Зацепить 13-го

                             Джонни

Шаннон опять сидела у меня в машине.
Вот как тут не быть бульдозером?
С тем же успехом можно лепить на лоб стикер с эмблемой JCB[44] и включать аварийку. Рядом с этой девчонкой не успеешь оглянуться, как загремишь в аварию.
Я нервничал так, что мое чертово сердце заслужило бы олимпийское золото по боксу, — так сильно колотило мне в грудь.
Проклятая Белла!
Занялась бы собой и не лезла в мою жизнь.
Давно пора отвалить от меня и перестать строить планы.
И угроз в адрес Шаннон я не потерплю.
Я надеялся, что сегодня донес это ясно и однозначно, потому что я не шутил.
Потому что дело касалось девчонки, сидящей рядом.
— Ну что, тебе тепло?
Обогреватель работал на полную мощность, обдавая Шаннон волнами жара. Возможно, не самая умная идея, но я не знал, что делать.
Я ничего не знал о проблемах женского организма.
Я знал только ту часть, которая касалась удовольствия.
Я и так надел на нее свою толстовку и заставил проглотить таблетки, пытаясь хоть как-то помочь.
Мне хотелось, чтобы ей стало лучше.
Я хотел все исправить.
В любом виде, в каком я был ей нужен.
Я только не знал как.
Чего бы она ни попросила, я на все готов.
Это была отрезвляющая мысль.
Боже, с этой девчонкой я открывался навстречу опасностям.
— Я в порядке, — ответила Шаннон, устроившись на пассажирском сиденье.
Она вытащила из-под ворота худи длинные каштановые волосы и распустила по плечам.
— Еще раз спасибо, — застенчиво произнесла она. — Обещаю, что эту обязательно верну.
— Да без проблем. — Стиснув зубы, я заставил себя смотреть на дорогу, а не на то, как ее юбка скрывается под моей толстовкой и как высоко край толстовки задирается на ее голых бедрах, когда она сидит.
— Оставь себе.
— Что?
— Оставь себе. — Я откашлялся и крепче сжал руль, уберегая себя от безрассудств. — И носи на здоровье.
— Почему?
Я чувствовал взгляд ее синих глаз, звучит глупо, но я чувствовал, и от этого по рукам разбегались мурашки.
— Потому что на тебе она прекрасно сидит.
Джонни, вот ты дебил!
— Тебе сейчас лучше? — спросил — и отвлек я ее. — Ибупрофен помог?
Посмотрел на нее и чуть не застонал.
Она была такой красивой, аж больно смотреть, с этими синими глазищами, которые глядели на меня так невинно и так неуверенно.
Быть с ней рядом — уже ненужное искушение.
Проблема была в том, что всякий раз, когда она убегала, я бежал следом, только чтобы оказаться рядом с ней.
— Джонни, со мной все в порядке, — тихо ответила Шаннон. — Ты мне помог… Опять.
Я перевел взгляд на дорогу и теперь устанавливал контроль над своим телом.
— Без проблем, — снова произнес я. Понятия не имею, чтó эта девчонка творила со мной, но внутри меня полыхал адский огонь. — Всегда пожалуйста.
— Мне нравится твоя музыка, — сказала Шаннон, давая мне передохнуть от шальных мыслей. — У тебя хороший вкус.
Она потянулась к музыкальному центру, я взял подключенный к нему айпод и протянул ей:
— Вот. Найди себе что-нибудь по вкусу.
— Ты уверен? — спросила она тихо и неуверенно.
Я кивнул и улыбнулся, чтобы ее подбодрить.
Должно быть, мне это удалось, потому что она прошептала:
— Мне все нравятся, — и начала перелистывать треки. — У тебя потрясающий вкус.
— Спасибо. — Я поерзал на сиденье, ощущая странное покалывание в животе. — Люблю хорошую музыку.
Бессчетные часы одиноких тренировок дали возможность развить вкус.
— Я тоже, — сказала она. — А у тебя эпическая подборка.
Я привык к комплиментам.
