34 глава
Началась зима, самая серая и унылая из всех, что были на моей памяти.
Сургутские зимы и так не сахар -
дождь, ветер, град и снова дождь.
Ни снежинки, ни единого градуса
ниже нуля. Не говоря уже о сугробах
или пейзажах, как на норвежских
открытках… Но эта зима была просто невыносимо мрачной. Наконец января был запланирован суд, еще мне привалило счастье в виде экзаменационных тестов. Лера и Денис
планировали маленькую уютную
домашнюю свадьбу на конец весны и надеялись, что мой оправдательный приговор станет им лучшим подарком.
- Не расстраивайтесь, если что. Я в
любом случае отправлю вам открытку из тюрьмы
нарисовав ее кетчупом на туалетной бумаге, - обещала я.
- Я положу ее под стекло, чтобы потом показывать твоим племянничком, - кивала Лера. - Дети, это открытка
от вашей тети Виолетты, которая
аккурат перед нашей с папой свадьбой загремела в тюрьму. А они спросят: «За что, мама, за что?!»
- За то, что наступила на таракана, -вставлял Денис, до слез веселья Лера. Иметь такую команду поддержки - бесценно, вот что я скажу.
После операции Маша уехала домой
к родителям. Исчезла, словно ее здесь и вовсе не было. Ее квартира пустовала.
Больше никто не выходил на балкон
и не бродил по нему, завернувшись в одеяло. Пустовало место за тем столом
в университетском кафе, где она
обычно сидела со своей компанией.
Исчезла с парковки ее машина…
Только плакаты, рекламирующие
ветеринарный госпиталь, продолжали попадаться на глаза. А с них смотрела Маша, которой никто не разбивал
сердце, которая никогда не падала с
лестница, которую никто никогда не
отвергал - счастливая и свободная. И
даже зверь, которого она обнимала,
не вызывал у меня отторжения. Один из плакатов я сняла поздно вечером с дверей супермаркета и унесла домой.
Я писала ей, но она не отвечала.
Однажды не выдержала и приехала к ней, надеясь, что смогу увидеть ее.
Но Макс, встретив меня на пороге
дома, взял меня под руку, увел в паб,заказал выпивку и попросил дать Маше время прийти в себя. Я пила и едва не рыдала от отчаяния…
В универе, не считая предновогодней суеты, все было по-старому. Хоть
что-то в этом мире стабильно и
верно своему постоянству. Лекции,
профессора, победы в университетском кафе, сплетни, подруги Софии, активно
пользующиеся ее отсутствием, чтобы строить мне глазки. Новости, что я избила до полусмерти какого-то маньяка и теперь мне грозил суд, отпугивают кого угодно, но не юных девочек. В их глазах это наоборот
накинуло мне очков. Со мной то и
дело сталкивались, передо мной
рассыпали учебники, мне посылали
такие взгляды, от которых растаяли бы арктические льды.
Но та, о ком я постоянно думала, похоже, не собиралась возвращаться к учебе. София сразу после выписки уехала
вместе с матерью на какой-то
восстановительный курорт, чему я была несказанно рада. Максим предложил не разрывать с ней отношения, взывая к
здравому смыслу, но, по правде говоря, мой здравый смысл не слишком хотел участвовать в этой мутной затее.
Конечно, я жаждала свободы, ведь
свобода - это возможность все
исправить и быть с Машей. Но не была готова платить за все это близостью с Софой. И никакой здравый смысл
не заставил бы меня сделать это. Я со страхом ждала дня ее возвращения с
курорта. Заготовила кучу предлогов,
которые позволили бы мне избегать
ее и после приезда, но знала, что если Софа спросит прямо, в чем дело, то я не смогу солгать…
И тогда мне конец.
* * *
София вернулась на день раньше,
чем планировала. Решила устроить
сюрприз. Появилась на пороге моей
квартиры ранним утром, чем повергла в шок. Я застыла в дверях, как статуя, и не решалась ни пригласить ее внутрь,
ни захлопнуть перед ней дверь. А
она стояла напротив с дорожной
сумкой через плечо и недоумевающей
улыбкой. Она не могла понять, что со мной. Что за паралич на меня нашел и почему я смотрю на нее, как на привидение.
