60. Удушающая хватка Купидона
Джонни
Если бы чувства были предметами, я бы стоял на краю громадной пропасти, а если бы девчонки были оружием, тогда Шаннон Линч была бы мощнейшим оружием массового поражения, направленным мне в сердце.
Потому что я облажался.
Я даже не собирался это отрицать.
Бессмысленно.
Никогда я еще не чувствовал такого к другому человеку.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы пойти в раздевалку.
Особенно когда каждая клеточка требовала извлечь Шаннон из окружающего мира и сохранить для себя.
«Я хочу, чтобы ты думал о своей безопасности. Хорошо?»
Сейчас я мог с уверенностью сказать: во всем, что касалось этой девчонки, я облажался.
Я больше не мог врать себе.
Я не мог сражаться со своими чувствами.
Как тогда в компьютерной игре, она обставила меня.
Когда она рассказала, что над ней издевались, о чем я, к сожалению, уже знал, во мне что-то надломилось.
Словно последние крупицы моей решимости испарились.
И поворотным пунктом стала беззащитность в ее глазах, когда она рассказывала о своих секретах, желая меня поддержать.
Девчонки, которых я знал, так не делали.
Они не вели себя, как Шаннон.
Не встрянь Гибси, я бы ее поцеловал.
Я бы это сделал.
Я уже знал ощущение ее губ.
И ужасно хотел попробовать их снова.
И я бы попробовал.
Я жаждал ее и все, чем она была.
Каждую ее часть.
Внутри и снаружи.
Я хотел биться во всех ее битвах. Я хотел, чтобы она улыбалась, смеялась, хотел вырвать ее у мира и забрать себе.
Я просто ее хотел.
Навсегда.
Я сознавал, что веду себя эгоистично; понимал, чем это, скорее всего, кончится. Я испорчу все, что только можно, и разобью ей сердце. Но мое сердце тоже было вовлечено, вот в чем закавыка.
Я хотел поговорить с ней об этом: безотлагательно, сегодня вечером, и я планировал выложить ей все как есть.
Я больше не выдержу ни дня с этой тяжестью.
Месяцы желания сблизиться с нею, сексуальных фантазий и тоски по ней довели меня до состояния, когда я уже перестал рассуждать здраво.
Потому что вдруг понял: у меня есть чувства к Шаннон.
Реально серьезные чувства.
Постоянные.
Я знал, что слишком взрослый для нее.
И еще я знал, что она слишком нежная и чистая, чтобы тащить ее во всю суету и шумиху моей жизни.
И одновременно я знал, что она слишком переломана, чтобы связываться с таким, как я.
Но я уже чувствовал, как будто тону в ней.
Настолько я был одержим этой девчонкой.
Настолько я ее любил.
Вот же херь.