23 часть
А у вас было когда-нибудь такое, что вы настолько разочарованы, что начинаете смеяться?
Ошеломленная мама, которая только что заметила то, как ласково и с какой сияющей улыбкой родной сын называет чужого человека матерью, ехала домой не в силах сдержать эмоции. Слезинки капали друг за другом и в этот момент она жалела. Жалела о том, что сделала, если бы это было возможно она отдала бы все, чтобы вернуть время назад и ощутить семейное счастье. Она знала и принимала то, что сама виновата здесь, другие матери, возможно, обвинили бы и сына, и ту женщину, но это не про Е Джи. Она не видела причин обвинять ее, ведь прекрасно знает, что заставить Хана любить невозможно, да и полюбил он ее не за просто так.
Водитель изредка поглядывал на судью на заднем сиденье и сжимал губы, сочувствуя. Маленький гад, Хан Джисон, не привлекал этого работника, он видел в нём опасность, бил тревогу, встретившись взглядом с младшим. В нем было что-то жестокое, бесчеловечное, он считал его психопатом и боялся. Откровенно боялся какого-то мальчишку, школьника, который младше, чем его сын.
Через пару минут они оказались перед поместьем Хан, женщина сама вышла из автомобиля на ватных ногах, все еще шмыгая носом. Она шла, немного шатаясь, и будто не замечая ничего и никого вокруг. В голове гудели мысли о том, насколько она жалкая. Порог дома она успешно прошла, небрежно разулась, разбросав туфли где-то в коридоре и бросив туда же свою дорогую сумочку. Нос покраснел, как и глаза и уши, она поднималась на второй этаж, в свою комнату, но остановилась у двери своего сына. Дверь не была заперта и она, вновь смахнув слезу, зашла внутрь, нежно улыбаясь. Она убедилась.
Убедилась в том, что ничего не знает о сыне.
Комната была оформлена в светлых серых тонах, пока сама мать думала, что его мир - тотал блэк. Огромная кровать с белым покрывалом и тумба рядом, над которой возвышался небольшой ночник голубого оттенка. Небольшой нежный белый, пушистый коврик перед кроватью и большой письменный стол с ноутбуком, который аккуратно сложен на столе. На стене висел стенд, из-за которого женщина тут же нахмурилась, замечая, что там красовались фотографии его друзей и много другой информации. За дверью она заметила фотографию, кажется, Феликса Ли. В глазах торчало несколько дротиков, видимо, так сыночек развлекается, но излишняя неприязнь к младшему Ли насторожила ее, она мигом вышла оттуда, начиная думать, почему Хан может его не любить. Как она знает, это чудесный мальчик. Чудесный дилер, точнее сказать, но судье знать об этом необязательно.
Невольно в голове всплыло воспоминание, как пару лет назад старший Хан ругал сына и представил, как пример семью Ли, в частности этого Феликса, тогда и сама Е Джи понимала мужа. Паренёк был хорошим примером для подражания, безупречный табель успеваемости, хорошее поведение, жизнерадостный взгляд и доброта, их сыну и правда не помешало бы набраться у него опыта. Но в тот раз муж затронул эту тему, когда ему пришла таблица с успеваемостью сына, которая была ниже среднего. С тех самых пор успеваемость Хана была безупречной, но он делал вид, будто ему плевать на то, что его они ругают, даже пустил слово о том, что они не имеют права делать этого, но все равно изменился. Либо он сделал это ради них, либо просто не хочет разговаривать с ними в лишний раз. Хан нахмурилась, не понимая то, почему сын из-за такой мелочи, которая произошло больше, чем 3 года назад, так возненавидел Феликса. Она была уверена, что проблема гораздно глубже, чем им всем кажется.
Горничная, что убиралась в это время около комнаты судьи, стыдливо опустила глаза и окликнула хозяйку.
- Госпожа Хан..- тихо сказала она, однако смогла вывести женщину из раздумий и обратить на нее внимание
- Если вы расстроены тем, что наговорил вам младший господин Хан, то не воспринимайте это близко к сердцу. Господин очень нервный и раздражимый на самом деле. - она слегка поклонилась, ожидая ответа от женщины
- Вы новенькая, верно? - девушка кивнула, немного переминаясь с ноги на ногу
- Я прошу вас не лезть не в свое дело, хорошо? Не хочу вас обидеть, но у нас не принято раздавать такие советы, если их не просили. Впредь настоятельно рекомендую держать язык за зубами, пока у вас что-то не спросят.