- Немного не та реакция, которую я
ожидала увидеть после такой долгой разлуки, - сказала она и с улыбкой добавила: - Ты заболела?
- Вроде того, - пробормотала я и
пропустила ее в квартиру.
- Я ужасно скучала, - сказала она,
сбрасывая туфли и приглаживая
волосы. - Можно мне тебя обнять?
Она шагнула ко мне, и я отпрянула.
Тысячи Максимов Смирновых вопили в голове, чтобы я взяла себя в руки и наконец начала убедительно лгать. Но
я не могла. Через слишком многое мы вместе с ней прошли, чтобы сейчас вдруг начать унижать ее подобным образом.
Софа улыбнулась еще шире, раскрыв руки для объятий:
- Я все еще в перчатках. И не сделаю
тебе больно.
- Я не могу, Соф. Прости меня, но я не
могу. Лучше присядь… Я буду говорить, а когда закончу, ты можешь врезать
мне. И я даже не буду возникать…
Софа молча села на стул, сложив
на коленях руки. Как ребенок,
приготовившийся к тому, что сейчас
его накажут. Невиданное спокойствие.
И я, подбирая слова так осторожно,
словно имела дело с боевыми
гранатами, рассказала ей все, что
должна была рассказать. О том, что мы должны расстаться и альтернативы
нет. Но мое будущее зависит от того,
что она скажет в суде. И что за любовь люди готовы прощать многое, но
никогда не простят того, что сделано
с холодной головой, - даже если это
справедливая месть. И что если она
захочет отплатить за то, что я оставляю ее, - достаточно просто сказать судьям,
что никакой любви у нас не было, а
Кудрявцева я отметелила только потому, что мне было скучно. Ей достаточно описать меня как суку, склонную к вспышкам агрессии, - и я сяду. А потом
у меня все-таки хватило наглости
просить ее об обратном и прикрыть
мою задницу. Во имя всего, что у нас
было, - как бы наивно или пафосно это ни звучало…
- Решение за тобой, Соф, - закончила
я, зная, что теперь стою на краю
пропасти, но вместе с тем ощущая
невероятное облегчение.
Тишина разлилась такая глубокая, что в ней можно было бы захлебнуться и утонуть. Софа сидела напротив, гордо выпрямив спину, потом медленно поднялась и подошла.
- Мне сейчас очень обидно. Но не
потому что ты бросаешь меня. А
потому, что допустила мысль, что я
могу повести себя, как неблагодарная сука. Я, конечно, не ангел, Виолетт,но после всего, что ты сделала для меня, после всего, на что ты пошла, я совершенно точно не смогу засадить тебя за решетку! И еще я считаю, что нет смысла требовать у человека того,
чего у него нет, - например, чувств,
которые он не испытывает… Спасибо, что решила не водить меня за нос. Пусть твой адвокат спит спокойно: я готова изображать перед судьей такую
безумную любовь, что будь это кино,
мне бы дали Оскар, Золотой глобус
и Каннскую, мать ее, ветвь. Можешь
положиться на меня.
Я готовилась к чему угодно, но
только не к ангелу всепрощения,
вселившемуся в тело Софии
и заговорившему со мной трелями арф.
Новая София внезапно стала другом.
Новая София научилась прощать.
Интересно, что с ней сделали на
восстановительном курорте? Давали курить каннабис в терапевтических целях?
