48. Ты в порядке
Шаннон
Никакими словами не описать бурю эмоций внутри меня.
Стараясь не потерять самообладания, я сосредоточилась на медленном и глубоком дыхании, вдох-выдох.
Я не знала, что делать.
Извинения, похоже, не работали.
И потом, я уже извинялась.
Я собралась было сказать, что временно потеряла контроль над чувствами, но, наверное, он и сам это знает.
Полностью раздавленная своим поступком, я смотрела сквозь лобовое стекло на темнеющее небо и игнорировала парня, который сидел за рулем.
— Так мы поговорим об этом? — спросил Джонни после нескольких минут напряженного молчания.
Я покачала головой, щеки пылали от стыда, и я продолжала смотреть в окно, в пустоту.
— Ты вообще намерена разговаривать со мной? — угрюмо задал он новый вопрос.
И опять я покачала головой, слишком стыдясь даже посмотреть на него.
— И что? — спросил он. — Будешь игнорировать меня?
Я беспомощно пожала плечами.
Я знала, чтó будет, если мы заговорим.
Знала, какого разговора он хочет.
Но сейчас, в полном раздрае и с бурлящим от тревоги животом, я очень сомневалась, что выдержу это.
Я не могла вынести его отказ.
Включив поворотник, Джонни съехал на обочину и заглушил мотор.
Только не это.
Боже, только не это.
— Шаннон. — Джонни повернул сиденье, сдвинул подлокотник, разделявший нас, и повернулся ко мне сам. — Мы должны поговорить о том, что случилось в моей комнате.
— Прости, — вырвалось у меня. С бешено колотящимся сердцем я повернулась лицом к Джонни. — Ради бога, прости!
— Я не хочу, чтобы ты просила прощения, — ответил он, прожигая меня синими глазами. — Что там произошло? — Он тряхнул головой и сдавленно зарычал. — Я этого не ожидал, не ожидал тебя. — Его дыхание долетало до меня, когда он говорил, и тело мое содрогалось. — Я об этом не жалею, — добавил он. — И не жалею, что ты это сделала…
— Но… — произнесла я, глядя на свои руки, сложенные на коленях, зная наверняка, что непременно услышу это «но».
— Но через пару месяцев я уеду, — помолчав, сказал он. — С наступлением лета меня здесь не будет, и вернусь я только к началу занятий в школе.
— Знаю, — прошептала я, плотно сцепив пальцы.
Джоуи говорил мне об этом.
Джонни уедет, чтобы стать звездой регби.
— Так устроена моя жизнь, — хмуро продолжал он. — А дальше будет только хуже. Я буду отсутствовать все дольше. Прибавится поездок. Постоянные переезды с места на место — вот что ждет меня в будущем. В совсем недалеком будущем. С моей стороны было бы нечестно умолчать об этом. — Он устало вздохнул и провел рукой по изрядно всклокоченным волосам. — Ты должна знать, что я здесь надолго не задержусь.
— Знаю, — прошептала я, и грудь обожгло болью. — И еще знаю, что не должна была тебя целовать, — давясь каждым словом, добавила я. — Понятно? Я это знаю. Так было нельзя. Понимаю. Я просто… просто…
— Просто… что? — спросил он, словно уговаривая сказать правду.
— Я думала, что нравлюсь тебе, — выдавила я.
— Господи боже! — простонал Джонни, уронив голову в ладони. — Конечно нравишься. — Он дернул себя за волосы и вздохнул. — По-моему, и так ясно, что я без ума от тебя, — добавил он и снова застонал, как от боли. — Но в конце мая мне будет восемнадцать. Восемнадцать, Шаннон.
— Мне шестнадцать, — прошептала я.
— Знаю, Шаннон, очень хорошо знаю, — простонал он срывающимся голосом. — Но я пытаюсь поступать правильно.
Мое сердце затрепетало в неопределенности.
Я не знала, чтo думать и как реагировать.
Он меня отвергал и тут же говорил, что я ему нравлюсь, и с таким противоречием сердце мое не справлялось.