- Да, госпожа, прошу прощения - замялась сразу девушка, поклоняясь старшей
- Все в порядке, я надеюсь, что не сильно обидела вас. Мы, семья Хан, не отличаемся разговорчивостью, как вы могли заметить - слегка улыбнулась женщина, на что горничная тут же отрицательно покачала головой
- Здесь был еще один парень..
- Он ушел до господина Хана..
- Ох, ясно. Можете вернуться к своей работе - пускай мать и не показывала
этого, однако ее сильно напрягли слова служанки. Она знала, что с сыном явно что-то не так и это что-то лишь обостряется. Какой бы ужасной матерью она ни была, но материнский инстинкт не оставил ее обделенной.
- Да, госпожа
***
13 лет назад хирург То ехала домой, желая поскорее воссоединиться с любимым мужчиной и единственным сыночком. Высокоуважаемая женщина, а в будущем и наследница одной из лучших больниц Сеула, не могла себе представить, что сказка о ее прекрасной и идеальной жизни закончится так быстро. Ее смертью. Для некоторых это правда было ужасным концом, для некоторых хэппи-эндом, а для некоторых даже и не было эндом, а началом великих просторов. Но несмотря на все это, То Хэ Джи мертва и ее тело закопано глубоко, под несколько десятками метров холодной, сырой и вонючей земли. Ее тело мерзло, пока полностью не разложилось, оставив после себя лишь кости. Но вам не кажется это слишком несправедливым? Пока она провела столько лет в сырой земле, глубокой могиле, совсем одна, тот, кто позволил убить ее, наслаждался жизнью, получая полную выгоду и счастье за ее смерть.
Ли Хен Су
Хван Чон Хо давно говорил, что он жук и хорошо это подметил. Дизайнер, что подстроил смерть своей жены из-за своей алчности. Хен Су не мог допустить того, чтобы его жена была могущественнее, чем он, ему был важен авторитет, который закреплен за ним, а узнаваемость, как «муж хирурга То Хэ Джи» его не устраивала. Видя, как любимая рада тому, что ее отец отдаст спокойно ей больницу, потому что старший брат даже не
проявлял интереса к бескорыстной помощи людям, переезжая в Италию, он понимал, что она никогда не позволит Ли прикоснуться своими руками к больнице или отдать ему большую часть, что делало бы его властнее, он решил «пойти по головам». Даже несмотря на то, что жена простила ему его "похождения налево" и очередную измену за несколько дней до автокатастрофы, он все равно решил пойти на это.
Он подумал, что если женушка будет недееспособна, то тесть отдаст все ему, как ответственному человеку, который любит и уважает свою семью. Любимая рядом, а его цель достигнута. Для этого было одно затруднение: как сделать Хэ Джи
инвалидом? Чтобы жена была овощем, он не желал, а вот чтобы потерять всякую надежду и воодушевление на хорошее будущее, как директор или врач, пропало полностью, хотел и очень даже сильно. Много-много подумав, Ли решил подстроить небольшую и весьма безобидную аварию, где грузовик должен въехать в автомобиль его жены, но где-то рядом с больницей, чтобы ей сразу же предоставили помощь. Он нашел опытного водителя, нужного человека, который был готов молчать и сделать это за деньги и за гарантию того, что его не посадят или не потребуют штраф после происшествия. «День X» настал, но глупый дождь сыграл нехорошую роль. Как истинный джентльмен, Ли старался не отвлекать товарища от важного дела и ждать его звонка, следя за свежайшими новостями.
Ситуация вышла из-под контроля, когда в телевизоре высказали о том, что женщина мертва. В голове проносилось миллион раз «нет-нет-нет-нет-нет», ведь она должна была остаться живой, инвалидом, но из-за мокрых дорог водитель не справился с управлением. Женушка сбита, а в голове старшего лишь испуг. Он не хотел этого, но жизнь преподнесла ему иной поворот событий.
Видя ее мертвое тело, его вдруг осенило, что это он зачинщик этого. Рядом прятался водитель, который убежал сразу же, как понял, насколько серьёзной оказалась ситуация. Журналисты собрались и, не подходя к телу жену, он незаметно прошмыгнул к водителю, хватая того за ворот.
- Ты что наделал, ублюдок?! Твоей задачей было не убить ее, а всего лишь повредить ей! - тряс он мужчину так, будто не сам приказал ему сделать это
- Отвали! - оттолкнул того водитель и вдруг его голос обрел грубость и нотки страха, которых не было во время обсуждения задания. Стоит признать, что он согласился на это, чтобы добыть деньги на лечение больной дочери, о которой заботился сам, ведь мать бросила их.