- Это Маша, да? Не отвечай, я умею
читать по глазам. Кто же еще… Удачи с ней, Виолетта. Но отомстить тебе я все-таки должна, - улыбнулась Софа,
заправляя волосы за ухо. - И, надеюсь, то, что я сейчас скажу, хоть немножко уязвит тебя. Я не представляла, как сказать тебе об этом, наивно полагая, что то, что ты сделала с Кудрявцевым,
- свидетельство твоей безумной
любви ко мне. Но раз уж у нас сегодня торжество откровенности и фестиваль
правды, то вот и мой праздничный
флажок: кажется, я влюбилась в своего доктора, Виолетт. Да-да, того, кто поставил меня на ноги. Кажется, я влюбилась в него по уши…
* * *
Софа вернулась в университет, и
это сразу поубавило жар под той
сковородкой неразделенной страсти,
что устроила мне женская половина
универа. О том, что мы больше не
встречаемся, а только изображаем
отношения ради предстоящего суда,знали только единицы. Остальные пребывали в счастливом неведении, включая подруг Маши, среди которых
я каждый раз пыталась разглядеть ее саму. Напрасно. Денис подтвердил, что Маша не желает возвращаться в
университет. И это сводило с ума. Софа поделилась, что начала
встречаться со своим лечащим врачом. Он не позволял себе абсолютно ничего, кроме разговоров, покалечил
ее. Но как только она выписалась,
отправил ей бутылку шампанского,
поздравив с выздоровлением. Она
отправила открытку с благодарностью.
Он предложил дружеский ужин пару недель спустя. Она с удовольствием на него сходила. И пошло-поехало по
рельсам в розовую даль.
- Он такой классный, Ви…
Хорошо, что мы с тобой расстались
раньше, чем у меня с ним все
завертелось. Иначе бы я изменила
тебе. А ты бы убила его. И это было бы очень печально, потому что он просто космос, - сказала однажды Софа, решив составить мне компанию за обедом.
- У тебя всегда был хороший вкус, - хмуро сострила я.
- Я знаю! - согласилась она, не заметив подвоха. - Как твои отношения с Машей?
- А что?
- Можно было бы выбраться куда-то
вчетвером. Бывшая девушка
Леши замужем за какой-то акулой
музыкального бизнеса и постоянно
подкидывает ему VIP-билеты на
самые крутые концерты. А потом
можно остаться на автограф-сессию,
куда только прессу пускают! Вчера
Егор Крид подписал мне открытку и
сфоткался со мной, веришь?!
- Не думаю, что Маша как ни в чем не бывало сходила бы с тобой на концерт. После всего, что ты ей устроила в универе…
- Я уже попросила у нее прощения,
и она меня простила. Мы как-то
пообедали с ней вместе и…
- Где?! И когда?!
- Была на днях в госпитале, заскочила в гости к Леше и столкнулась с ней. У нее там были запланированы какие-то медицинские процедуры. И
мы поговорили.
- И о чем же вы говорили?
- Я дала понять, что топор войны
зарыт, и я вручаю ей свой трофей.
- О господи… Трофей?! - поперхнулась я.
- Ну, это была метафора вообще-то. Все любят метафоры.
- А она что?
- Поблагодарила и сказала, что
зарытый топор ее радует, а вот трофей.ей не нужен. Она сама в состоянии раздобыть себе любой.
Лицо у меня было такое, что Софа
рассмеялась.
- Оказывается, у вас не все гладко, так?
- Все на редкость хреново, - подтвердила Я.
- Жаль. Учитывая редкость вашей
болезни, и ваш подходящий возраст,
и все прочее, похоже, что вы просто
созданы друг для друга. - Софа задумчиво помахала десертной ложкой в воздухе. - Как Ромео и Джульетта, как
Тристан и Изольда, как Джейн Эйр и
мистер Рочестер…
- И все они откинулись, - мрачно
заметила я, предполагая, что у нашей истории конец тоже будет не очень.
- Ну, не считая Рочестера. Тот просто
ослеп.
- Тогда Белла и Эдвард, черт побери,
- сказала Софа. - Вот у кого все
зашибись и кто будет жить вечно.
- Ты издеваешься?
- Совсем чуть-чуть, - рассмеялась
она. - А если серьезно, Виолетт, то
думаю, если бороться за что-то на
пределе возможностей, то Бог не
выдержит, хлопнет себя по лбу и
воскликнет: «На! На! Получай! Только отстань! Мне придется лезть в базу данных, искать твой профайл среди других семи миллиардов землян, переписывать твою судьбу, придется убить на это целый день и кучу космической энергии, но раз уж ты, как танк, прешь к своей цели, наплевав на Мой замысел, то пожалуйста!…»
Понимаешь? Я считаю, что все дело в борьбе. В ней весь смысл и только в ней.