— Правильно для кого?
— Для нас обоих, — выдавил Джонни. — Моя карьера на взлете, и мне нужно думать о ней. А ты заслуживаешь того, для кого будешь на первом месте. — Он снова запустил руки в волосы. Вид у него был напряженный и усталый. — Я этого дать не смогу. — Глядя мне в глаза, он продолжил: — Хочу, всерьез хочу. Но я не в том положении, чтобы дать это. — Он тяжело выдохнул. — Шаннон, я не могу быть с тобой в отношениях, и с моей стороны эгоистично просить тебя о чем-то, когда сам я не могу ответить тем же.
Вот я и услышала отказ, которого ожидала.
— Джонни, я не просила тебя об отношениях, — одеревеневшим языком произнесла я, полностью униженная. — Я никогда и ни о чем тебя не просила. И не надо всех этих разговоров из серии «дело не в тебе, дело во мне», в них нет нужды.
Джонни досадливо зарычал:
— Шаннон, я не пытаюсь сказать, что дело не в тебе, я пытаюсь разобраться вместе с тобой.
— Слушай, Джонни, я очень устала, — прошептала я, отворачиваясь к окну. — Я хочу домой.
— Давай, Шаннон, — возбужденно произнес он. — Нельзя избегать таких тем.
У меня возникло сильное желание избегать его до конца жизни.
И начать избегать его я планировала сразу же, как выйду из этой машины.
— Шаннон, поговори со мной.
Я молчала.
— Шаннон, не упрямься, — умолял меня Джонни. — Не веди себя так.
Я сомневалась, что в сложившихся обстоятельствах могла бы вести себя по-иному.
Я его поцеловала.
Он меня отверг.
Я раскрылась перед ним.
Он отказался от меня.
Сама виновата.
На сто процентов.
Я принимала ответственность за свое безрассудство.
Но это не означало, что я настолько сильна, чтобы спокойно выносить словесные последствия моих действий.
— Да поговори же ты со мной! — потребовал Джонни, не желая закрыть тему.
— А что еще сказать? — прохрипела я, уступая его натиску и снова поворачиваясь к нему. — Я тебе не нужна. Я все слышала. Я все поняла.
— Ничего-то ты не поняла, если так говоришь, — сердито возразил он.
Когда я не ответила, Джонни буквально взревел:
— Отлично. Если не хочешь обсуждать это, я больше не скажу ни слова, — заявил он, резко подняв руки. — Шаннон, ты этого хочешь?
— Да, Джонни, я этого хочу, — прошептала я.
— Как тебе будет угодно, — бросил он, снова запуская мотор. — Я сдаюсь.
В ушах у меня стоял его отказ, эмоции клокотали, я зажмурилась и взмолилась, чтобы время ускорилось.
Я чувствовала сильнейшую боль в желудке, которая сочеталась с пульсирующей болью в груди, которая, казалось, расцветала и разгоралась с каждой милей.
Когда Джонни вывернул на мою улицу, я привычно соврала, назвав ему не тот дом, зная, что, если отец увидит, как я выхожу из дорогой машины, этот вечер станет последним в моей жизни.
Однако я не предполагала, что он может заглушить мотор еще раньше, но так оно и случилось.
— Ты в порядке? — спросил Джонни, поворачиваясь ко мне.
— Да, — прохрипела я.
Он кивнул, словно взвешивая мои слова.
— Шаннон, послушай…
— Не надо больше ничего говорить, — быстро перебила я его. — Такого больше не повторится.
Он нахмурился:
— Нет, я не это хотел…
— Прости, — выпалила я и открыла дверцу. — Мне правда очень, очень жаль.
Расстегнув ремень, я вылезла из джипа и захлопнула дверцу раньше, чем он успел что-то сказать.
Больше мне не выдержать.
Не сегодня.
Раздавленная, я стояла у стены соседского садика, пока не сообразила, что Джонни дожидается, когда я войду в дом, прежде чем уехать. Тогда я сделала единственно возможное в моем положении: нагнув голову, помчалась по тротуару к своему настоящему дому, не осмеливаясь оглянуться назад.
