35
Чеён
– Алло.
– Чеён, привет.
Я отстраняю телефон от уха, чтобы ещё раз убедиться, что мне это не снится – на связи действительно Тэхен. И он звонит мне на личный номер и зовёт меня по имени.
– Да, Тэхен, привет. – Отвечаю я, зажав смартфон между плечом и ухом.
Мои пальцы продолжают набирать текст на клавиатуре ноутбука.
– Ты можешь говорить? – Уточняет он.
Его голос звучит глухо и неуверенно.
– Да, разумеется. Я в офисе. – Прекращаю печатать и снова беру в руку аппарат. – Ты по поводу интервью?
– Э… да…
Я не удерживаюсь от улыбки.
Сейчас он начнёт просить меня подкорректировать высказывания – свои или Юны, а я примусь объяснять ему правило «Вылетит, не поймаешь» – главное правило журналистики. Обычно это выглядит так: я перед беседой информирую собеседника о том, что веду запись (диктофон, видео, берестяная грамота). Это значит, что я обязуюсь внимательно выслушать и не переврать в своём материале ни одного его слова. Обязуюсь не вырывать из контекста, не переставлять местами вопросы и передать услышанное точно.
Интервьюируемый должен это понимать, как вынужденность сначала думать, а потом говорить , а не наоборот. Потому, что нет ни единого шанса на то, что можно будет вернуть сказанное – «слово не воробей», ну, и так далее.
– Я как раз занимаюсь твоим материалом. – Говорю я, откидываясь в кресле. – Ты хочешь ознакомиться с ним до публикации, да?
– Вообще-то, да… э…
– Тэхен , – я вытягиваю ноги и любуюсь острыми носами своих туфель, – ты же понимаешь, что я не могу устроить тебе «утверждение текста»? Максимум, что я могу – это поправить мелкие ошибки в построении предложений, а всё остальное – на откуп редактора, таковы правила.
– Да но…
– И мы вели видеозапись.
– Я не…
– И статью утверждает Джихе, а ты прочтёшь её в свежем номере. – Теперь я любуюсь своим маникюром. – Единственное, что я могу для тебя сделать, это прислать материал для ознакомления. Прочтёшь его, посмотришь, как будет выглядеть готовый вариант, подготовишься морально. Но… ты ведь присутствовал на беседе, так? Знаешь, что примерно выйдет в итоге.
– Чеён. – Голос Кима звучит серьёзно, даже почти траурно.
– Да?
– Я звоню не по поводу интервью.
– Правда? – Я выпрямляюсь, прочищаю горло.
– А… зачем тогда?
– Я хочу встретиться.
– С кем? Со мной? – Рискуя показаться тупой, уточняю я.
– Да.
Вот это поворот.
– И с какой целью?
– Нам нужно поговорить.
А вот это мне уже не нравится. Нехорошим предчувствием, как бетонной плитой, мне сдавливает грудь, становится тяжело дышать.
– Хорошо, заезжай в офис… – Я пожимаю плечами, оглядывая коллег, занятых каждый своей работой.
– Наедине. – Добавляет Тэхен.
– А это ещё зачем? – Восклицаю я излишне громко.
И на меня уставляются не меньше десятка пар глаз.
Чёрт!
Я ставлю локти на стол и опускаю голову, пытаясь закрыться от них:
– Зачем тебе разговаривать со мной наедине?
– Ты поужинаешь со мной? – Отвечает вопросом на вопрос Тэхен.
– Я? С тобой?! – Шепчу я. – Ты что, с ума сошёл, Ким… Ким… – Мне приходится отвернуться к стене. – Никуда я с тобой не пойду!
– Брось это, Чеён. – Теперь его голос звучит мягко. – Нам не из-за чего воевать. Я просто хочу посидеть с тобой в приятном месте, поговорить по душам, вкусно поесть, узнать, как твои дела.
– Мои дела ? – Кричу я шёпотом, закрыв ладонью динамик от посторонних. – Какая тебе разница, как мои дела? Мне вот, например, насрать, как твои дела, и тебе тоже должно быть всё равно. Мы разошлись. Всё! Точнее, не так – это ты бросил меня!
– Да, и мне очень жаль. Поверь.
– Ну, уж нет! Нас с тобой ничего больше не связывает, Ким… Нас ничего не связывает! Что тебе от меня нужно?
– А вот тут ты ошибаешься, Чеён. – В трубке шуршит от его тяжёлого дыхания. – Нас связывает наш будущий ребёнок, дорогая, и об этом мы должны поговорить.
«Что?!» Какая я ему «дорогая»?! Пусть зовёт так свою Юну! Мне дурно.
Мне нужно на свежий воздух.