- Мне плевать! Ты должен спасти меня от тюрьмы! Ты сказал мне сделать это!
- Слушай меня сюда, верзила. В договоре указывалась, что ты останешься безнаказанным, если она будет инвалидом. Она мертва, черт возьми!
- Я сдам тебя, если ты мне не поможешь.
- Ты должен сознаться полиции - выдохнув и осмотревшись, произнёс дизайнер, поправив свою куртку и уже полностью приняв ситуацию
- Что?! Из ума выжил?! Слышь ты, корейский Бред Питт, если я буду тонуть, то ты пойдёшь за мной! Ты виноват в этом! - намекая на известность Хен Су, говорил мужчина
- Хватит истерить, как маленькая девчонка. Ты сознаешься полиции, они учтут то, что шел дождь. Сделаешь жалобный вид, скажешь, что тебе стыдно, ты жалеешь, совесть замучила. На суде я дам показания и скажу, что прощаю тебя, попрошу смягчение приговора и откажусь от моральной компенсации. Тебя посадят за дтп со смертельным исходом. На годика 2.
- Почему я должен сидеть, а ты жить припеваючи? - возмутился мужчина, волнуясь за то, что придётся искать того, кто будет приглядывать за дочерью
- Слушай сюда, отродье. Ты должен быть благодарен мне за то, что я помогаю тебе. У тебя нет никаких доказательств, что я сказал тебе сделать это, на слово тебе никто не поверит.
А дальше все по плану Ли Хен Су. Как по маслу.
Естественно, он должен был строить вид любящего мужа, который только что потерял смысл своей жизни. Он должен был остаться подавленным в горечи в памяти как сына, так и горничных. Тогда, как он и планировал, никто и не смеет предположить, что он был прямым инициатором ее смерти. А пока сын на протяжении всей своей дальнейший жизни презирал себя за это, боялся панически дождя и винил себя в смерти матери, патологический убийца попивал вино в своем кабинете, отдыхая с разными девушками. Но кажется, что Хен Су и подзабыл кое-что.
Все тайное становится явным. Особенно если за это берется Хан Джисон.
***
Пару дней подряд Чин Чо Ри светится ярче, чем обычно. Шин разделяет с ней ее радость, но по непонятливому взгляду бывшей подруги, она полностью уверена, что Джи Юн не знает, по какой причине Чин, что только вчера ходила немного подавленной, сейчас находится на седьмом небе от счастья. Она замечает то, как Хенджин и Минхо смотрят на них, пока они веселятся, не обращая никакого внимания на нее. Весь класс перестал общаться с Суа так, как раньше. Они были холодны, после того, как заметили, что глупышка Юн больше не подходит к ней. Туен, который был единственным, кто был рядом, общался не только с ними, но и со всем классом. Из всех учащихся только она чувствовала себя одиноко и отчуждённо. Обида поглощала с ног до головы, а ком раз за разом собирался в горле, когда она входила в эту чёртову школу.
- Что ты собираешься делать? - спросила она Джисона, когда заметила, как тот вышел из школы, ожидая свой автомобиль во дворе
- Кажется, твою милую головушку посетили сомнения - гадко ухмыльнулся старший
- Ты не ответил на мой вопрос. Как ты собираешься наказывать её? - прямо смотрела она на него
- Обобщенно говоря: она лишится всего, что доставляет ей радость. Никто не будет счастлив, пока несчастен я.
- Пока несчастен ты? Звучит жутко - она опустила взгляд, сжимая лямку портфеля
- Если ты, маленькое светлое солнце*, присоединишься ко мне, то никто не будет счастлив, пока несчастны я и ты - пожал он плечами и улыбнулся, замечая крышу черного глянцевого автомобиля, который подъезжал к воротам школы
- Я..я..мне просто одиноко...и..- промямлила она неуверенно, пока машина остановилась перед Ханом
- Ты не одинока, тебе просто скучно, а мне всегда весело, Чон Суа. Со мной в компании нет такого слова - он вновь хитро ухмыльнулся и открыл заднюю дверь, приглашая девушку не только внутрь автомобиль, чтобы довезти до дома, но и сразу приглашая в его "команду". Из-за того, что она поняла этот жест, она застыла, думая и понимая, что либо сейчас, либо никогда.
Она села. Со словами я подумаю и скажу тебе.
Туен, что ждал Суа у ее дома, был бы слепым и глухим, если бы упусти то, что его девушка приехала на чужой машине домой, а еще хуже, на машине Хан Джисона. Со стоял шокированный, пока Джисон кивал его девушке и та сделала то же самое, будто прощаясь. Она смотрела ему вслед, а после подошла к своей двери, в это время и подбежал Туен, который схватил Суа за ладонь.
