Падая, держусь за тебя/часть5
Прошло два месяца.
Два месяца, в которые ты пыталась жить, дышать, забывать.
Но боль не отпускала. Она жгла тебя изнутри, оставляя ожог на душе.
Слизеринец с курса — Маркус — начал приставать.
Он был настойчив и назойлив.
Ты не сопротивлялась. Не потому что хотела, а потому что не могла бороться.
— Эй, ты одна? — спросил он однажды в коридоре, ухмыляясь.
— Не сейчас, Маркус, — ты ответила сухо и прошла мимо.
Он схватил твою руку:
— Почему всегда отказываешь? Мы могли бы...
Ты вырвала руку и шепнула:
— Мне всё равно.
Вечеринка в общежитии.
Свет мерцал, музыка гудела, и воздух был пропитан запахом спиртного и дешёвых духов.
Ты села на край дивана, держа в руках стакан с вином.
Алкоголь уже согревал горло и притуплял боль.
Он подошёл — Драко.
Пьяный, но всё ещё сдержанный, с той же холодной улыбкой на губах.
— Ты опять здесь, — он сказал тихо, будто удивляясь самому себе.
Ты улыбнулась горько:
— А куда мне идти?
Он сел рядом. Молча. Тяжело дышал.
Потом сказал, почти шепотом:
— Почему ты всегда рядом, если я — для тебя — только боль?
Ты пожала плечами:
— Потому что я мечтала об этом моменте... о тебе.
Он посмотрел на тебя внимательно, глаза вдруг стали мутными от выпитого.
— Ты не знаешь, что хочешь, — сказал он холодно.
Ты не помнишь, кто из вас первый предложил уйти.
Все были пьяны.
Слова теряли смысл.
Оставалась только тяжесть желания, искажённого, больного, разрушительного.
Ты шла за ним по коридору, будто ведомая.
Молчали.
Он открыл дверь в свободную комнату и вошёл, даже не оборачиваясь.
Ты — следом.
Дверь закрылась.
Он повернулся к тебе.
Глаза мутные, уставшие.
И губы, искривлённые в полусмешке.
— Всё это время ты бегала за мной, — бросил он, почти с насмешкой. — Теперь у тебя есть шанс. Радуйся.
Ты сжала кулаки, не отводя взгляда.
— Я не хочу твоей жалости.
— Это не жалость, — он подошёл ближе. — Это просто... секс. Не путай.
Ты дрогнула.
Но не ушла.
— Так и будь. Просто. — выдохнула ты. — Я согласна.
Он схватил тебя за запястья.
Силой. Грубо.
Прижал к стене, дыхание стало тяжёлым.
— Не влюбляйся.
— Уже поздно, — прошептала ты, когда он навалился на тебя всем телом.
Поцелуй был резкий, почти болезненный. Он кусал, царапал, держал, будто боялся, что ты сбежишь. Хотя тебе и в голову не приходило убегать.
Ты позволила ему всё.
Он не спрашивал. Не заботился.
Срывал одежду. Целовал шею, оставляя синяки.
Руки скользили по телу так, будто хотел стереть с него твою память.
— Вот ты где, — прошептал он, будто удивлённо. — Глупенькая. Столько бегала, чтобы просто лечь под меня?
Ты смотрела в потолок. Слёзы душили, но ты глотала их.
— Если это единственный способ быть рядом с тобой... да. Лягу.
Он зарычал и вжал тебя в матрас.
Двигался резко, без такта, без нежности.
Ты чувствовала каждое толчковое движение, как наказание.
Но не сопротивлялась.
Потому что этот холод был теплее, чем его равнодушие.
— Ты не получишь ничего больше, — прошипел он на ухо, сжимая твои бёдра. — Ни слов. Ни любви.
— Я и не жду, — выдохнула ты. — Только не останавливайся.
⸻
Когда всё закончилось, он поднялся. Молча.
Застегнул штаны, не взглянув на тебя.
Ты лежала на спине, укрытая только одеялом.
Внутри — дрожь. Пустота. И какая-то странная гордость:
Ты добилась его. Хоть на час. Хоть в ненависти.
— Забудь про это, — сказал он, стоя у двери.
— А если не смогу? — твой голос был еле слышен.
Он посмотрел на тебя. Холодно.
— Тогда это твоя проблема.
И ушёл.
Ты осталась одна.
В тишине.
С собой.
И с болью, ставшей слишком привычной.