Только обычно они касались игры в регби.
На Шаннон эта сторона моей жизни не производила впечатления и не заставляла замирать от восторга.
Меня это радовало и тревожило.
Я не знал, как с этим быть.
Она сбивала меня с толку.
— Я бы не подумала, что ты фанат Beatles, — задумчиво сказала Шаннон, останавливаясь на старой композиции «Here Comes the Sun». — Она тебе нравится?
— Одна из любимых у них, — ответил я, чувствуя, как под ее взглядом у меня взмокли ладони.
— И моя тоже, — тихо сказала она. — Мой прадедушка Мёрфи пел мне ее, когда я была маленькая.
— Да ну? — удивился я.
Шаннон кивнула:
— Всякий раз, как я чего-то испугаюсь или занервничаю, он сажал меня на колени и напевал ее мне прямо в ухо. — Она умиротворенно вздохнула. — Всегда помогало.
Непонятно почему, я мысленно сделал пометку на этой информации и отправил в архив, на будущее.
Шаннон умолкла, очевидно погрузившись в музыку.
Я же буквально впился в руль, отчаянно стараясь смотреть на дорогу, а не на девчонку, которая сидела рядом и гробила мои тщательно разработанные планы.
— А у тебя есть айпод? — спросил я, когда мы подъехали к ее дому.
К ее настоящему дому на сей раз.
Я тянул время, не желая выпускать ее из машины.
Я почувствовал болезненное разочарование, как всякий раз, когда она уходила, и мне это совсем не нравилось.
— Я бы мог туда закачать что-нибудь из своего плей-листа, — предложил я. — Конечно, если ты хочешь.
— Я? — Шаннон густо покраснела и покачала головой. — Нет, такие вещи мне не по карману. — Она расстегнула ремень безопасности. — Джоуи отдал мне свой старый CD-плеер, я на нем слушаю музыку.
Я непринужденно кивал, мысленно ругая себя последними словами за то, что такой дремучий.
— Как тебе классические вещи? — выпалил я, откровенно запаниковав, когда она взялась за ручку дверцы.
— Нравятся. — Шаннон повернулась ко мне с горящим взглядом. — А тебе?
— Мне много чего нравится, — ответил я.
И больше всего ты.
— «Выброси это из головы, детка».
— Прости? — удивился я.
— «Выброси это из головы, детка», — повторила она, глядя на меня невинными глазами. — Как тебе эта песня?
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: «детка» относилось не ко мне, а к названию песни.
— Ты имела в виду «Twist and Shout»[45], — угрюмо поправил я ее. — Да, приятная песня.
— А тебе нравятся Reckless Kelly? — задала новый вопрос она.
Я покачал головой:
— Даже не слышал о них.
— У них есть новая песня «Wicked Twisted Road», — пояснила Шаннон. — Ты точно ее ни разу не слышал?
У меня остановилось сердце.
Песня из паба.
Песня, запавшая мне в голову.
Черт…
— А тебе стоило бы, — продолжила Шаннон. — В смысле, послушать. — Ее щеки покраснели. — Мне она напоминает о тебе.
Потрясающе.
Просто потрясающе, что она со мной делала.
Отчасти потому, что слова песни имели ко мне отношение, но в основном потому, что она связала их со мной.
Ее алые губы и розовые щеки были такой красоты, что я завис, пытаясь соорудить осмысленное предложение, не мычать, как последний дебил.
— Обязательно послушаю. — Это все, что я мог сказать.
— И спасибо, что спас меня. — Она прошлась взглядом по моим глазам и губам, наклонилась и поцеловала меня в щеку. — Опять.
Поцелуй был коротким, легким и совсем не сексуальным, но это были ее губы, и это все меняло.
Как и вчерашний вечер, который все изменил.
Ее поцелуй оттенил все, что я отчаянно пытался отрицать.
Подсветил знаки, от которых я прятался.
Сейчас они горели, как неоновые рекламы на домах.
Эта девчонка совершенно выбивала меня из седла.
