19
То, что происходит со мной в последнее время, просто не укладывается в голове. Мои эмоции рядом с Егором похожи на американские горки. Мои чувства оголены как никогда, а мысли спутаны. Я хочу поддаться этим чувствам, но что-то меня останавливает.
Раньше мне удавалось держать все это под контролем, но теперь с каждым днём становится все сложнее. И беги не беги, парень, как ураган, врывается в мое сердце, разрушая воздвигнутые мной стены.
После ночных приключений я проснулась раньше всех, приготовила покушать, накормила брата и его девушку, поела сама. А Кораблин все еще спит.
Конечно, тусоваться до пяти утра…
Пытаюсь отвлечься, пока споласкиваю грязную посуду, но это не помогает, я все так же нервничаю. Это все из-за Юли, которая не отстаёт с расспросами.
— Скажи, ты хоть поспала? — на кухне появляется Даня и кладет тарелку в раковину, тем самым немного разряжает атмосферу.
Как ни странно, чувствую себя достаточно сносно, даже несмотря на то, что поспала всего около четырёх часов.
— А что, выгляжу неважно? — хмыкаю, пытаясь расслаблено улыбнуться.
— Конечно, нет, ты выглядишь как обычно слишком бодро, несмотря на бессонную ночь. Не то, что некоторые, — он смотрит в сторону входной двери на кухню… Я напрягаюсь, потому что слышу тяжелые шаги.
— С добрым утром, алкаш, — энергично произносит брат.
А вот мне отчего-то боязно поворачиваться и встречаться взглядом с Егором, но раковина уже опустела, поэтому деваться некуда, приходится делать вид, что со мной все нормально.
Ставлю чайник, стараясь не смотреть на Кораблина, но взгляд так и тянется к нему, а воспоминания подкидывают картинки прошедшей ночи. Его руки, слова, пьяная, довольная улыбка…
Так и просидела бы с ним до того момента, пока он не заснул, но как только попыталась уйти, он с большей силой сдавил меня в своих медвежьих объятиях, высвободиться из которых оказалось весьма непростой задачей. Да и не особо хотелось, но я заставила себя это сделать.
Не хватало еще, чтобы брат увидел нас в одной кровати в обнимку.
Когда я краем глаза замечаю Егора, от неожиданности полотенце выпадает у меня из рук. Он стоит у входа, но необычно то, что по пояс голый. Мокрый, только после душа.
Волосы падают ему на глаза, и он проводит по голове ладонью, зачесывая их назад. Но самое смущающее — это его заинтересованный, прощупывающий взгляд, обращенный, разумеется, на меня.
Вроде одета вполне прилично (в шорты и топ), но начинаю чувствовать себя неуютно, словно стою перед ним голышом.
Вижу, как он поглядывает на грудь, а потом на открытый животик и ноги.
В момент щеки начинают гореть.
— Завидуешь, Милохин? — показывает он свою белозубую улыбку. — Ты всегда можешь выползти из-под каблука и оторваться с нами, как раньше.
— Нет, спасибо, мне под каблуком вполне комфортно, — закатывает глаза Даня, быстро целуя свою любимую девушку. — Я своё уже отгулял. И тебе советую остепениться.
— Башка раскалывается, дай лучше таблетку, — отвечает ему Егор с насмешкой, а потом с важным видом усаживается за стол, принимая расслабленную позу.
Юля, злобно посматривая на Егора, достает аптечку и выдаёт нахалу нужную таблетку. Я, чтобы не стоять на одном месте, наливаю воду в стакан и ставлю его рядом с ним. Чувствую, как легким касанием он проводит рукой по моему бедру, от чего мои ноги молниеносно покрываются мурашками.
Вот же гад. И совсем не думает о том, что мой брат может увидеть, а Юля и вовсе с нас глаз не сводит. Мне так неловко перед ней.
Отхожу подальше, потому что не хочу никаких разборок. Не хочу, чтобы брат думал, что у нас что-то есть.
Не признаваться ему кажется неправильным.
— Ты бы оделся, тут две девушки, — говорит Даня, допивая свой кофе. — Твоих шмоток в этом доме больше, чем моих.