- Суа, милая, почему ты приехала с этим гадом? Что происходит? - забеспокоился Туен, пока девушка не могла даже поднять взгляд
- Это не так уж и важно, забудь - она аккуратно выдернула руку и открыла дверь, входя внутрь, а за ней и старший, закрывая за собой входную дверь
- Не так уж и важно? Забыть? Моя девушка приезжает домой в машине какого-то ублюдка и ты говоришь мне, что это неважно? - чуть громче сказал парень, но после резко выдохнул и взял девушку за руку, гладя тыльную сторону ее нежной ладони своим большим пальцем.
- Дорогая, не думай, что я обвиняю тебя в чем-то нехорошем. Я полностью доверяю тебе, но очень сильно боюсь потерять. Пожалуйста убери все мои противные догадки и объясни мне то, что ты делала у него в машине. Почему он подвозит тебя?
- Ты именно это сейчас и делаешь, Туен. Противные догадки? Ты подозреваешь меня в измене? Вовсе не доверяешь мне. Я же сказала, что в этом нет ничего важного или серьёзного. Он просто проявил вежливость, я устала и согласилась. Что с тобой не так? - с обидой в голосе спрашивала она. Ей было безумно больно от того, что он мог подумать о таком, ведь знал, что такой придурок не сравнится с ним, но в данный момент, он проявил недоверие к ней. Она не может допустить второго удара.
- Я не это имел ввиду. Пожалуйста, успокойся. Давай поговорим спокойно
- Быть спокойной? Ох, у тебя это отлично получается, дорогой. У тебя все так шикарно! Тебя же не считают пустым местом, тебе же не одиноко! Тебе прекрасно Туен, а мне нет! Я устала! Ты должен быть на моей стороне, ты должен быть рядом со мной, когда ты так мне нужен!
- Суа, вы обе мне близки, я..
- Но она не должна быть тебе близка больше, Туен, понимаешь? Не должна! Чо Ри отказалась от меня, потому что глупышка Юн и я больше не вместе, но ты..! Ты не можешь сделать этого! Ей больше дорога она, чем я. А что насчёт тебя? Ты мой парень, ты не можешь сказать, что не можешь выбрать между мной и Джи Юн!
- Суа, вы слишком резко оторвали связи, вы обе правы и...
- Вот! Вот почему мне одиноко! Ты не на моей стороне. Ты судишь по справедливости, но ты должен автоматически..забудь..- слезы катились по ее щекам, когда она высказала дрожащим голосом все, что так долго копилось в ней.
- Я никогда не делала что-то ужасное. Так почему она счастлива, когда я несчастна. Ты обещал быть моей крепостью, Туен, и что? Кирпич твоей стены треснул? Ты больше не укроешь меня? Ты сказал, что я не буду плакать, что будешь рядом, но теперь даже ты не даришь мне тепло. Мне холодно, я схожу с ума..- плакала она, пока Со прижимал ее к себе, гладя по волосам и стуча по спине. Он пытался подарить ей тепло, но она не чувствовала его. Он лез из кожи вон, но это было не то, что надо. Он перестал быть внимательным, принципы закрыли ему глаза.
Справедливость не всегда является правильной.
- Милая, тебе нужно отдохнуть..- он поцеловал ее в лоб, поднимая на руки и укладывая на ее кровать
- Это не то, что мне нужно услышать. Совсем не то - разочарованно сказала она, позволяя еще одной слезинке прокатиться по щеке от того, что она никак не может достучаться до парня
- Что мне нужно сказать? - он схватил ее за ладонь, ожидая ответ, а в голове прокручивал моменты, которыми она недовольна
- Ты действительно ничего не понял, верно? До тебя правда ничего не дошло? - она устало закрыла глаза и выдернула руку из его руки
- Я...
- Давай расстанемся, Со Туен - проговорила четко она, решая перестать бороться, Туен все равно ее не поймёт, ведь просто не хочет. Больше не любит так, как раньше.
- Нет, Суа, пожалуйста. Я сделаю, я пойму, что не так, я исправлюсь
- Просто оставь меня.
- Ты бросаешь меня, потому что я не понял, что тебе нужно, правда? Я обдумаю все хорошенько и скажу тебе. Суа..
- Туен, я просто больше не хочу любить тебя. Я слишком устала, во мне больше не осталось любви. Уходи.
- Суа...милая..