Вбежав внутрь, я закрыла дверь, судорожно выдохнула и быстро огляделась по сторонам.
В доме было пусто.
По будним дням Олли, Тайг и Шон ходили к бабуле Мёрфи, кроме пятницы, когда она сразу после школы приводила их домой, а сама на выходные отправлялась в Беару к другой своей внучке. Оттуда она возвращалась около восьми вечера в воскресенье.
Джоуи и мама по понедельникам работали, а отец почти все вечера просиживал штаны в букмекерских конторах.
Ничего не изменилось.
Выкидыш или нет, моя отстойная семья жила как обычно.
Радуясь, что удалось избежать очередного бессмысленного допроса, я сняла туфли и побежала наверх, чтобы поскорее скинуть влажную форму.
В кладовке стояла купленная в секонд-хенде сушильная машина, пользовались ею крайне редко, потому что она адски жрала электричество, но я собиралась ее включить.
У меня просто не было выбора.
Вернувшись в дом боли, я нырнула в свою комнату, переоделась в пижаму, а форму я скатала в тугой комок и понесла вниз.
Я одолела половину лестницы, когда во входную дверь постучали.
Я замерла на ступеньке, пытаясь сообразить, чей это высокий силуэт виднеется по другую сторону матового стекла.
Постучали еще раз, громче, и я сбежала с лестницы, пробежала по коридорчику и распахнула дверь. Снаружи, под дождем, стоял Джонни, чем-то похожий на полуутопшего ангела.
У меня закололо и тяжело забилось сердце.
Господи, серьезно?
Зачем?
— Привет, — прошептала я, вцепившись в дверную ручку.
У нашего крыльца была ступенька, минимум в фут высотой, и все равно мне пришлось задрать голову.
— Привет, — ответил Джонни, пристально глядя на меня. — Ты живешь в девяносто пятом доме.
Я смущенно кивнула.
— А я думал, в восемьдесят первом. — Он нахмурился. — В те разы я тебя там высаживал.
Я беспомощно пожала плечами, растерявшись вконец.
— Ты забыла рюкзак в машине, — сказал он, снимая с плеча и протягивая мне мой рюкзак.
— Извини, — пробормотала я, чувствуя, как снова краснею. — Твоя куртка у меня в комнате. Сейчас принесу.
Я собралась бежать за курткой, но Джонни меня удержал, взяв за руку.
— Не надо, — сказал он, быстро убирая руку. — В школе передашь или как-нибудь еще.
— Ладно.
Он сунул руки в карманы, качнулся на пятках, снова посмотрел на меня и шумно выдохнул:
— Ты в порядке?
— Да, — шепотом ответила я, хотя даже близко не была в порядке.
— Шаннон, не хочу, чтобы ты думала, будто ты мне не нужна…
— Пожалуйста, ничего не говори, — взмолилась я, снова жутко смутившись. — Пожалуйста.
— Сейчас все ужасно сложно…
— Джонни, пожалуйста, просто забудь о том, что было.
Он посмотрел на меня — бесконечно долго и мучительно, — потом нехотя кивнул:
— Если ты так хочешь.
— Да, — ответила я, опуская плечи.
Взгляд Джонни вновь скользнул по моей шее, и его лицо мгновенно помрачнело.
— Я должна вернуться в дом, — сказала я, боясь, что он возобновит разговор с того места, на котором оборвал.
— Да, — ответил он, качнув головой. — Конечно. И мне пора.
— Ладно.
— Надеюсь увидеть тебя завтра, — сказал Джонни, повернулся и зашагал прочь.
Чувствуя себя покинутой, я кусала губу и смотрела ему вслед.
— Пока, Джонни.
— Пока, Шаннон, — ответил он, улыбнувшись мне через плечо.
Боже мой!
С колотящимся сердцем я закрыла дверь и потащилась наверх.
Мне нужно было прилечь, чтобы разобраться с мыслями.