Я был в ступоре и мог лишь пристально смотреть на нее, а потом произнести:
— Всегда рад помочь.
У Шаннон вспыхнули щеки. Она толкнула дверцу и приготовилась вылезти.
— Стой! — досадливо крикнул я и схватил ее за запястье.
Она смотрела на меня круглыми глазами.
Отпусти ее, придурок.
Не задерживай девочку.
Ты вечно все портишь.
— Вот. — Я полез в бардачок, вытащил кожаный футляр, порылся в коллекции своих дисков с разными песнями и достал тот, который хотел. — Слушай девятый трек. — Я буквально впихнул коробку ей в руки. — Напоминает мне о тебе.
— Ладно, — ответила она, бережно взяв диск. — Послушаю.
— Отлично.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
— Пока, Джонни, — прошептала она, захлопнула дверцу и поспешила к дому.
— Пока, Шаннон, — угрюмо произнес я, следя за каждым ее шагом.
Проблема.
У меня серьезная проблема.
Домой я ехал на автопилоте. Мозг крутился на бешеных оборотах, гормоны зашкаливали, а жизнь подсовывала мне сюжетный твист в образе крохи с каштановыми волосами.
Я настолько погрузился в свои мысли, что, лишь вернувшись на школьную стоянку, заметил ее рюкзак в моей машине.
Я застонал, ударил головой о рулевое колесо и взмолился о вмешательстве извне.
Я не справлялся.
Эта девчонка меня угробит.
Еще через полчаса я стоял перед входной дверью дома Шаннон с липкими от пота ладонями и колотящимся сердцем.
Какого хера я тут делаю?
Это безумие.
«Положи рюкзак у двери и уезжай», — советовал здравый смысл.
Разумеется, я его не послушался.
Нет, вместо этого я стал стучаться в дверь.
Изнутри послышались шаги по скрипучей лестнице. В замке повернулся ключ, дверь открылась. На пороге стояла Шаннон, уничтожая всякую мысль об уходе.
— Привет, Джонни, — тихо произнесла она, глядя широко открытыми и смертельно опасными глазищами. — Ты вернулся.
Да, я вернулся.
Словно дурной запах, который преследовал ее повсюду.
— В общем, да, вернулся. — Мотнув головой, я снял с плеча рюкзак и протянул ей. — Ты его снова забыла у меня в машине.
— Прости, пожалуйста. — Ее щеки очень красиво порозовели. — Тебе долго пришлось стучаться? — Она потянулась за рюкзаком и бросила его внутрь дома. — Я была в душе.
Заметно.
Длинные волосы влажными прядками покрывали плечи. На ней была белая майка и самые маленькие пижамные шорты, которые я видел в жизни, и мозг сразу зафиксировал голое тело — очень много голого тела.
— Не за что, — сказал я, стараясь сосредоточиться на словах, а не на скачущих мыслях. — И нет, совсем недолго.
— Еще раз спасибо, что привез, — сказала Шаннон, возвращая мое внимание к ее лицу. — Я даже не заметила. Вот бы я утром волновалась.
— Теперь не надо волноваться, — ответил я, продолжая смотреть на нее как долбаный идиот.
Не скажу, чтобы мне было неловко.
Двигай отсюда, Джонни.
Оставь девчонку в покое.
— У тебя вечером тренировка? — спросила она.
Да.
— Нет.
— Зайдешь в дом? — предложила она, волнуясь.
— В дом? — удивился я.
Шаннон закусила нижнюю губу и пожала плечами.
Вид у нее был неуверенный.
Как будто она думала, что не стоит приглашать меня.
— Ты хочешь, чтобы я зашел к тебе? — Я нахмурился.
Она робко кивнула и открыла дверь пошире:
— Если хочешь ты.
«Парень, не делай этого, — предостерегал меня рассудок. — Ты встаешь на путь искушения».
Вопреки здравому смыслу, я вошел внутрь.
Сунув руки в карманы, я смотрел, как Шаннон быстро заперла дверь.
