Безумец

Он обхватил руками подушку, крепко прижав её к своему разгоряченному телу.Он нежно водил пальцами по мягкой ткани, с губ лился прерывистый шёпот, не позволяя тишине безраздельно властвовать в разгромленной квартире.Через щели в плотных занавесках в комнату проникал тусклый поток света, дюйм за дюймом приближающийся к кровати.У него вырвался короткий стон, вдоль позвоночника прошла дрожь, затронув каждый позвонок и быстро добравшись до поясницы.

Он касался холодным носом тыльной стороны пламенеющей ладони, его сухие от жара губы блуждали по краям подушки.

Его безостановочно бил озноб, он изо всех сил смыкал челюсти, чтобы ничто вокруг не было потревожено его стонами.А за решёткой его грудной клетки пробуждалось и нарастало желание, делая невозможным покой и порядок в его мыслях.

Его мысли.Она? Конечно, ничего не изменится.В его мыслях есть место лишь для неё.Для неё одной.

Она не была божеством для него, но её красота срабатывала как детонатор, мгновенно сбивающий его сердце с заданного ритма.А оно неслось вскачь, заставляя его страдать от чувства, которое уже давно нельзя было назвать любовью.Она убила в нём любовь, осталось лишь желание, рвущееся на свободу, натягивающее верёвки, названные нервами.

Вот он снова на коленях, упав с застонавшего каждой своей пружиной матраса.Его руки в поисках опоры слепо шарят по полу, сплошь усыпанному пёстрой пылью стёртых в порошок, раздробленных на мельчайшие крупицы дисков.Пальцы отчаянно хватаются за шторы, с противным скрежетом гардины отходят от стены и обрушиваются на его обнажённую спину.

Ни звука не раздаётся из-под рухнувшего занавеса.Он медленно выпрямляет ноги, и кусок гардины падает с его плеча.С тихим щелчком он расправляет плечи и бросается к окнам, распахивает их настежь, приглашает внутрь одиноко стучащий по стеклу дождь. Пронизывающий ветер вторгается в помещение, поднимая в воздух обрывки порванных ранее страниц и фраз, ровным шрифтом отпечатанных на бумаге.

Воздух морозом дотрагивается до его лица, проводит по лохматым, растрёпанным волосам, путается в них, и тихий шёпот осени звучит в его ушах, подбираясь всё ближе.

Он вдыхает в себя свежесть и тоску этого дождя, ливня, который никто не хочет впускать в свою жизнь.

Один вдох обрывается, за ним следует второй, третий.Увидеть её, прикоснуться к ней, подойти ближе, ещё ближе, ощутить её дыхание, вдохнуть её запах вместе с ядом взгляда безразличных глаз.

Почувствовать её обжигающее тепло, электрическими разрядами пробегающее по натянутым как струны мышцами.

Влекомый своими фантазиями он, спотыкаясь об обломки своего прежнего "я", добрёл до ванной.Из неоткуда за ним следовал взгляд его грешных мыслей.Он прошёл мимо кухни, недавно ставшей кладбищем для его сомнений, поднял брошенную в коридоре куртку и накинул на голое тело, небрежно застегнув молнию.

Хлопнула дверь, и он скрылся из виду, проглоченный темнотой подъезда.Стук торопливых шагов по лестнице сменился привычной тишиной.С улицы повеяло прохладой наступающего вечера.

Редкие прохожие шарахались от человека с дикими глазами, чёрным силуэтом скользящего по блестящим от воды улицам.

Капли барабанили по мостовой, распугивая последних смельчаков, так не вовремя покинувших свои дома.Только ветер не торопился разгонять тучи и освобождать задыхающееся в тумане небо.Он шумел в верхушках деревьев, срывая с них ненавистную листву.

Несчастный ветер, предавший небеса, чтобы раствориться под  безжалостным градом из осколков разбитого дождевого хрусталя.

Чужой подъезд, знакомая лестница, по которой он не раз проходил, томимый расставанием с ней.Это было так давно, но и кажется,так недавно он был здесь.

Дверь, как единственная преграда, отделяющая его от неё, выросла перед ним.Он заглянул в тёмный глазок, начертил на дереве непереводимое послание и нанёс первый удар.Затем второй и третий, четвёртый и пятый.

Невидимые путы сдавливали горло, на костяшках отпечатался временный рисунок, надолго въевшийся в повреждённую кожу.

Он привалился спиной к двери, держась за ручку, на которой чувствовал невидимые следы её прикосновений.Он знал-она там.

На грохот, доносящийся из темноты никто не отозвался.Он опустился на каменный пол, до тупой, ноющей боли надавливая руками на взмокшие виски.

-Где же ты?!Где?!Где?

С кончика его носа упала одна маленькая капля, но этого было достаточно, чтобы заново разжечь в нём гаснущий огонь.Это было настоящее безумие.Это стало для него самым настоящим безумием, стало его  помешательством, шёпот которого становился криком, воплем, рождающимся в глубине его подсознания.

Её близость сводила с ума.Так близко и одновременно так далеко, как что-то недостижимое,Он пришёл за ней в бездну, из которой затем не будет возврата.

Он поддался ей, проиграл в этой неравной борьбе, не готовый покинуть её раз и навсегда.

Он был обречён на мучительное ожидание с их первой встречи.

И он будет ждать.

Он будет...

Он...

Отоприте же дверь одинокому дождю, что жаждет встречи с вами.