Зацепить 13-го

Шаннон
Как и в прошлый раз, я безумно долго простояла под душем в великолепной ванной Джонни.
Я не смогла удержаться.
Я винила в этом тугие струи воды.
И его гель для тела.
И его запах.
Боже, я просто теряла рассудок.
Когда же я наконец вылезла, то завернулась в громадное белое пушистое полотенце и вздохнула, ощутив прикосновение роскошной ткани к коже.
Джонни вряд ли сможет понять, как ему повезло расти в таком доме, с такими родителями и такими удивительно мягкими полотенцами.
Я долго стояла посреди ванной, вслушиваясь в тишину.
Никаких криков.
Никаких тяжелых шагов.
Никаких болтающихся дверных ручек.
Никакого предчувствия неминуемой опасности.
Только покой.
Когда холод наконец добрался до меня, я насухо вытерлась и надела лифчик.
Правда, это действие не имело смысла: скрывать мне было почти нечего, а то, что имелось, торчало само и не нуждалось в поддержке.

Ничего похожего на груди моделей, которые гордо демонстрировали себя на постерах, украшающих спальню.

Простояв секунд десять в лифчике, я передернулась и сняла его.
Он был насквозь мокрым, как и трусы.
Я бесконечно долго скручивала их в тугой шарик, чтобы затем завернуть в лифчик.
Так неловко, что под рукой не было рюкзака, куда все это можно засунуть. Я стояла посреди ванной, чувствуя себя круглой дурой и начиная паниковать.
Логика сообщала мне, что это глупо, но при мысли, что Джонни увидит мое нижнее белье, кружилась голова.
Кончилось тем, что я запихнула белье в колготки, завернулась в полотенце и прошла в комнату.
На этот раз я была готова к встрече с Сьюки, которая и сегодня храпела на кровати.
А вот к виду голого зада Джонни я была не готова.
Он стоял перед комодом, ко мне спиной, на полу валялось полотенце, а он натягивал боксеры.
Боже, у него даже на ягодицах мускулы.
Как такое вообще возможно?
А потом Джонни обернулся и поймал меня с поличным.
— Нравится зрелище? — дразнящим тоном спросил он, выгибая бровь.
Я взвизгнула и стремительно отвела взгляд от его крепкого круглого зада.
— Черт, прости. — Я стремительно отвернулась, закусила губу и простонала: — Я не ожидала тебя здесь увидеть.
— Все хорошо, Шаннон, — засмеялся он. — Не беспокойся.

Можно, я, пожалуйста, умру?
Дорогой Боженька, разверзни землю и дай мне туда провалиться.

