Под кожей мафии

Дождь не прекращался.
Он бил по асфальту, по разбитым стёклам, по телам, которые остались лежать там, где закончилась их история. Влажный воздух был пропитан порохом и кровью.

Эмма стояла, тяжело дыша, всё ещё с пистолетом в руке. Пальцы дрожали, но не от страха — от перегрузки.

Слишком много за слишком короткое время.
Юнги был рядом. Ближе, чем нужно. Ближе, чем безопасно.

Он не отпускал её.
Его рука крепко держала её за запястье, словно если он ослабит хватку — она исчезнет.

— Нам нужно уходить, — тихо сказал он.
Но его голос звучал не как приказ.

Как просьба.

Она посмотрела на него.

— Ты ранен.
— Жив.
— Это не одно и то же.
Он усмехнулся, но без радости.
— Сегодня — одно.

Где-то позади снова раздались выстрелы. Не близко. Но достаточно, чтобы напомнить — они всё ещё в зоне боя.

— Машина, — коротко сказал он. — Там.

Они двинулись вместе.
Они ехали молча.

Дождь стучал по стеклу, дворники работали на пределе, но всё равно казалось, что дорога растворяется впереди.

Юнги вёл одной рукой.
Вторая — всё ещё лежала на её колене.

Сильно.

Слишком.

Эмма не убирала её.
— Кто это был? — наконец спросила она.
Он не ответил сразу.
Челюсть сжалась.
— Те, кого не должно было быть.
— Конкретнее.
Он выдохнул.
— Люди, которые не работают на Ча Ри… но и не против неё.
— Тогда кто?
Он посмотрел на неё на секунду.
— Те, кто наблюдает.
Эти слова повисли в машине, как холод.
— Наблюдает за чем?
— За нами.

Они остановились не в укрытии.
Не в старом мотеле.
Не там, где уже были.
Юнги свернул в сторону, к заброшенной парковке под мостом.

Тишина там была другой.

Тяжёлой.

Скрывающей.

Он заглушил двигатель.

Но не отпустил её.

Эмма повернулась к нему.
— Объясни.
Он провёл рукой по лицу, будто стирая усталость.
— Есть люди… — начал он, медленно. — Которые не вмешиваются. Пока не приходит время.
— Чьё время?
— Их.
Она нахмурилась.
— И сейчас?
— Сейчас они вышли из тени.
Её сердце сжалось.
— Из-за нас?
Он посмотрел прямо на неё.
— Из-за тебя.

Тишина.

Слишком плотная.

— Объясни, — тихо повторила она.

Он колебался.

Впервые.

И это было хуже любого ответа.
— Эмма… — его голос стал ниже. — Ты не случайна в этой истории.
Она почувствовала, как внутри что-то холодеет.
— Что это значит?
Он сжал её руку сильнее.
— Это значит, что тебя ищут не только они.
— Кто?
— Те, кто стоит выше.

Она отстранилась.

Впервые за всё время.

Не резко.

Но ощутимо.

— Ты знал?
Он не ответил сразу.
И этого было достаточно.
— Ты знал, — её голос стал жёстче. — И молчал.
— Я не был уверен.
— Не ври мне.
Он резко повернулся к ней.
— Я пытался защитить тебя!
— От правды?!
— От того, что убьёт тебя быстрее пули!

Тишина ударила снова.
Эмма смотрела на него, и в её глазах больше не было только боли.
Теперь там было недоверие.

— Ты решаешь за меня.
— Потому что ты не понимаешь, с чем мы имеем дело!
— Тогда объясни!

Он замолчал.
И это молчание было громче всего.