Войдя в свою комнатенку, я направилась к кровати с намерением рухнуть лицом в подушку, но увидела куртку Джонни поверх одеяла.
Как полное ничтожество, я плюхнулась в изножье кровати, потянулась к его куртке и прижала ее к груди.
Его запах был повсюду.
На куртке.
На мне.
Прижимая к себе мокрую ткань, я глубоко вдохнула знакомый запах дезодоранта и тут же обругала себя за такую дичь.
Что я делаю?
Зачем позволяю себе все эти чувства?
Они опасны.
Я должна перестать.
Я ему не нужна.
И вообще никому.
От волнений и жалости к себе у меня закрутило живот. Я откинула одеяло, забралась в кровать и свернулась в клубочек.
У меня все болело.
Тело.
Мозг.
Сердце.
Медленно дыша, я старалась освободить голову от всех дрянных мыслей, отравлявших меня.
От каждого постыдного и выматывающего душу воспоминания о своем идиотском поведении.
Долго это не продлилось.
Через пятнадцать минут оглушительно хлопнула входная дверь.
Еще через три дверь моей комнаты настежь распахнулась.
— Где ужин?
Я не шевельнулась и только вцепилась в край одеяла, ощущая, как тревожно напряглось тело.
— Забыла приготовить, — пробормотала я.
— Так вылезай из своей сраной постели и спускайся вниз, — рявкнул отец, остановившись в проеме. — Напоминаю, девка: у тебя есть обязанности по дому. Приготовление еды — одна из них. Пришло время отрабатывать свой хлеб!
— Я, кажется, заболела, — прохрипела я.
Я не врала.
Живот свело судорогой.
— Ты заболеешь по-настоящему, если не оторвешь свою бесполезную жопу от кровати, — пригрозил отец. — Заболела она! Твоя мать вдрызг больная, а работает, чтобы платить за твою говенную школу, сучка неблагодарная!
Я знала, что сегодня он не пил, но трезвым он все равно наводил на меня ужас.
— Девка, у тебя пять минут, чтобы спуститься, — добавил он. — И не вынуждай меня возвращаться за тобой.
Он захлопнул дверь. Я слушала, как он топает по лестнице, и думала, как быть.
Остаться здесь — и тогда он изобьет меня, или сделать, как он велел, что все равно не исключало побоев?
Выбора не было.
Вообще никакого.
Для меня, во всяком случае.
Откинув одеяло, я вылезла из кровати и спустилась в ад.
— Ты все еще со мной разговариваешь? — первое, что спросила Клэр, когда поздно вечером я ответила на ее звонок.
Когда она позвонила, я домывала пол на кухне после готовки ужина и мытья посуды.
Зажав мобильник между ухом и плечом, я вылила воду из ведра в раковину, а ведро со шваброй быстро унесла в кладовку.
— Судя по тому, что я отвечаю на звонок, кажется, очевидно, что разговариваю, — сказала я, стараясь говорить потише.
Был двенадцатый час, но отец по-прежнему торчал в гостиной и смотрел какой-то матч. Лишний раз привлекать его внимание не хотелось.
— Прости меня, — простонала Клэр. — Я не хотела тебя подставлять, клянусь, просто достало слушать, как эти двое трепались о Джонни, решила поставить их на место.
— Не волнуйся. — Я достала из сушилки куртку Джонни, погасила в кухне свет и вышла в коридор. — Я на тебя не сержусь, — едва слышно добавила я.
— Ты сейчас можешь говорить? — спросила подруга.
— Могу, — прошептала я, идя на цыпочках к лестнице. — Погоди минуту, поднимусь к себе.
— Жду.
Прижимая телефон к груди, я все так же на цыпочках поднялась по лестнице. За долгие годы я досконально изучила все скрипучие места на каждой ступеньке и умело избегала их.
— Так, я у себя в комнате, — уже громче сказала я, войдя внутрь и щелкнув замком.
— Ты правда не сердишься?
Я покачала головой, плюхнувшись на кровать:
— Ничуть.