— Я, это… — Тряся головой, я покрепче стянула края полотенца. — В общем…
— Я принимал душ в ванне родителей, — пояснил Джонни. — Зашел просто взять одежду.
— Ох, да, теперь понятно. — Я с трудом дышала и дрожала с головы до ног.
— Да все нормально, Шаннон, — нежно произнес Джонни. — Все хорошо.
— Конечно, — выпалила я, паникуя.
— Тогда почему ты до сих пор смотришь в стену? — спросил он, тихонько рассмеявшись.
Черт!
Я продышалась и повернулась к нему.
Почти бессознательно я оглядела его целиком, и сердце заколотилось.
Для разнообразия: лицо Джонни тут было ни при чем.
Нет, дело было во всем остальном его теле.
Оно было почти обнаженным.
На нем были облегающие белые трусы-боксеры, и все.
Ни рубашки.
Ни брюк.
Ни джемпера.
Ни носков.
Только трусы «Кельвин Кляйн», обтягивающие его рельефные бедра, — такие же я надевала в прошлый раз.
Те остались у меня, и я в них спала.
Боже, какая же я несуразная дура!
Все, что я лишь мысленно представляла с того самого дня, как впервые увидела Джонни, сейчас было передо мной.
И с беспрепятственным обзором ко мне пришло понимание, что моя зрительная память и воображение просто сосут.
Я и так знала, что у него отличное тело.
С того самого дня я помнила его грудь.
Во всяком случае, думала, что помню.
Оказалось, что нет, и, Матерь Божья, это было просто что-то с чем-то.
Загорелая гладкая грудь и накачанный живот.
По-настоящему накачанный.
Не просто кубики, которые я видела у брата и парней из его команды, когда после матчей они снимали футболки.
Все тело Джонни состояло из мощных рельефных мышц.
Затаив дыхание, я блуждала глазами по его телу и запоминала мускулистый живот, золотистую кожу, темную полоску волос под пупком и его изумительный запах.
Запах мыла, травы и Джонни.
Нечестно давать столько красоты одному человеку.
Этого хватило бы на всю школу, и он все равно остался бы совершенным.
— А здесь что случилось? — спросил Джонни, прервав мое любование его телом.
Подойдя ко мне, он коснулся большим пальцем моей щеки.
Измотанная и смущенная, я судорожно выдохнула и посмотрела на него:
— Что?
— У тебя красное пятно, — пробормотал Джонни, хмуро глядя на меня. — Прежде я его не замечал.
— Пятно? — переспросила я.
Он кивнул. Синие глаза уперлись в меня.
— Да, Шаннон. Пятно. Откуда оно?
Обойдя Джонни, я прошлепала в ванную и посмотрела в зеркало.
Так оно и есть: правая щека, припухшая и красная, выделяется на молочно-белом лице.
«Отцовская рука», — подумала я.
— Шаннон, ты можешь ответить? — спросил Джонни, прислонясь к дверному косяку ванной.
Я привстала на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть отражение в зеркале.
Джонни подошел и встал рядом.
Потом он буквально навис надо мной, его голая грудь касалась моей спины, он смотрел на мое отражение в зеркале и сильно хмурился.
Наверное, он даже не думал о том, что его тело трется о мое.
Со щеки его взгляд переместился на мою шею.
Лицо Джонни совсем помрачнело и даже стало слегка багровым.
— Что это, на хрен, такое? — прошипел он.
Я проследила его взгляд, и оказалось, что он смотрит на лиловатые отпечатки пальцев на моей шее.
Я все поняла.
Мой отец.
Вчера вечером.
Господи…
— Не знаю, — ответила я, разыгрывая замешательство и решив, что будет безопаснее придерживаться прежней истории.
Если я дам задний ход, Джонни почует ложь.
— Не знаешь? — тихо спросил он, пристально глядя на отражение моих глаз в зеркале.
Я покачала головой и опустила плечи.
— Понятия не имею.
— Кто-то обижает тебя, Шаннон? — убийственно спокойным тоном спросил он.
— Никто меня не обижает, Джонни, — ответила я, глядя на него в отражении.
Сердце колотилось так, что я боялась — оно разорвется.
Я чувствовала страх, неуверенность и влечение к Джонни, и эта дьявольская эмоциональная смесь гнездилась у меня под ребрами.
Джонни одной рукой взял меня за подбородок, а другой осторожно отвел волосы с шеи.
Он не спросил разрешения.
Просто взял и сделал.
Затем его пальцы коснулись отцовских отметин на моей шее, едва ощутимо, но я задрожала всем телом.
— Тебя кто-то трогал, — прошептал мне на ухо Джонни, и его пальцы замерли на отметинах. — Я хочу знать кто.
Воздух шумно вырвался из моих легких.
Не в силах удержаться, я уперлась спиной ему в грудь. Мы по-прежнему смотрели друг другу в глаза через отражение в зеркале. Синие глаза Джонни прожигали дыры в моей душе, требуя объяснений, которые я не могла ему дать.
— Скажи, кто смеет издеваться над тобой, — попросил он, стоя у меня за спиной. Одна рука все так же сжимала мой подбородок, а другая осторожно касалась горла. — Я это исправлю.
Думай, Шаннон, думай…
— Так что?
Соображай быстрее…
— Шаннон!
— Меня уронили в спортзале.
Это все, что я смогла придумать.
Джонни не ответил.
Он смотрел на мою шею и хмурился.
В панике я продолжала врать:
— Сама виновата. Когда играли в футбол, я попалась под ноги парням, и в итоге четверо из них свалились прямо на меня.
Я обошла Джонни и проскользнула в комнату, увеличив расстояние между нами.
— Кончилось тем, что я оказалась на самом дне. Это еще до того, как ты пришел. — Я покачала головой и заставила себя засмеяться. — Там всем досталось.
Джонни остался стоять в дверях ванной. Лицо напряженное, глаза жесткие и умные.
— Получается, кто-то из одноклассников упал на тебя и его рука оказалась прямо на твоей шее? — с нескрываемым сомнением спросил он. — И пальцы этого парня почему-то сжали твое горло?
«Его так просто не обманешь, — подумала я. — Ври убедительнее, Шаннон».
— В тот момент я даже не почувствовала. — Я пожала плечами и присела на краешек кровати. — Но думаю, так все и было.
— Ты думаешь? — спросил он, складывая руки на груди, отчего вздулись его мощные бицепсы.
Он был реально огромный.
И чрезвычайно устрашающий.
Но я знала: он не сделает мне больно.
Не просто знала, я была в этом уверена — одна из немногих вещей в жизни, в чем я уверена. Даже в гневе этот парень никогда не поднимет на меня руку.
— Может, он надавил на меня, когда пытался встать, — добавила я, сделав успокоительные вдох-выдох.
— Возможно, — задумчиво произнес Джонни.
Меня отпустило.
— А может, опять дело в лего.
У меня душа ушла в пятки.
— Что скажешь? — не унимался Джонни. — Может, ты снова споткнулась о башенку из лего и поэтому у тебя появились эти отметины на шее? В прошлый раз, когда ты была здесь в свой день рождения, у тебя из-за чертовых деталей появился синяк на лице.
— Джонни…
— А как насчет ссадины на затылке, которая была еще раньше? Или кровоподтек на лице? Ссадины на бедрах, на руках, в других местах? — Он сердито смотрел на меня. — Мерзкий лего во всем виноват?
— Как ты думаешь, моя форма высохла? — спросила я, поменяв тему. — Мне, наверное, пора домой.
Да, нужно было выбираться из его дома.
И поскорее.
— Нет! Нет! Не делай так, — потребовал Джонни, возвращаясь к опасной теме. — Не пытайся отбрехаться от меня, — прорычал он. — Шаннон, я хочу знать, что с тобой происходит.
— Я хочу домой. — Я всхлипнула и торопливо вытерла лицо тыльной стороной кисти. — Прямо сейчас. Пожалуйста.
Он запустил пальцы в свои мокрые волосы и вздохнул.
— Шаннон, только не плачь.
Джонни раскинул руки и шагнул ко мне, но я покачала головой и подняла руку, не желая, чтобы он приближался.
Он остановился, провел рукой по мокрым волосам.
— Я могу тебе помочь, — просительным тоном сказал он. — Позволь мне тебе помочь.
— Принеси мою одежду, — шмыгая носом, попросила я. — Это единственное, что мне от тебя нужно.
Застонав, как от боли, Джонни подошел и присел на корточки передо мной.
— Я хочу тебе помочь. — Он положил руки мне на бедра и слегка сжал их. Синие глаза смотрели пристально и искренне. — Просто расскажи мне, что с тобой происходит, ладно? — Джонни протянул руку и отвел мокрую прядь мне за ухо. — Просто расскажи, кто издевается над тобой, и я прекращу это раз и навсегда.