Я смотрел на нее, а не на обшарпанный интерьер.
В доме было чисто, но стены явно нуждались в краске и штукатурке.
— До вечера никого не будет, — сообщила она и провела меня по коридорчику в кухню.
Ничего хорошего в этом не было.
Совсем ничего.
— Хочешь колы? — Открыв холодильник, Шаннон достала две банки и улыбнулась. — Джоуи подсел на колу и всегда покупает оригинальную.
Одну банку она протянула мне, но я покачал головой.
— Я такое не пью, — ответил я и почувствовал себя непроходимым тупицей, когда ее улыбка погасла.
— Ой…
— Я бы с удовольствием, — быстро добавил я, чтобы ее успокоить. — Но тренировки…
— Ах да, — пробормотала она, возвращая одну банку в холодильник. — Я забыла про эти регбийные дела.
— Вот-вот, регбийные дела, — улыбнулся я.
Шаннон посмотрела на меня. Вид у нее был такой же неуверенный, как и у меня.
— Хочешь, поднимемся ко мне в комнату?
Мои брови взлетели вверх, так же как и сердечный ритм.
— К тебе в комнату?
Покраснев, Шаннон закинула прядь волос за ухо и сбивчиво забормотала:
— Видишь ли, я обычно здесь не сижу… в смысле, на кухне. Нет, иногда сижу, но обычно нет, потому что… я… — Она замолчала и тяжело вздохнула. — Не обращай внимания, это было глупо…
— Хорошо, идем.
— Идем? — Глаза у нее расширились.
Я кивнул:
— Веди.
Я подождал, пока Шаннон повернется спиной, и хлопнул себя по лбу.
Ну что я за идиот?
Это еще хуже, чем зайти к ней в дом.
Это неправильно.
И я знал, что так оно и есть.
И все же я поднялся за ней по узкой лестнице, обходя детальки лего и разбросанные детские игрушки.
Комната, куда привела меня Шаннон, находилась на фасадной стороне, а по размерам была примерно с кладовку.
Она обошла меня (что было непросто в такой тесноте), закрыла дверь на замок и сделала четыре шага до кровати.
Я же стоял как идиот в этой комнатенке, не понимая, зачем сюда пришел и что теперь делать.
Односпальная кровать, придвинутая к дальнему краю комнаты, занимала всю ширину стены. Рядом с ней стоял прикроватный шкафчик, у противоположной стены — комод, и на этом все.
— Наш дом маловат для семьи из восьми человек, — тихо сказала Шаннон, заметив, что я пристально разглядываю ее жилище. Банку с колой она поставила на тумбочку и пожала плечами. — У меня хотя бы есть своя комната, потому что я единственная девочка в семье.
— Приятная комната, — сказал я и уселся на кровать.
Я уже был в опасной зоне.
При этом чувствовал себя довольно комфортно.
— Не ври, — печально улыбнулась она. — Здесь не повернуться.
— Но все равно уютно.
Я оглядел сиреневые стены комнаты, поискал телевизор и не нашел.
И стереосистемы у нее тоже не было.
Но у нее были книги.
Куча книг.
— А ты не шутила, когда сказала, что любишь читать, — сказал я, разглядывая аккуратные стопки книг на полу под подоконником. — Да ты никак маленькая зубрила, Шаннон Линч? — улыбнувшись, спросил я.
— Честное слово, мне бы хотелось быть зубрилой, — ответила она и поморщилась. — Я люблю читать, но в учебе я не очень.
Я недоверчиво посмотрел на нее:
— Не прикидывайся.
— Да нет, правда, — качая головой, ответила Шаннон. — Приходится пахать, чтобы все успевать, а ведь большинство предметов у меня даже не профильные.
— И что тебе сложнее всего? — спросил я, расслабляясь по ходу разговора.
С этим я мог совладать.
Узнавая о ней больше, я кормил зверя — и отвлекал другого зверя.
— Основы бизнеса, — морща нос, ответила Шаннон. — И математика. У меня чудовищно плохо с цифрами.