— Ну тогда слава богу, — громко вздохнула Клэр. — Я весь вечер мучилась. Завтра меня в школе не будет, и я боялась, что ты не ответишь на мой звонок.
— А почему тебя не будет? — спросила я, поморщившись от дурного известия.
— Хоккейный блиц со школой, — объяснила она. — Но Лиззи придет.
Хотя бы Лиззи.
— Я на тебя не сержусь, — еще раз подтвердила я.
— Точно?
— У меня есть хорошая новость, — сказала я, решив сменить тему. Иначе эти назойливые вопросы могли продолжаться всю ночь. — Забыла сказать тебе еще на прошлой неделе, но думаю, ты обрадуешься.
— Выкладывай, Линч.
— Мама подписала бланки, я их сдала на той неделе. Мне разрешили поехать в Донегол с тобой после Пасхи, — сообщила я.
Мне пришлось отодвинуть телефон от уха, пока Клэр визжала от восторга.
— Лучшая новость за всю жизнь, — восторгалась она. — Ты даже не представляешь, как я рада. А то уже думала, что на целых два дня застряну в чужом графстве с Лиззи и Пирсом, — продолжала она. — Сама знаешь, какие непредсказуемые у них отношения.
— В чужом графстве, — усмехнувшись, повторила я и тут же ойкнула, когда бок прожгла острая боль.
— Ты в порядке?
— Да, просто живот взбунтовался, — ответила я, поглаживая бок. — Сегодня весь день крутило. Надеюсь, ничего не подцепила, — тревожно добавила я.
— Тогда лучше прими парацетамол и забудь об этом, — беззаботно предложила Клэр. — Не забывай, крошка, мы едем в Донегол! Вау!
— После Пасхи, — напомнила я.
— Ну и что? Все равно шикарная новость.
Ее энтузиазм забавлял меня, Клэр умела радоваться, как ребенок.
Смех у нее был заразительным.
— Ты уже придумала, чем займешь сорок восемь часов в замкнутом пространстве с Джерардом? — спросила я, поддразнивая ее и радуясь возможности отвлечься от моей жизни.
— Шан, он сводит меня с ума, — громко простонала Клэр.
— Ты ему нравишься, — сказала я. — И пока ты не успела меня перебить словами, что ему все нравятся, я тебе скажу: ты ему правда нравишься. Когда вы вместе, сразу видно, что он запал на тебя.
Так оно и было.
В школе они постоянно следили за каждым шагом друг друга.
Он все время подходил к ней, отпускал шуточки и затевал бессмысленные разговоры.
Вдвоем они вели себя как пожилая супружеская пара, прикалывались друг над другом и обменивались язвительными остротами. Я удивлялась, почему они до сих пор не вместе.
Это казалось неизбежным.
— Он так ведет себя со мной не для того, чтобы сделать приятное, — проворчала Клэр, когда я поделилась своими мыслями. — Он башку сворачивает вслед за любой девчонкой, проходящей мимо.
— Но ты, Клэр, свернула ему не только башку, но и сердце.
— Знаешь, Шан, нельзя свернуть то, чего нет, — грустно ответила она.
— Не верю, — возразила я.
— Потому что ты не знаешь его так, как я, — только и сказала она.
— А я думаю, в ваших с Гибси отношениях есть смысл, — гнула свое я. — И куда больше, чем у Лиззи с Пирсом.
— Да, уж это точно, — усмехнулась Клэр. — Я быстрее договорюсь с мистером Малкахи, чем они — друг с другом.
— Точно, — согласилась я.
— Вот что мы сделаем, — с новым всплеском энтузиазма заявила Клэр. — В Донеголе ты будешь отвлекать меня от Джерарда, а я тебя от Джонни.
— Кстати, о Джонни… — выдохнула я.
— Не тяни, — потребовала Клэр.
— Он снова подвез меня домой, — зажмурившись, выпалила я.
— Что-о? — крикнула Клэр.
— Представь себе, — прошептала я.
— Боже мой, Шан, как все это понимать?