Ты не сможешь мне помочь.
И никто не сможет.
Отец меня избил за разговор с тобой.
За этот чертов совместный снимок.
Если кого и просить о помощи, то только не тебя.

— У меня все в порядке, — прохрипела я, чувствуя, что слезы вот-вот хлынут из глаз. — Тебе незачем мне помогать.
— Ты мне врешь, — рассвирепел он. — Ты, блин, врешь мне, и это невыносимо!
— Пожалуйста, отвези меня домой, — попросила я, вырываясь из его рук. — Отвези меня домой, и твои мучения кончатся.
Джонни снова застонал:
— Шаннон, не надо. Не передергивай мои слова. Ты ведь знаешь, что я имел в виду совсем не это.
— Джонни, я хочу вернуться домой. Если ты не хочешь меня отвозить, я позвоню Джоуи, и он за мной приедет.
— Ох… — сокрушенно вздохнул Джонни. — Ладно. — Он выпрямился и поднял руки. — Я принесу твою одежду и отвезу тебя домой.
— Спасибо, — судорожно выдохнула я.
Он внимательно посмотрел на меня и качнул головой, показывая, что больше не будет лезть с вопросами. — Я быстро.
Я молча кивнула. Дождавшись, когда он уйдет, я повалилась на его кровать.
— Боже, — простонала я, не давая пролиться предательским слезам. — Шаннон, возьми себя в руки.

Не вздумай ничего ему рассказывать.
Его отец — адвокат.
Ты знаешь, что это за люди.
Они вмешаются, и ты и твои братья попадете в опеку.
Как Даррен…