– Что?! – Я вскакиваю, сбиваю на ходу корзину для бумаг и выбегаю в коридор. Мне плевать, что коллеги будут шептаться обо мне за спиной, плевать, что они подумают, я просто лечу по коридорам в другой конец здания, чтобы там никто не помешал мне орать на этого придурка Тэхена. – Что ты сказал?! Наш ребёнок? Наш?!
– Так я и сказал.
– Да ты не имеешь к нему никакого отношения! И об этом нечего разговаривать. Он вообще не твой! Ты ему никто! Во всех смыслах никто!
– Я понимаю, что был не прав. – Слышится голос Тэхена.
Он спокоен и решителен, и это выводит меня из себя ещё сильнее. Я чувствую, как леденеет в желудке, как ноги перестают слушаться, и как нарастает гул в ушах. Я наваливаюсь на стену и заставляю себя дышать.
«Дыши, Чеён, дыши. Вдох, выдох! Вдох, выдох! Это тебя не сломит!»
– Но я обещаю всё исправить. – Добавляет Ким. – Давай встретимся и всё решим.
– Что решим? Ты что, обкурился? – Стону я. – Нам нечего с тобой решать, Тэхен.
– Я знаю, что ты очень сердишься на меня. Но позволь…
– И больше мне не звони! – Выпалив это, я сбрасываю звонок и закрываю глаза.
Моя грудь продолжает ходить ходуном от частого дыхания.
«Дыши, просто дыши»…
Чонгук: «Жду тебя на улице»
Я: «Скоро буду!»
Чонгук: «Встретимся у выхода»
Меня охватывает необыкновенное волнение. Мы заранее не договаривались о встрече, но как же приятно, что он приехал! Значит, скучал!
Я моментально забываю обо всех невзгодах. Бегу в уборную, поправляю причёску, макияж, затем возвращаюсь в офис и доделываю свою работу.
Труднее всего усидеть на месте, гипнотизируя часы. До конца рабочего дня остаётся всего пять минут, и это время превращается для меня в настоящую пытку. Мы с Чонгуком не виделись чуть больше суток, но, кажется, прошла вечность. Мне не терпится увидеть его и обнять!
– Куда намылилась? – Спрашивает Дженни, подходя к моему столу.
Её не парит, что рабочий день официально ещё не окончен. Она выключила компьютер ещё десять минут назад и уже разгуливает по офису в плаще.
– Не волнуйся, не на встречу с Тэхеном. – Отвечаю я, выключая ноутбук.
– Вот и правильно. – Кивает подруга. – Не стоит идти у него на поводу. Ты на этого хмыря надышаться не могла, в глазки ему заглядывала, всячески ублажала, а перед этой Юной ему самому стелиться приходится. Сравнение, как говорится, не в её пользу. Вот и вспомнил, гад, что у него ребёнок будет! Козлина недоделанная!
– Тс-с, – прошу я. – Можно не орать о ребёнке на весь офис?
– Слу-у-ушай. – Тянет Дженни, перехватывая мой взгляд в карманное зеркальце. – А чего это ты так волнуешься? Не на свидание ли с доктором Красавчиком собралась?
Я прячу зеркальце в сумочку.
– Собралась.
– Ух, ты! – Она трясёт рукой, будто обожглась. – Надеюсь, ты надела свои новые, счастливые трусы?
– Дженни! – Испепеляю её взглядом.
Если весь офис и не услышал о счастливых трусах, то Мандук уж точно: он даже повернулся к нам левым ухом – оно у него сильнее оттопырено и используется как локатор по сбору шпионских данных.
– Срочно бросай всё и беги к доктору! – Приказывает подруга.
– Ещё две минуты до конца. – Отказываюсь я.
Если Барракуда застанет меня удирающей до официального окончания смены, то затянет к себе в кабинет и будет там отчитывать до полуночи. И зачем, скажите, мне это «удовольствие»?
– Как бы док не отморозил там себе всё самое важное, пока ждёт тебя. Говорят, на улице резко похолодало. – Улыбается Ким. – Ночью обещают ноль градусов.
– Да ну тебя! – Смеюсь я.
А сама представляю, как Чонгук переминается с ноги на ногу у входа. Да что за глупость? Наверное, в машине сидит, ждёт, а там тепло. Блин, а ведь я тоже на своей сегодня приехала. Мне её что теперь, на парковке бросить?
– У меня есть для тебя ещё один полезный совет, Чеёна. – Добавляет Джеймс. – Целуйся со своим красавчиком, сидя. Говорят, что беременным нельзя долго смотреть вверх.
– Серьёзно? Что, шея затечёт?
– Нет, можно в обморок упасть. Точно тебе говорю.
– Я и так каждую минуту рядом с ним в обмороке. – Признаюсь я. – Не понимаю, как быстро время пролетает. Вот мы что-то говорим, вот смотрим друг на друга, смеёмся, волнуемся, а потом бах – и уже нужно расставаться.