— Это как раз мои предметы, — сказал я, почесывая подбородок. — Я взял для аттестата основы бизнеса и бухучет.
— А еще что взял? — с искренним интересом спросила она.
— Ирландский, английский, математику, бизнес, бухучет. — Я прислонился к стене. — Историю и французский.
— А почему французский?
Потому что после окончания школы я, скорее всего, на какое-то время уеду во Францию.
— Для поступления в университет нужен один из иностранных языков, — вместо этого ответил я. — Французский мне хорошо дается.
— Повышенный уровень? — спросила Шаннон, впечатленная моими словами.
Я кивнул.
— Серьезно? — У нее округлились глаза. — По каким предметам?
— По всем.
— И почему меня это не удивляет? — усмехнулась Шаннон. Она повернулась ко мне лицо, подобрав под себя ноги. — И ты еще назвал зубрилой меня.
— Учеба никогда не вызывала у меня трудностей, — признался я.
— Везет, — прошептала она. — Я еле переползла из началки в среднюю школу.
— Могу помочь, — вырвалось у меня раньше, чем я успел обдумать свое предложение.
— Что, прямо сейчас? — даже взвизгнула она.
— Или потом, — пожал плечами я, разыгрывая безразличие. — Когда захочешь.
— Так ты этим занимаешься? — спросила Шаннон, в глазах у нее сквозила неуверенность. — Натаскиваешь других учеников?
Я бы с удовольствием натаскал тебя.
— Ты ведь в июне получаешь аттестат младшего цикла? — спросил я.
Шаннон кивнула.
— А я их уже сдавал, — пояснил я, отчаянно стараясь говорить как можно бесстрастнее. — Если тебе нужно что-то подтянуть, просто скажи.
— И ты позанимаешься со мной? — тихо спросила она.
Я бы позанимался с тобой не только этим.
— Да, — ответил я, так и не сумев скрыть волнение в голосе. — Конечно.
— Но у тебя полным-полно других дел.
— Не имеет значения.
— Джонни, почему ты всегда стараешься мне помочь? — спросила она, сверля меня глазами.
Вопрос на миллион долларов.
А я совсем не знал, как на него ответить.
— Потому что хочу, — наконец ответил я, решив сказать правду. — Шаннон, я хочу тебе помогать.
— Хочешь? — переспросила она.
— Да, хочу. — Оторвав от нее взгляд, пока не наделал глупостей, я поерзал на ее кроватке, устраиваясь поудобнее. — А теперь тащи учебники и показывай, где у тебя затыки.
— Хорошо, сейчас. — Шаннон слезла с кровати и поспешила к двери. — Ты уверен? — спросила она, остановившись в проеме.
Нет.
— Шаннон, я всегда уверен.
Она с улыбкой кивнула и помчалась вниз за рюкзаком.
Я выругался сквозь зубы, достал мобильник и написал Гибси короткое SOS, но не отправил и тут же удалил.
Сокрушенно выдохнув, я написал другое сообщение — Джейсону, в котором извинился и отменил сегодняшнюю тренировку в бассейне. Отправил его и выключил мобильник, чтобы он не смог позвонить мне и рассказать, сколько я всего пропустил.
Я знал, что поступаю неправильно.
Я пропустил вчерашнюю тренировку, а в минувшие две недели — еще пару.
Из-за нее.
Потому что, когда она прыгнула в пропасть, я слетел за ней.
Незачем выслушивать от тренера то, что я и так знал.
Что нужно сосредоточиться на игре.
Он станет орать на меня и требовать, чтобы я подумал о будущем — о приближающемся тесте физической готовности, пройти который мне важнее, чем дышать.
Вот только я не мог сосредоточиться, и в этом-то вся проблема.
Я потерял голову.
Просрал вчистую.
Забыл у девчонки, в чьей комнатушке я сейчас сидел.
Я запихивал мобильник в карман форменных брюк, когда вернулась Шаннон с рюкзаком.