— Что они там не видели, я же в штанах, а не голый, — не пасует Кораблин. Опять смотрит на меня, будто проверяя реакцию. — Чем так пахнет? Я голодный, как зверь.
— Суп, — отвечаю заторможено, наблюдая за тем, как он гладит свой живот.
Я пытаюсь абстрагироваться от похотливых мыслей, но они, заразы, так и лезут в голову.
— С мясом? — заведено спрашивает парень. — Для меня там осталось же?
Егор как-то резко поднимается со своего места, делает уверенные шаги в мою сторону и я даже думаю, что он прямо здесь меня схватит, начнет приставать, целовать и всякое такое… Но он всего лишь берет тарелку с полки над моей головой и передаёт ее мне в ожидании еды.
Фух… Что-то я разнервничалась, даже слегка вспотела.
Он опустошает одну большую тарелку, а за ней и добавку. Мне приятно видеть то, что ему нравится моя стряпня, но меня уж очень сильно нервируют эти его гляделки.
Допив свой кофе, я решаю пойти к себе в комнату, но не успеваю. Егор кладет руку мне на колено под столом.
— Юль, тебе не нужно собираться? Или помочь своему парню?
Вот это наглость… Поджимаю ноги и пытаюсь избавится от его руки.
Юля видит все, что происходит, а я готова уже прибить эту нагую сволочь.
— Кораблин, ты сама бестактность, — фыркает Юля, выходя из-за стола. — Не обижай мне сестрёнку.
Предательница! Хотя у них скоро вылет, они собрались навестить ее родственников на выходных.
Когда мы остаёмся наедине, я смотрю куда угодно, но только не на него.
Черт, как же это тяжело.
Дёргано встаю с места, убираю кружки, чувствую, как парень подходит сзади и кладет руки мне на талию. Ощущая горячее дыхание на макушке, судорожно вздыхаю.
— Валюш, ты почему ушла ночью? Я тебя чем-то обидел? — возбужденно спрашивает он, проводя тёплыми пальцами по пояснице. — Мало что помню, если приставал, то прости.
Значит, не помнит о том, что говорил? Впрочем, я не удивлена.
— Нет, ты вел себя нормально, — заканчиваю прибираться на кухне и нахожу в себе силы повернуться и посмотреть в его бесстыжие глаза. — Я ушла, потому что не собиралась ночевать с тобой в одной комнате.
— Обидно, однако, — морщится он, не обрадовавшись моим словам.
— Как погулял? — спрашиваю ехидно, но видя его свежие ссадины, тяжело сглатываю.
— Без тебя, так себе…
Егор отходит и снова садится за стол, потирая припухшее лицо.
— У тебя кровь на губе. И на руках, — подмечаю, видя, что некоторые раны открылись. — Не могу на это смотреть, давай обработаю.
Вот же, блин. Нужно было уходить, а я строю из себя мать Терезу. Но уже лезу в аптечку и достаю все необходимое. Иногда мне приходилось обрабатывать раны Дани: он тоже часто травмируется на тренировках.
В общем, опыт имеется.
— Я вчера неудачно упал, — подставляет своё побитое лицо, чтобы я смогла помочь ему.
Когда я встаю между его раздвинутых ног, он сразу же располагает свои руки на моей пятой точке.
— И оказался в участке, — фыркаю я и дёргаюсь. — Кораблин, руки держи при себе, если не хочешь, чтобы я сделала тебе больно.
Но мой предупреждающий тон никак не останавливает его. Он лишь усмехается.
— Солнце, не могу удержаться, твоя попа так и манит.
И словно в подтверждении слов, парень начинает ее мять, притягивая ещё ближе. Я чуть ли не падаю ему на грудь.
Застываю на месте и смотрю в его блестящие глаза, на то, как он приближается почти вплотную, чтобы поцеловать, но успеваю увернуться, и его губы проскальзывают по моей щеке.
— Стой, — кладу руку на его грудь и слегка отталкиваю. — Не делай этого.