- Пожалуйста..- она повысила голос, глядя на парня заплаканными глазами, он вздрогнул и опустил взгляд, направляясь к двери
Парень вышел, а Чон после того, как услышала хлопок двери, достала телефон и поглядывала на номер Хана, который он дал во время поездки пару минут назад. Немного подумав, она все же набрала его и получила мгновенный ответ и хриплый голос тут же ударил ей в уши, когда она озвучила свой вердикт.
- Я согласна
- Это было очевидно, светлое солнце*. Ты станешь сильнее.
- Ты ведь просто будешь манипулировать мной, да? Используешь меня для своих целей?
- Если человек не может управлять собой, то им управляют другие. Ты научишься управлять собой и будешь благодарна, что именно я использовал тебя, потому что я сделаю это взаимовыгодным.
- Плевать, просто сделай уже что-нибудь - он скинул трубку, бросая последний взгляд на дом девушки из окна своего автомобиля и довольно улыбался, глядя на то, как расстроенно удаляется ее парень, но как предполагал Джисон, уже бывший парень.
- Езжай домой - сказал он и водитель нажал на педаль газа, наконец покидая двор Чон
***
- Пожалуйста, мама! Папа! Молю вас, очнитесь! Папа, я правда съем твой несчастный тофу, только очнись! - трясла их в истерики Шин, пока ехала вместе с родителями на машине скорой помощи.
Профессионалы, что ехали с семьей Шин всячески пытались поддерживать биение их сердец, которые работали из последних сил.
На лице не осталось сухого места, мысли спутаны, а душа желает только одного: видеть маму и папу рядом. Она не готова терять их, они не могут пропустить самые важные периоды ее жизни. Они должны быть с ней, когда она поступит в университет, добьется успеха в жизни, выйдет замуж и родит двух детей: мальчика и девочку. Они должны праздновать в будущем большой семьей новый год, дни рождения и все существующие праздники, собираться вместе и смеяться без повода, но даже несмотря на все ее мольбы, никто из них не открывал глаза, не начинал смеяться, твердя о том, что все это было глупой шуткой.
Машина остановилась у входа в больницу, пациентов сразу отправили в операционную в надежде спасти жизни родителей несчастной девочки, которая вцепилась в рукав главного врача, который и командовал. Она трясла его за руку, не прекращая плакать и говорить о том, что она не может потерять их, что нет у нее никого, кроме них, что они должны спасти их. Заверив девушку в том, что все будет в порядке, он смог отлепить ее от себя и еле усадить на стулья, а сам побежал на операцию.
Она качалась из стороны в сторону, а после наконец встала, не в силах сидеть на месте. Сотни мыслей кружились в голове, заставляя чувствовать давление и пульсацию, будто мозг сейчас размажется по стенкам черепа, но ужасно кошмарные соображения будут крутиться в голове без конца, не зная ни передышки, ни милости по отношению к хозяйке. Шин сжимала голову руками, жмурила глаза, гладила себя по волосам, пытаясь успокоить и принять то, что все будет в порядке и что возлюбленный ни к чему не причастен, но слова мамы крутились в голове, словно заклинание: самое ужасное, самое больное, самое мерзкое и самое непростительное.
Он просто не мог так поступить с ней.
Она видела блеск в его глазах и слышала биение его сердца, когда он был рядом с ней, чувствовала тепло его рук и искренность. Видела его настоящую улыбку, которую она и вызывала, то, как он старался меняться для нее. Это не может быть правдой, мама, пускай и впервые в жизни, но ошиблась.
Это же не так, да? Почему тогда она назвала его имя? Может, потому что Хенджин и правда ублюдок и обманул меня? Нет, этого не может быть, это недоразумение! Он втерся в мое доверие и ударил в спину! Это был его план! Но его глаза излучали сияние! Стоит изучить лучше анатомию глаза, там негде появиться излучению! Мне надо очнуться! Я под любовными чарами! Но он изменился! Он причинил вред моим родителям! Они могут умереть! Нет, нельзя! Я не могу остаться одна! Они умрут! Я останусь одна! Хенджин предал меня! Он чудовище! Он сделал это!
Девушка медленно сползла по стене больницы на пол, сжимая в руках корни своих темных волос. Истерика, боль, шок, обида, злость - заставляли разум помутиться и перестать адекватно мыслить. Хотелось лезть на стену, лишь бы выключить это. Выключить эти надоедливые и убивающие мысли, эту боль внутри, эту обиду. Но даже врачи не могли ей ничем помочь, она в безвыходной ситуации, ей придётся смириться с этим и от понимания этого, она сходила с ума еще больше.