— Думаю, основы бизнеса давались бы мне легче, если бы я лучше понимала все формулы и расчеты, — сказала она, слегка запыхавшись.
Она положила рюкзак на кровать, потом сбросила на пол, снова защелкнула дверной замок, после чего уселась, скрестив ноги по-турецки, лицом ко мне.
— Мне было сложно учиться в старой школе, — сказала она, роясь в рюкзаке. — С языками я еще как-то справлялась, а вот математику запустила вконец.
Я это знал.
Обо всем этом я читал в ее личном деле.
— Понятное дело, — сказал я.
Шаннон настороженно посмотрела на меня:
— Почему понятное?
Черт.
Твою мать!
— Потому что в аттестат младшего цикла входит чертовски много предметов, — соврал я и, пожав плечами, добавил: — Невозможно иметь отличные оценки по всем.
— Уверена, у тебя так и было, — сказала Шаннон, вновь нагибаясь к рюкзаку. Катастрофа миновала. Достав учебник математики, она бросила его между нами.
— Ты и аттестат младшего цикла сдавал на повышенный уровень? — спросила она.
— Дай мне учебник, — проворчал я, скрывая смущение.
— Сплошные А? — допытывалась Шаннон.
— Не-а, — ответил я, листая страницы. — По естественным наукам у меня было С, — со вздохом признался я. — Но остальные были А, повышенный уровень.
— Серьезно?
Я кивнул. Мне стало жарко и неуютно.
— Ты такой умный?
Я лишь пожал плечами.
— Моя единственная А по естественным наукам, — сообщила она. — Одна приличная оценка.
— В таком случае снимаю шляпу, — пробормотал я. — Потому что я ненавижу естественные науки.
— Да брось ты, — засмеялась она. — Они не так уж и плохи.
— Так же, как и математика, да?
— Ладно, уел, — поморщилась она.
— Давай, — усмехнулся я, обратившись к учебнику. — Бери тетрадь, буду тебя натаскивать.
— Натаскивать.
Она захихикала, и это был чудесный звук.
Шаннон нечасто смеялась.
Я чуть мозг не спалил, стараясь придумать, чем бы снова ее рассмешить.
У меня была тонна идей: жутких, необузданных.
Сосредоточься, Кавана…
И я сосредоточился.
Целый час, если не больше, я занимался с ней математикой, внимательно наблюдая, как она подходит к решениям задач.
Шаннон не соврала, сказав, что плавает в математике.
Глядя на ее усилия, мне хотелось вмешаться и все разгрести за нее. Впрочем, я и вмешивался, но по-другому: я лежал боком на ее кровати, свесив ноги, и помогал Шаннон разобраться с каждым сложением, уравнением, дробью и процентами, которые попадались ей в примерах.
Выяснилось, что она не умеет эффективно использовать калькулятор, это было одно из основных ее упущений.
Довольно скоро я сделал еще одно неприятное открытие: она не знала, что такое синусы, косинусы и тангенсы.
Она блефовала и притворялась, что все понимает, но было очевидно: она не понимает ничего.
Когда она наконец сдалась, швырнула калькулятор мне на колени и призналась, что ни бельмеса не смыслит в том, что делает, я потратил сорок пять минут, растолковывая ей основные понятия и основные методы решения.
У нее что-то стало получаться, я больше не зависал над ее тетрадью с ластиком в руках и чувствовал, что занес попытку. И я был очень горд за Шаннон.
Смешно сказать, сколько истинного удовольствия я получал, когда эти синие глазищи вспыхивали после очередной преодоленной сложности.
Я уже стал подумывать о том, что Гибси был прав и я действительно смог бы с ней дружить, но тут сам столкнулся со сложностью.
По дурости я позволил себе оторваться от тетради, где лихорадочно строчила Шаннон, и перевести взгляд на ее тело.
Она все так же сидела лицом ко мне, скрестив ноги. Но сейчас она наклонилась вперед, усердно решая пример на сложение. Майка на лямочках оттопырилась, и я мог любоваться ее грудью, свободной от лифчика.