— Сама не знаю, — простонала я, водя рукой по лицу. — Я сбита с толку.
— Сбита с толку?
Решив признаться во всем, я прошептала:
— Клэр, он не только меня подвез. Я опять была у него дома.
— Да иди ты! — воскликнула подруга.
Я кивнула, хотя она и не могла меня видеть, и, прикрыв рот, добавила:
— Я его поцеловала.
— Да иди ты! — громче и возбужденнее повторила она. — Где это было?
— У него в комнате, — призналась я и неохотно добавила: — На его кровати.
— Бог. Ты. Мой! — пискнула Клэр. — Шан, ну ты даешь!
— Но он не ответил на поцелуй, — поморщившись, сообщила я.
— Идиот бесчувственный! — прорычала она, мгновенно поменяв интонацию.
— Это я идиотка, — торопливо возразила я, стыдясь так же, как во время позорного возвращения домой. — О чем, спрашивается, я думала?
— Он грубо себя вел? — спросила она. — Если да, я надеру эту регбийную задницу.
— Клэр, нет, не грубо, — хрипло сказала я. — Он был… прекрасным.
— Нет, Шаннон, это ты прекрасная. А он козел, — сердито поправила меня Клэр. — Потому что только козел может привезти мою лучшую подругу к себе домой, притащить в свою комнату, а когда она впервые в жизни раскрылась, отвергнуть.
— Это я поцеловала его, Клэр, а не наоборот, — шепотом напомнила я.
— Он не заслуживал твоего поцелуя, — заявила Клэр. — Ты слишком хороша для этого тупого громилы.
— Мне казалось, он тебе нравится.
— Прежде нравился, — сердито согласилась она. — Раньше я считала его хорошим парнем. Раньше я думала, что он лучше, чем его репутация. Но теперь нет.
— Клэр, это была моя вина.
— Нет, Шан, — рявкнула она. — Он тебя завлек, а ты заслуживаешь лучшего, чем регбиголовый придурок.
— Никто меня не заставлял целоваться, — призналась я. — Это все я.
— Да все равно, — отрезала она. — Он придурок.
— Что мне теперь делать? — спросила я, ощущая неуверенность.
— В каком смысле?
— У меня осталась его куртка, — призналась я. — Нужно ее вернуть.
— Откуда она у тебя?
— Он мне ее дал… Вообще-то, это вторая куртка. Первую он дал сразу после занятий, но она насквозь промокла под ливнем, и уже дома он дал мне другую.
— Понятно, — насмешливо заявила Клэр. — Завлекал тебя!
— Сомневаюсь, что у него было такое намерение, — слабо возразила я. — Он просто вежливый. — Я тяжело выдохнула. — Он правда хороший.
— Прекрасно, — вздохнула подруга, притушив гнев. — Завтра, как приедешь в школу, отдай ему куртку и забудь об этой горилле.
— Ладно, — сказала я.
От одной мысли об этом мне стало грустно.
— Дурак он, знаешь, — добавила Клэр. — Ты потрясающая, ты добрая, милая, верная, в тебе еще миллион других прекрасных достоинств, которые он никогда не найдет в шлюхах вроде Беллы Уилкинсон.
— Спасибо, — ответила я, благодарная ей за попытку меня утешить. Все было совсем не так, но ее слова помогли. — Но ты не должна ненавидеть его только за то, что он меня не поцеловал.
— Серьезно? — заскулила она. — Серьезно?
— Клэр, он не сделал ничего плохого, — напомнила я. — Серьезно. Он вел себя очень заботливо и вежливо.
— Тогда почему он не ответил на твой поцелуй? — спросила она.
— Потому что я ему не нужна, — вырвалось у меня. — Ясно же.
— Тогда он просто сумасшедший, — проворчала Клэр. — Будь у меня пенис или если бы мне нравились девчонки, я бы непременно тебя захотела.
— Спасибо, — ответила я, смеясь и всхлипывая одновременно. — Если б у меня был пенис или если б мне нравились девчонки, я бы тоже тебя захотела.