Табличка над операционной показывала, что прошло всего 47 минут с того момента, как они пришли сюда, но эти 47 минут длились для нее, как вечность. Как дни, недели, месяца и годы. Она не могла и не хотела терпеть это, она хотела спокойно придти домой, покушать с родными и лечь спать.
Сначала вылетел первый нервный смешок, после второй и третий, пока это не превратилось в истерический хохот, заполняющие щели каждой стены в этой чёртовой больнице, в которую она попала. Она ненавидела это место, и была убита тем, что оказалась здесь из-за тех, кого любит. Ее смех становился громче, пока не стал привлекать слишком много нежеланных взглядов, которые сначала даже пустили мысль, будто девушку что-то очень рассмешило. Но в какой-то степени они и были правы, ей было безумно смешно. Смешно от самой себя. От собственной жалости, безрассудства, доверчивости и наивности, беззащитности и оттого, насколько сильно можно разочароваться. Есть ли у разочарования дно, потому что, кажется, Шин Джи Юн дотронулась до него. Глаза Хван Хенджина - бездна, которая привела только к плохому, на дне океана нет ничего, что не доставит тебе боли и не может тебя убить.
Океан любви не исключение.
Она так долго смотрела в эту бездну, что она посмотрела на нее в ответ.
Работники, посоветовавшись с главным врачом, решили успокоить "жизнерадостную девочку", давая ей выпить таблетку несильного успокоительного, который хотя бы поможет ей сидеть спокойно, без сил. По закону они не должны этого делать, но человеческое милосердие и сострадание готово преодолевать любые черты.
- Уберите руки! Что вы пытаетесь сделать! Все прекрасно! Просто замечательно! - вырывалась она, когда двое из работников крепко сжимало ее ладони в знак поддержки и силы, пока третий пытался дать ей эту таблетку с водой.
После многочисленных брыканий и отказов, им все равно удалось сделать задуманное, через пару минут из-за этого Джи Юн успокоилась и ей предложили лечь на одну из коек, на что она спокойно отказалась и стала ожидать.
Секунды сменялись минутами, а минуты часами, пока врач не вышел из палаты, глядя на девушку, она тут же подбежала к расстроенному доктору, который стоял и не мог сосредоточиться на ее заплаканных глазах, стараюсь отвести или вовсе опустить свой взгляд.
- Я их единственная дочь, Шин Джи Юн, можете говорить мне все, доктор. Скажите мне, с ними же все в порядке.
- Госпожа Шин, мы сделали все, что в наших силах..
***
Автомобиль остановился у ворот дома семьи Ли, а из неё вышли и члены семьи, кроме Ли Минхо, который прилетел немного раньше. Феликс всю дорогу пускал взгляд на подарочный пакет, в котором находится сюрприз для Джи Юн. Дорогие часы лежали в ней достаточно долго, по мнению парня и ему не терпелось отдать их поскорее. Первым вышел Хен Су, тут же что-то говоря одному из охранников.
- Выясняй куда и когда идет Со Че Ён, следи за ней, передай это остальным - работник кивнул, пока глава семейства стал ожидать свою любимую жену.
- Милый, что-то не так? - приторным голосом спрашивала женщина, подходя к старшему
- Все в порядке, дорогая, пойдём внутрь. Феликс, не отставай, через пару часов нам предстоит появиться на выставке - семья Ли была приглашена на выставку, которая устраивала одна из художница Кореи, чтобы представить творческим людям свои работы.
- Пап, а Минхо тоже будет там? - поправляя рюкзак на плече, подходил он к матери и спрашивал
- Ему не нравятся такие места - сдержанно улыбнулся Ли, входя во двор
- Ох, почему? Я думала, что Минхо втайне питает восхищение к искусству - удивилась Со, глядя на мужа
- Это не так - коротко ответил старший, входя уже в дом.
Пару часов прошли незаметно, пока семейка тщательно готовилась к вечеру. Минхо не появлялся в доме, однако про приглашение на выставку хорошо знал. Младший Ли же писал сообщения Джи Юн о том, что он в Корее и он ждет их встречи, но удивлялся тому, что девушка не отвечает ему. Естественно, в это время она еще гуляла с Хваном и не хотела ни на что отвлекаться. Когда члены семьи Ли были полностью готовы, то вышли из дома.