Боже милостивый вкупе с Христом!
Мне нравились сиськи.
А сиськи этой девчонки понравились мне особенно.
Маленькие, остренькие, с розовыми торчащими сосками.
Шаннон была ну просто неотразимо красивой.
У меня мгновенно встал.
— Ты в порядке? — спросила Шаннон, кладя свою детскую ручку на мое предплечье.
— А? — спросил я, пойманный с поличным.
— Ты в порядке? — повторила она, невинно глядя на меня.
Дальше, чем я, от порядка не было никого.
Но чтобы не смущать Шаннон, я заставил себя кивнуть и сказал:
— Да. Только немного проголодался.
Какая часть тела у тебя проголодалась, Джонни?
— Тебе что-нибудь приготовить? — торопливо спросила она. — Что бы ты хотел съесть?
Тебя.
Шаннон, я хотел бы съесть тебя.
— Пожалуй, нам пора сворачиваться, — угрюмо произнес я. — Время уже позднее.
Я разыграл целый спектакль: посмотрел на часы и нахмурился — и тут понял, что время действительно было позднее.
— Черт, — пробормотал я, — половина шестого.
Неужели мы провели в ее комнате четыре часа?
Куда делось время?
Я никогда не пропускал еду.
И у меня ничего не болело.
Не помню, когда я целых четыре часа сидел на одном месте.
Такого не бывало.
Боже, эта девчонка заставляла меня забыть обо всем.
— Э-э, да, конечно… ты прав, — промямлила Шаннон.
Я обожал слушать, как она давится словами, когда смущена.
«Не волнуйся, малышка, — подумал я. — Я смущен не меньше твоего».
— Я тебе очень признательна за помощь, — добавила она, закрывая учебники и запихивая их в рюкзак. — Ты мне здорово помог… Опять.
— Мы можем позаниматься еще раз, — предложил я. — Если хочешь, конечно.
Ее лицо просияло. Она подвинулась ближе:
— Серьезно?
Я кивнул, сопротивляясь настойчивому желанию потрогать ее.
— Ты правда не против? — спросила Шаннон, глядя на меня во все глаза.
Она робко подвинулась еще ближе, и теперь ее колени касались моего бедра.
— Да, Шаннон. — Я неуклюже отвел волосы с ее лба. — Я не против.
Прекрати это, Джонни.
Прекрати немедленно!
Я пытался.
Я честно, как на духу, пытался заставить себя слезть с ее кровати, но Шаннон была рядом, так, черт возьми, близко — и во мне не осталось ни унции решимости.
Я сидел, зная, к чему все идет, зная, что это наихудший вариант из всех возможных, но желая, чтобы это случилось.
— Может, в следующий раз мы это сделаем в библиотеке, — наконец нашелся я. — Или в школе.
Ее личико сердечком качнулось вверх и вниз.
— Ладно.
— Потому что мне не стоит здесь быть, — вяло добавил я. — В твоей комнате.
— Знаю, — тихим, неуверенным голосом ответила она.
— Я это… — Я проглотил скопившуюся слюну. — Пожалуй, я поеду домой.
— Джонни, — прошептала она.
— Да.
— Тогда пока, — сказала она, придвигаясь еще плотнее.
— Пока, — прохрипел я и так плотно сжал в кулаке ее одеяло, что не удивился бы, если бы оно треснуло.
— Джонни, — снова прошептала Шаннон.
— Да.
— Хочу тебя обнять. — Она закинула ногу поверх моей. — Ты не против?
Не делай этого.
Тебе не оторваться от этой девчонки.
— Нет, — прохрипел я. Шаннон встала, нависнув надо мной, отчего мое сердце было готово пробить грудную клетку. — Давай.
— Спасибо за сегодняшний день, — прошептала она мне в ухо, усаживаясь на меня.
— Всегда пожалуйста, — глухо ответил я, отчаянно сохраняя самообладание.
Не дотрагивайся до нее.
Все, на хер, поздно.
Мои руки, двигаясь сами по себе, потянулись и сжали ее бедра.