– Так предложи ему съехаться. – Пожимает плечами Дженн. – В смысле не сейчас, а на следующем свидании!
Сказав это, она ржёт.
– Ха-ха. – Я встаю и толкаю её в бок. – Как смешно! Да мы ещё даже толком не знаем друг друга. – И перехожу на шёпот. – Мало того, что я беременна от другого, так этот другой теперь неизвестно чего хочет от нас с ребёнком! Я даже не представляю, как отреагирует Чонгук, узнав о том, что объявился мой бывший! Зачем ему все эти проблемы?
– Как зачем? Из-за тебя. – Мечтательно улыбается Дженни. – Или ты боишься, что он сбежит?
– Не знаю. – Отвечаю я, собирая вещи.
– Всё ты знаешь. – Говорит она.
– Если уж твоего красавчика не отпугнуло главное обстоятельство, то вряд ли отпугнет что-то ещё!
– Тс-с, – напоминаю я. Накидываю пушистое пальтишко, беру сумочку и целую Морозову в щёку. – Всё, я побежала.
– Беги-беги! – Специально громко кричит Дженни мне в спину. – И не целуйся долго на морозе! Помни про шею!
– Вот же коза…
...
– Привет. – Чонгук, и правда, стоит у входа.
– Привет, – смущённо отвечаю я, приближаясь к нему.
На его лице робкая, но ослепительная улыбка.
За секунду я проворачиваю в голове все возможные вопросы: он поцелует меня при встрече? Или я должна его поцеловать? Стоит ли вообще целоваться на людях у собственного офиса? Что делать?
Но все мои сомнения напрасны.
Обняв за талию, Чон решительно притягивает меня к себе и целует. Его губы прохладные, мои – горячие. Это придаёт пикантности нашему поцелую, и у меня привычно кружится голова.
Если он будет вот так встречать меня с работы каждый вечер, я готова вкалывать без выходных и праздников, клянусь!
– Прогуляемся? – Чонгук берёт меня за руку.
– Конечно.
Я тону в невесомости. Падаю, парю, лечу, таю. Мурашкам, захватившим мои спину и руки, становится тесно под пальто, поэтому они выбираются наружу и щекочут шею. Вот уже всё моё тело в мурашках, но мне та-а-ак хорошо, что трудно подобрать слова, чтобы выразить это состояние.
– Как ты сегодня себя чувствуешь? – Спрашивает Чон.
Как? Да я иду по дорожке под руку с высоким красавцем, на которого все встречные девушки головы сворачивают! Как я могу себя чувствовать? Я счастлива и пьяна!
– Спасибо, доктор, хорошо. – Краснею я.
– А я не как врач спрашиваю. – Смеётся он.
И я крепче сжимаю его руку. Мне нравится происходящее. Нравится, как он смущается, нравится его забота, нравится, как мы идём по улице и выдумываем темы для разговора, чтобы узнать друг друга лучше.
– А как кто? – Взволнованно интересуюсь я.
Он не раздумывает долго:
– Как твой мужчина.
О. Боже. Мой.
Кажется, я перевозбуждена.
– Звучит серьёзно. – Моё лицо озаряет несмелая улыбка. – Слушай, выходит, мне повезло? Встретить мужчину твоего возраста, не обременённого отношениями. Как так получилось, что ты всё ещё одинок? Ты любил кого-то? Тебе что, никогда не хотелось семью, детей? Или…
Я прикусываю язык, видя, как меркнет его лицо. Что ж я за дура-то такая, взяла и вывалила на него сразу всё?
Чонгук останавливается и сглатывает, а затем долго смотрит мне в глаза. Я жду, что он ответит на мой вопрос, а вместо этого он поднимает голову вверх и тихо произносит:
– Смотри, снег.
И точно! Лёгкий пушистый снежок красиво кружится в воздухе.
– Снег?
Неужели, мне не мерещится?
Снежинки, точно маленькие звёздочки, пляшут в сказочном, воздушном танце. Они лёгкие, но колючие: одна из них ложится мне на нос, легонько укалывает и тут же тает. Я продолжаю смотреть на небо, с которого кто-то словно вытряхнул перину: белые сверкающие пушинки падают и падают на нас уже хлопьями.
– Снег! – Смеюсь я. – Снег!
Ещё очень рано для этого явления, и, конечно, едва выпав, он тут же превратится в воду под ногами, но мы можем запечатлеть в памяти этот волшебный момент. Я подставляю руки, лицо, ловлю снежинки губами и улыбаюсь. Чонгук улыбается мне в ответ. На его чёрной шевелюре собирается целая шапка из снега. Он стряхивает её пальцами и смеётся.
Кажется, что всё вокруг меняется от этой красоты.
И даже мы.