Дыхание становится учащенным. Я мельком смотрю на его порочные губы, далее вниз на хорошо развитый торс и в область напряжённого паха.
Вот это я попала.
— Почему? — произносит тихо, не отрывая взгляда от моих губ, словно нацеливаясь.
И снова пытается поцеловать, сжимая в руках все крепче и крепче.
— Ты был вчера с девушками?
Этот вопрос выбивает его из колеи, он резко оставляет свои попытки и отводит взгляд, не желая сознаваться.
Неужели ощущает вину?
— Причем тут это… — ведёт он плечами, быстро придав лицу невозмутимый вид.
Я закипаю. Без стеснения хватаю его за подбородок. Жестко сжимаю.
Не позволю играть со мной.
— Смотри в глаза, — приказываю ему строго. — Я хочу знать правду, потому что сначала, ты хочешь быть со мной, а потом… — сглатываю, подбирая слова. — А потом не можешь удержаться при виде первой короткой юбки.
— Ну, был, — кривится он, словно ему неприятна эта ситуация. А у меня сердце падает вниз. Я и без это все знала, но услышать подтверждение своим догадкам неприятно. Словно иголкой прямо в сердце. — Но это ничего для меня не означает. Я все так же за то, чтобы мы попробовали быть вместе. От своих слов не отказываюсь.
Какова цена его слов? Ответ один — она ничтожна. Но так хочется поверить, поддаться, попробовать.
Он не поменяется ради тебя, Милохина, пойми уже это, наконец, и перестань смотреть на него, как на самого желанного парня на всей Земле. Перестань возвышать его до небес. Перестань постоянно думать о нем…
— Все понятно, — воспользовавшись тем, что он ослабил хватку, делаю два шага назад, собираю аптечку и выкидываю использованную вату.
Главное не подавать вида, что мне есть до него дело. Главное держать лицо. Как раз в этот момент мне на телефон громко приходит сообщение. Достаю его из кармана и читаю пожелание с добрым утром от Волкова. Уже привычная традиция.
— Что тебе понятно? — останавливает меня Егор, когда я решаю выйти из кухни и позвонить Косте, чтобы отвлечься. — Валь, не смей вот так уходить.
Он даже голос на меня повышает! Обнаглел окончательно и бесповоротно.
— Понятно, что ты не собираешься меняться, — говорю вполне спокойно, не теряя контроль.
Внутри все леденеет. То, что было ночью, медленно, но верно растворяется в том, как он себя ведёт, когда меня нет рядом.
Как я могу быть в нем уверена? Правильно. Никак. А я не из тех, кто будет терпеть измены.
Приходит ещё одно настойчивое сообщение.
— Кто тебе все пишет? — раздражается Егор, пытаясь вырвать телефон из моей руки. — Костя, да? Видимо мало он…
Не успевает договорить — в кухню решительно заходит Юля, словно поймав непослушных детей на драке, смотрит пронзительно и гневно, но больше на Кораблина, чем на меня.
— Ребят… Все нормально?
— Просто супер, — выдаёт грубо Егор, отпуская меня, но становится так, чтобы мне не хватило места улизнуть из комнаты.
— Ты же отвезёшь нас в аэропорт?
Я замечаю, что Кораблин начинает заводиться. Его бесит то, что ему помешали продолжать разборки. Бесит то, что мне кто-то пишет, а сам шляться он не брезгует.
— Буду готов через пятнадцать минут.
Юля снова уходит, оставляя меня с этим разгневанным придурком.
Просто замечательно.
— Дай пройти, — прищуриваюсь, в ожидании, когда он меня пропустит.
Ещё немного и я буду на него кричать — мое терпение тоже нежелезное.
— Если ты думаешь, что снова получится меня игнорировать, то боюсь, мне придется тебя огорчить, — его губы растягиваются в непривычной, злобной ухмылке. — Наплевательское отношение к себе я не позволю.
Он делает шаг в сторону, давая пройти, но когда я прохожу мимо него, то уверенно смотрю прямо в глаза, сжимаю руки в кулаки.
— Как и я, Егор. У меня тоже есть гордость.