Ощущение того, что она на мне, лишало рассудка.
Мать вашу, это выше моих сил.
— Мне пора ехать, — стонал я, а сам затаскивал ее себе на колени, не в силах удержаться от того, чтобы податься бедрами вверх.
Плевать на боль в паху.
Она воспламенила меня.
Шаннон обняла меня за плечи и осторожно покачивала бедрами. Так меня еще никто не обнимал.
— Не хочу, чтобы ты уходил, — простонала она мне на ухо.
Да, именно простонала.
Я тоже застонал, подался вперед и грубо притянул ее к себе, обнимал ее, качал ее и терял рассудок.
Ты играешь с огнем.
Она тебя погубит.
Черт!
— Мне пора ехать, — продолжал говорить я, уткнувшись лицом в ее великолепную шею и моля о вмешательстве свыше, которое остановило бы меня раньше, пока я не взял у нее то, что не смогу вернуть.
Пока она не забрала у меня то, что я не смогу вернуть.
Потому что таких чувств я еще не испытывал ни к кому.
И я знал, что благодаря этому никогда не буду эгоистом рядом с ней.
— Шаннон, мне действительно нужно ехать домой, — сказал ей со всей серьезностью, на какую был способен. — Пора.
— Да… да, конечно. Прости, — прошептала она, слезая с моих коленей. — Если ты так хочешь, — добавила она, отползая в дальний угол кровати.
Нет.
Нет, я совсем этого не хотел.
Но так было правильно.
Черт бы меня побрал!
Я даже не знал, откуда у меня еще взялась сила воли, но я слез с кровати и встал.
Двигаясь спиной к Шаннон, подошел к окну и сделал вид, будто разглядываю окрестности, когда на самом деле пытался незаметно разобраться с восстанием в штанах.
Я сознавал, что, скорее всего, пугаю Шаннон таким поведением, однако я не мог и шагу ступить, пока не успокоюсь.
Я чувствовал боль и возбуждение.
Жуткое сочетание.
Зажмурив глаза, я медленно дышал и старался восстановить контроль над собой. Я рисовал в воображении самые несексуальные картины: от покойной бабушки, да благословит Господь ее душу, до Гибси в женской одежде.
Когда Шаннон заговорила снова, мне уже удалось более или менее взять себя в руки.
— Джонни, — тихо произнесла она, продолжая сидеть на кровати. — Извини.
— Не извиняйся, — хрипло ответил я, надеясь, что не травмирую ее своим видом, когда повернусь. — Все хорошо. Я это… мне просто… пора ехать домой.
— Понимаю. — Она стыдливо кивнула и слезла с кровати. — Я тебя провожу.
Я плелся позади нее, зная, что если сокращу расстояние, то с большой вероятностью мы снова окажемся в ее комнате, и тогда случится непоправимое.
История повторялась: чем ближе был момент расставания с этой девчонкой, тем тоскливее мне становилось.
— Так я тебя увижу завтра? — спросила Шаннон, когда мы подошли к двери.
— Конечно. — Я засунул руку в карман и достал ключи от машины. — Обязательно увидишь.
— Спасибо за сегодняшний день.
— И тебе спасибо, что показала свою комнату, — ответил я, внутренне сжимаясь от своего дебильного комментария.
— О, да не за что, в любое время, — улыбаясь, сказала Шаннон.
Услышав опрометчивую фразу, я ухмыльнулся.
— Боже… — Она зажала рот и выкатила глаза. — Я не…
— Расслабься, — усмехнулся я. — Я понял, чтó ты хотела сказать.
Я шагнул к ней и чмокнул в щеку, потому что был мудацким мазохистом со склонностью к самоистязанию.
— Пока, Шаннон.
— Пока, Джонни, — прошептала она, ежась от уличного холода.
Я повернулся и пошел к машине, не рискуя оглядываться на Шаннон.
Мазохист или нет, если бы я оглянулся и посмотрел в ее полуночно-синие глаза, я бы в них утонул.