— Значит, мы не будем его ненавидеть?
— Нет, — ответила я. — Нам не за что его ненавидеть.
— Уфф, — простонала Клэр. — Ладно.
— Клэр, ты лучшая на свете подруга, — сказала я. — Не знаю, что бы я делала без тебя.
— Хороша ли я настолько, чтобы узнать подробности?
— Какие подробности? — нервно спросила я. — Что ты хочешь узнать?
— Все подробности.
Уфф.
— Так стыдно, — прошептала я. — Даже унизительно.
— Ладно, извини. Не хочешь — не рассказывай, — пошла на попятную Клэр.
— Он… красивый, — прошептала я после паузы.
— Ну да, — проворчала Клэр. — Это все и так знают.
— Нет, Клэр, в смысле, он реально красивый… Под одеждой, — закрыв глаза, шепотом добавила я.
— Обалдеть! — заорала она мне в ухо. — Откуда ты знаешь, как он выглядит под одеждой?
— Он принимал душ и был полуголый, когда я вышла…
— Откуда вышла?
— Из его душа.
— Ну, блин! — завизжала Клэр. — Ты принимала душ вместе с Джонни Каваной?
— Что? Нет! — замотала головой я. — Я принимала душ в его ванной.
— Так, давай еще раз сначала, а то мое грязное воображение не справляется.
Я устало вздохнула:
— Мы оба промокли под ливнем. Его мама забрала мою форму сушиться. Я пошла в его ванную комнату. Он пошел в другой душ. А дальше мы оба оказались в его комнате.
— Оба голые?
— На нем были трусы, — ответила я, борясь с искушением рассказать ей, чтó видела до того, как он натянул их на себя. — Вот так.
— А ты?
— А я в полотенце. — Я закусила губу, чувствуя, как пылает лицо. — Кажется, оно случайно распахнулось, и я показала ему… ну, ты понимаешь. Даже не знаю, как это произошло, но мы оба оказались на его кровати, — торопливо рассказывала я. — И в какой-то момент его лицо оказалось слишком близко… — Я судорожно выдохнула. — И тогда я потеряла голову и поцеловала его.
— Боже! — воскликнула Клэр. — Это как наблюдать катастрофу, только я не смотрю, а слушаю.
— Знаю, — простонала я. — Потом я запаниковала, убежала в ванную и заперлась там. — Вспоминая об этом, я вся съежилась. — Клэр, он был очень добр со мной. Он ведь мог просто силой открыть дверь и вытолкать меня из ванной. А он разговаривал со мной, упрашивал выйти.
— Я просто не могу, — застонала Клэр. — У меня уже сердце ноет.
— Он обещал ничего не говорить, если я выйду. — Не слушая возражений подруги, я продолжала, отчаянно желая выговориться: — Конечно, он соврал. Как только мы сели в машину, он начал беседу.
— Только не это, — выдохнула она. — Прошу тебя, скажи, что не тот самый разговор.
— Вроде того, — сказала я. — Он все твердил, что мне не нужно извиняться и не надо жалеть, и я думаю, он правда так думал. Но мне все равно было дико стыдно. Клянусь, я больше никогда и ни с кем не попаду в такое положение.
— Черт! — вздохнула Клэр. — Жаль, что завтра никак не отвертеться от этого кретинского блица. Не хочу, чтобы в таком состоянии ты была в школе одна.
— Я тоже не хочу, — угрюмо согласилась я. — Хотя бы Лиззи завтра будет.
— Ты лучше ничего не рассказывай Лиззи, — посоветовала Клэр. — Она ему член отрежет.
— Никто не должен об этом знать, Клэр, — прошептала я. — Никто.
— Договорились.
Меня пронзил новый приступ острой боли, я схватилась за живот и застонала.
— Слушай, может, тебе завтра не ходить в школу? — озабоченным тоном предложила Клэр. — Как-то у тебя фигово голос звучит.
— Завтра я буду в полном порядке, — сказала я.
Так оно и будет.
Надеюсь.