Новая семья Ли Хен Су. В нем нет ничего старого, нет Минхо, нет Хэ Джи, но самого старшего это мало волнует. Кажется, что он заменил их: любимую жену и единственного сына. Он улыбался, словно ничего и не было, смотрел на Че Ён так, будто не он 13 лет назад сценировал убийство своей первой жены, которую даже любил сильнее, чем вторую. Он выглядел слишком счастливо. Настолько, что это казалось просто неправильным, несправедливым. Он должен был страдать всю свою жизнь за то, что оставил своего сына без матери, отнял у него единственное родное, вырвал и растоптал его детское сердце, а что еще хуже, так это переложил на него свою вину, обрекая ребенка на вечные страдания и захлебывания в вине, которой вовсе нет. Виноват. Виноват. Виноват. Ли Хен Су виноват. Во всем виноват. Во всем.
Но сын и понятия не имел, сидел у Хан Джисона, который был так же приглашён на эту чертову выставку, но собирался отлично повеселиться, прежде чем опоздать на мероприятие. Хан Джисон и Ли Минхо выжидали, пока обитатели дома уйдут, чтобы напасть. Когда вокруг стало чисто, они вышли из автомобиля Джисона, заходя сразу на территорию дома Ли. Они неспеша, весело и задорно смеясь, подошли к гаражу, где стояла новенькая красивая глянцевая красная машина мачехи Ли. Они переглянулись, пуская хищный взгляд на дорогой автомобиль.
- Обкидаем ее яйцами? - говорил Хан, пока в глазах бегали чертики и адреналин зашкаливал от предстоящего развлечения
- Грех едой кидаться. Возьми молоток - уверенно произнёс Ли с целью уничтожить в пух и прах автомобиль Со, как объявление о мести
- Воу, чувак! - рассмеялся Джисон, не заставляя того повторять это во второй раз и хватая в руки инструмент, который взял из гаража
- Я же могу сделать это первым? - поднял он его в небо и застыл, глядя на старшего
- Давай, псих! - дал сигнал Минхо, заливаясь смехом и ожидая удара.
Хану второй раз повторять, как обычно, не надо. Первый удар пришёлся по капоту, оставляя за собой огромную вмятину, дальше в зеркала. А после они уже и не смотрели, просто били туда, куда было возможно. Громкий, соблазняющий на пакость, смех разливался в воздухе, словно мелодия, которая так давно была забыта, а теперь вновь найдена. Удары раз за разом становились сильнее, пока на машине не осталось ни одного цельного места. Кроме свалки, эту тачку больше ничто не ждет. Запыхавшиеся парни дали друг другу пять, а после разошлись. Джисон на выставку, где его уже ждут родители, а Минхо в дом, пить чай с шоколадным печеньем.
- С ума сойти! Все как по маслу! Как же весело, черт возьми! - хохотал Хан по пути, не в силах остановиться, он периодически вытирал слёзы, что появились от длительного смеха.
Ему пришлось прийти в себя, когда он был уже на месте. С прежней улыбкой он вошел в светлое здание, полностью внутри обставленное картинами, которые никак не впечатляли Джисона, но приходилось улыбаться и делать вид, будто ему все нравится и рад провести своё время здесь, а не в, каком-нибудь клубе среди красивых девчонок и выпивки. Он подошёл к родителям, что мило подозвали его. Художница была знакома с семьей Хан и решила, что обязана пригласить их на такое важное мероприятие, а те с радостью согласились.
Хван Йеджи была талантливой, умной и красивой девушкой, что приглядывала за своим отцом, зарабатывая на жизнь не только своими шедеврами, но и простой работой официанткой в одном из кафе Сеула. Она уже знала достаточно о семейке Хан, хотя они и сами об этом не догадывались. Так же часто видала Хан Джисона вместе с Су Со Хен, ведь жила по соседству и слышала, как он называл ее матерью, знала о том, насколько он ненавидит Феликса Ли, ведь во время разговора Хана с Су Хен старая дверь скрывала не все тонкости их беседы и громкие можно было услышать, стоя рядом с ветхим забором, который был раньше.
А в целом, она знала много секретов людей, которые присутствовали здесь. Грязный секрет Ли Хен Су не стал исключением.
Хван Йеджи жаждала справедливости.
Хан, учтиво поздоровавшись с красивой художницей, смог выдержать ее любопытный хитрый хищный взгляд и нашел глазами Феликса, который стоял один перед картиной, на которой был изображён человек, сидящий на траве на краю обрыва, свесив ноги. Рядом росло большое дерево, на ветке которого были качели, но одна из веревок, которые были прикреплены к широкой доске, которая заменяла пластиковое сиденье современных качелей, было оторвана. Веяло от нее невероятной пустотой, подавленностью и отчаянием. Недолго думая, он перевёл взгляд на Хен Су, который смеялся вместе с женой, глядя на картину огромного пустого кресла, напоминающего царский трон, посреди цветущего поля.
