Глава 14: Выбор
Ночь в Сеуле пахла сыростью и дымом. Сверху моросил дождь, смешиваясь с шумом города и тихими шагами Эммы, когда она пересекала внутренний двор старого склада. Внутри её груди будто разгорался костёр — не из страха, а из напряжения и неизвестности.
Ещё час назад она стояла на крыше дома Юнги и пыталась переварить всё услышанное. Но теперь стояла у входа в логово того, кого Юнги называл «старым врагом».
Она не знала, кто внутри. Но знала точно: её там ждут. Не как врача. Как ключ к сердцу самого опасного человека в городе.
---
Мин Юнги смотрел на камеру. Изображение транслировалось из чёрного «фургона наблюдения», стоящего в трёх кварталах. Его руки дрожали, хотя внешне он оставался спокойным.
— Ты не должен был её впутывать, — раздался голос Намджуна рядом.
— Я уже впутал, когда позволил ей остаться, — ответил Юнги.
На экране: Эмма входит. За ней закрываются металлические двери. Связь — на грани потери.
Юнги выдохнул:
— Если они хоть пальцем тронут её...
Намджун положил руку на его плечо:
— Мы успеем. Доверяй плану.
---
Внутри было темно. Запах гари, бензина и влажного бетона. Эмма шла по коридору, освещённому лишь светом сигаретного огня впереди.
— Ты храбрая, раз пришла одна, — голос был мужской, с ноткой насмешки.
— Мне нужно знать, кто вы и чего хотите, — твёрдо сказала она.
Он вышел из тени. Высокий, одетый в тёмное, шрам пересекал левую бровь.
— Я — тот, кому Юнги задолжал слишком многое. И ты — его слабость.
Он щёлкнул пальцами. Сзади — шум. Двое вооружённых мужчин входят. Один держит пистолет.
— Вы хотите меня убить?
— Нет. Мы хотим, чтобы он сам тебя принёс.
В тот момент, как Эмма открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, вспыхнул свет. А за ним — оглушительный хлопок. Дым. Выстрелы.
Юнги ворвался первым. Его люди — следом. Всё длилось считанные минуты.
Пули. Крики. Кто-то упал. Эмма вжалась в угол, сердце стучало в ушах.
Юнги поднял её на руки, как тогда — в больнице. Но теперь она не была врачом. Она была целью.
---
Позже. У него дома. Комната в полумраке. Эмма сидела на кровати, укутанная в плед.
— Почему ты мне не сказал, кто они? — спросила она.
Юнги стоял у окна, спиной к ней.
— Потому что если бы ты знала, ты бы ушла. А я бы не пережил.
Она молчала. Только дышала. Медленно, глубоко.
— Я не игрушка, Юнги. Не уязвимая точка в твоей войне.
Он повернулся. В глазах — не ярость. Боль.
— Я знаю. Но ты стала всем. А всё, что мне дорого... погибает.
Она подошла. Встала перед ним. Его пальцы дрожали, когда касались её лица.
— Тогда не отпускай меня, — прошептала она. — Но и не скрывай больше.
И он целовал её — не как мужчина, жаждущий тела. А как человек, впервые нашедший дом.
---
Утром она проснулась одна. На тумбочке — письмо.
«Я ухожу на время. Чтобы закончить то, что начал. Я больше не позволю никому причинить тебе боль. Не ищи меня. Я вернусь, если буду жив.»
Подпись: Ю.
Эмма не плакала. Но в ней родилась решимость.
> Она больше не будет лишь спасительницей. Не будет тенью. Она — часть этой войны. И больше не отступит.