашей дружбы. - он, казалось, готов в любой момент вскочить.
- Ты сделал это для себя. Из эгоизма. Потому что не можешь смириться с переменами.
- Это неправда, - возразил он.
- А что же ты думал? Что мой отец рад этим новшествам? - холодно спросил я.
- Он сказал, что позаботится о том, чтобы Виктора больше не было. А большего желать не надо.
Я фыркнул:
- Ты добился противоположного. Ни Настя, ни я уже не сможем смотреть на тебя прежними глазами.
Олег вздрогнул. Как будто я ударил его по лицу.
- Я... этого не хотел. Я не знал, что он накажет её.
Я подался на своем пуфике вперед и заглянул Олегу в глаза.
- Ты принес проблемы людям, которые мне дороже всего. Этого я никогда не забуду.
- Но я не могу исправить то, что сделано. - Голос его звучал вымученно, он буквально выдавливал из себя слова.
- Нет, можешь.
Он отрицательно помотал головой:
- Лексингтон не поверит ни одному моему слову, если я пойду к нему. Кроме того, я погублю собственную репутацию.
Я со всего размаха стукнул по столику, который стоял между нами. Боль взорвалась у меня в кулаке и пронзила всю руку, но сейчас это было безразлично.
- Мне плевать на твою проклятую репутацию, Олег! Ты погубил жизнь Юли.
Я смотрел на него с вызовом.
- Я знаю, что у тебя сохранились оригиналы фотографий. Даю тебе одну неделю на то, чтобы ты пошел с ними к Лексингтону.
- Я...
Я встал и посмотрел на него сверху вниз:
- Если ты не передашь Лексингтону эти фотографии, то наша потерянная дружба будет меньшей из твоих проблем, - сказал я убийственно тихо.
Олег тяжело сглотнул. Он, потупившись, смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки. Нельзя было не заметить, что в нем идет неумолимая борьба с самим собой.
Но в этом я не мог ему помочь. Я сказал все, что собирался.
- Даня, - прохрипел он, когда я уже был у выхода. - Я правда этого не хотел.
Ярость на Олега в паре с неизвестностью, что теперь будет с Настей и Юлей, привела к тому, что мне стало плохо. Может, он в душе и неплохой человек, но в этот момент я не знал, можно ли еще спасти нашу дружбу. В эту секунду я даже смотреть на него не мог.
- Я знаю.
Не говоря больше ни слова, я вышел из клуба.