- Скучаешь по своему отцу? - невзначай будто бросил Хан, тоже присматриваясь к картине в дорогой рамке
- Как можно скучать по тому, кого не знаешь? - усмехнулся Ли, приподнимая бровь и глядя на друга
- Рад тебя видеть, псих
- Не представляешь, какой восторг испытываю я от твоего появления, дружище! Я невероятно соскучился! - он похлопал на спине младшего, поворачиваясь корпусом к нему
- Но все же думаю, что ты не прав, маленький глупенький солнечный мальчик - Хан улыбался, намекая то ли на веснушки Феликса, то ли на его блондинистые волосы, то ли называя его человеком с синдромом Дауна. Йеджи внимательно наблюдала за ним, думая когда можно будет его увести. Естественно, когда тот наиздевается и ему станет скучно.
- О чем ты? - улыбнулся блондин, повторяя движение за Ханом
- Думаю, твой отец очень счастлив. - он приблизился к его уху и положил руку на его предплечье, немного сжимая.
- Ведь отец это не тот, кто создал, а кто воспитал, верно? - ухмыльнулся Джисон, пока Феликс думал над его словами с полным непониманием
- Что ты.. - начал было Ли, но Хван перебила, лучезарно подходя к парням
- Извините, Хан Джисон. - проговорила она, немного кланяясь обоим, а они так же в ответ
- Здравствуйте, я Хван Йеджи. - представилась она Феликсу, пока тот мило улыбался ей
- Ох, вы тот, кто создала эти картины. Феликс Ли, рад знакомству. Ваши картины произвели на меня хорошее впечатление, вы хорошо потрудились. Особенно приглянулся «Обрыв». Прекрасная работа - начал поддерживать диалог Ли, но та постаралась его закончить
- Вы мне льстите. Мне нужно больше стараться, но я искренне признательна тому, что моя работа вам запомнилась. Однако прошу меня простить, я бы очень хотела показать одну из работ господину Хану.. вы не против? - под конец она уже и обратилась к самому Хану, который все это время стоял рядом
- Пройдёмте - он кивнул, соглашаясь и улыбаясь.
- Конечно, не стану вас задерживать - вежливо ответил Феликс, вновь возвращаясь к рассматриванию искусства
- Вы что-то хотели - напомнил Хан, когда те отошли к дальней картине.
«Слава». На ней изображён мужчина посреди пустой комнаты без какой-либо мебели. Без двери. Лишь одно окно, покрытое темными рваными занавесками, сквозь которую проходили маленькие лучи света. Вместо люстры с грязного потолка свисала петля, в которую мужчина пытался всунуть голову. Он стоял босиком, грязными ногами, на низкой табуретке, с поломанным ножками. На нем серый большеватый потертый свитшот и темно-синие брюки, что были ему уже малы, ведь не доставали даже до щиколотки.
- Догадываетесь почему картина названа «Славой»? - спросила художница, изучая свое творение вновь и вновь
- Было бы интересно узнать истинный посыл, а не строить догадки - нет, ни капли интереса, вести такие беседы невероятно раздражало, но девчонка была слишком уж миленькой, чтобы ее обидеть
- Человек в грязи. У него нет ничего. Вот до чего доводит слава. - она бросила мимолетный взгляд на Хен Су, который беззаботно разговаривал с другими гостями, но это не осталось без внимания Хана и девушка это знала. На это она и была нацелена. На то, что он заметит такой жест.
- Он может сверкать при людях, но вот чего он достоин на самом деле - она кивком указала на петлю
- Из-за своей алчности и эгоизма люди пачкаются с головой в грязи в погоне за славой.
- Как занимательно - отвечал Хан, а после того как она повернулась полностью к нему, сделал то же самое
- Мой отец — убийца - резко сказала она, а парень удивился, глядя ей в глаза
- Почему вы говорите мне это? Вы прекрасно осведомлены о том, кто такие мои родители
- Он отсидел свой срок, понёс наказание, но действовал не один. Как вы думаете, справедливо ли то, что один получил наказание за свое преступление, а настоящий монстр остался безнаказанным?
- Госпожа Хван, я ценю ваше доверие и признаю, что вы пробудили во мне интерес, однако попрошу вас говорить яснее.
- Я не буду тянуть. Я знаю страшный секрет одного из присутствующих, ты очень хорошо знаком с этим человеком - сразу переходя на ты, сказала она и заметила появившийся огонек в глазах собеседника. Он догадался.
Понял, что монстр среди нас.
Светлое солнце* - значение имени «Суа»
_________________________
Спойлер к следующей части:
- У нее уродский вкус
- Ты урод