— Есть организация, — наконец сказал он. — Мы называли их «Те, кто наблюдает». Но это не название. Это… принцип.
— Они контролируют?
— Нет. Они ждут.
— Чего?
Он посмотрел на неё.
— Момента, когда можно вмешаться и забрать всё.
— И я им нужна?
— Да.
— Почему?
Он сжал губы.
— Потому что ты связана с чем-то, что принадлежало им.
Её дыхание сбилось.
— Я ничего им не должна.
— Это не важно.
Он наклонился ближе.
— Для них важно только одно — контроль.

Она отвернулась.

Мысли путались.

Слишком много.

Слишком быстро.

— Почему ты не сказал раньше…
— Потому что если бы ты знала… — он остановился. — Ты бы не доверяла мне.
Она горько усмехнулась.
— А сейчас, думаешь, лучше?
Он не ответил.

Тишина затянулась.

Но теперь она была другой.

Острой.

Режущей.

Эмма закрыла глаза на секунду.

А потом тихо сказала:
— Я всё ещё здесь.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Я не ушла.
Пауза.
— Значит, я всё ещё выбираю быть рядом.
Его взгляд изменился.
В нём появилось что-то хрупкое.
— Даже после этого?
Она посмотрела прямо в него.
— Не путай. Я злюсь.
— Я вижу.
— Но я не ухожу.

Тишина.

И в этой тишине что-то сдвинулось.

Он осторожно потянулся к ней.

Медленно.

Давая ей время отстраниться.

Она не отстранилась.

Его пальцы коснулись её щеки.

Тепло.

Живое.

Настоящее.

— Я больше не буду скрывать, — сказал он тихо.
— Поздно.
— Лучше поздно, чем никогда.

Она смотрела на него.
И в её взгляде всё ещё была боль.
Но уже не только она.
Он наклонился ближе.
Остановился в нескольких сантиметрах.
— Если ты скажешь уйти… я отпущу.

Она молчала.

Секунду.

Две.

Потом тихо:
— Нет.
И это было не просто слово.

Это было решение.

Их губы встретились.

Не резко.

Не как раньше.

Медленно.

Тяжело.

Слишком осознанно.

В этом поцелуе не было бегства.

Только правда.

Горькая.

Опасная.

Настоящая.

Его рука скользнула к её затылку, удерживая, но не заставляя.

Она ответила.

Сильнее.

Будто хотела доказать — себе, ему, всему миру — что она всё ещё здесь.

Что она не сломалась.

Но момент оборвался.

Резко.

Слишком резко.

Фары.

Свет прорезал темноту парковки.

Машина.

Ещё одна.

Юнги мгновенно отстранился.
Его взгляд стал холодным.
— Они нашли нас.
Эмма схватила пистолет.
— Кто?
Он посмотрел на неё.
И впервые — в его глазах не было ответа.

Только одно:
опасность.

Из машины вышли люди.

Не спеша.

Без суеты.

В чёрном.

Слишком спокойные для тех, кто идёт на бой.
Один из них шагнул вперёд.
— Мин Юнги, — произнёс он ровно. — Ты усложняешь процесс.
Юнги усмехнулся.
— Всегда был таким.
— Мы не за тобой.
Тишина.
Эмма почувствовала, как его рука напряглась.
— Я догадался.
Человек перевёл взгляд на неё.
И улыбнулся.
Холодно.
— Эмма.

Её имя прозвучало так, будто он знал о ней больше, чем она сама.
— Ты пойдёшь с нами.
Она подняла оружие.
— Нет.
Он даже не моргнул.
— Это не вопрос.
Юнги сделал шаг вперёд.
Между ними.
— Тогда попробуй.

Тишина сжалась.
Секунда.

И мир снова был на грани взрыва.
— Последний шанс, — сказал незнакомец.
— Уходите.
— Или?
Юнги улыбнулся.
Медленно.
Опасно.
— Или вы пожалеете, что вышли из своей тени.

Пауза.
И затем —
щелчок.

Предохранитель.
С обеих сторон.

И в этот момент Эмма поняла:
это уже не их война.
Это что-то большее.
Гораздо большее.
И выхода больше нет.