Ко мне подползла собака Джонни, отвлекая от борьбы со слезами, и положила голову мне на ногу.
— Привет, — всхлипнула я и погладила ее по голове.
Сьюки ткнулась мне в руку и облизала пальцы.
От ее участия стало только хуже.
Я этого не заслуживала.
Я только что соврала ее человеку.
— Жаль, что у меня нет собаки, — шепотом призналась я Сьюки, сосредотачивая внимание на ней, чтобы отогнать тревожные мысли. — Такой, как ты. — Я забралась на кровать с ногами и повернулась к лабрадорше. — Если я когда-нибудь заведу собаку, она будет похожа на тебя, потому что ты очень красивая. Да, такая красавица.
Сьюки вознаградила меня тем, что влезла ко мне на колени, то есть попыталась.
Она была взрослой собакой и, возможно, весила больше, чем я.
— Что ты хочешь? — тихо спросила я, обеими руками почесывая ее шею. — Так? — Я почесала ей за ушами и поцеловала в нос. — Хочешь больше ласки?
Сьюки отчаянно завиляла хвостом и облизала мне все лицо.
Приятно было отвлечься на собаку, я даже засмеялась, наблюдая ее энтузиазм.
— Хорошая девочка, — ласково говорила я, затевая с ней шутливую борьбу. — Так и есть. Самая лучшая девочка, честное слово.
Воодушевленная моими словами, Сьюки взобралась на меня и навалилась на грудь, вынуждая переползти на подушки.
— Ну что? — хохотала я сквозь слезы, теребя ее уши. — Я тебе нравлюсь?
Сьюки заурчала, выражая одобрение, потянулась к моему лицу и ткнулась влажным носом.
— Спасибо, — поблагодарила я, когда она положила мне лапу на плечо. — Такая воспитанная девочка, даешь мне лапу.
— Твоя форма еще сырая, но я все равно ее принес…
Услышав голос Джонни, я вздрогнула и попыталась сесть, но не смогла, поскольку Сьюки лежала на мне и была настроена продолжать игру.
— Сьюки, вниз, — сухо приказал Джонни, внимательно глядя на меня.
Послушная Сьюки тут же слезла и неуклюже спрыгнула с кровати, заскользив лапами по паркету.
— Выйди, — потребовал Джонни, держа дверь открытой и продолжая смотреть на меня.
Сьюки покинула комнату. Джонни быстро закрыл дверь. Вид у него был свирепый.
Боже мой…
— Извини, — охрипшим от слез голосом пробормотала я, приподнимаясь на локтях. — Я тут… играла с твоей собакой.
— Не надо извиняться, — напряженным тоном ответил он.
Джонни подошел к кровати, положил форму, а сам присел на край.
Сидя ко мне спиной, он подался вперед. Я видела, как перекатываются его мышцы под золотистой кожей. Он уперся локтями в колени и стал дышать, как мне показалось, чтобы успокоиться.
А потом он сделал то, что грозило лишить меня сна навечно: повернулся лицом ко мне, схватил два конца моего полотенца и свел их вместе.
Прикрыть меня, поняла я.
Потому что полотенце распахнулось, и он видел меня голую.
Потому что, скажем честно, вот так мне всегда везло.
— Прости, пожалуйста, — пробормотала я, обмерев от смущения.
— Все нормально, — ответил он каким-то не своим, охрипшим голосом.
— Я… ты видел мою…
Он кивнул.
Боже мой!
— Прости меня, пожалуйста.
— Да перестань ты извиняться, — напряженно произнес он. — Совершенно не за что.
— Мне так неловко, что тебе пришлось увидеть это, — выдавила я.
Джонни покачал головой и снова повернулся ко мне спиной.
— Не извиняйся за то, что я тебя увидел, — простонал он, уронив голову на руки. — Фак!
Мое сердце отчаянно стучало, дыхание участилось, выдохи стали короче и громче.
Что же мне теперь делать?
Бежать?
Остаться?
Спрятаться?
Броситься ему на шею?
Я не знала.
Я не представляла, как мне поступить.
Я лишь знала, что вжалась в его матрас и не могу оторвать глаз от его мощной спины.
— Я отвезу тебя домой, — сказал Джонни, по-прежнему не поднимая головы.
— Хорошо, — прошептала я, слушая, как пульс грохочет в ушах.
— Да, так и сделаю, — добавил он, хотя я не знала, говорил он со мной или сам с собой. — Отвезу домой, — повторил он, однако не шевельнулся, чтобы встать.
Секунды шли, а Джонни застыл на месте.
Напряжение в комнате разрасталось до невыносимого.
— Джонни, — тихо сказала я, коснувшись его лопатки.
Дрожь пробежала по его могучей спине.
И он обернулся ко мне.
— Я не могу быть наедине с тобой вот так, — прошептал он, не сводя с меня глаз. — Я… — Он судорожно выдохнул. — Не здесь… не когда ты такая.
Взгляд его, возбужденный и неуверенный, метался по моему телу.
Грудь быстро поднималась и опускалась, как моя.
Я смотрела ему в глаза и чувствовала, как сильно сжалось сердце, не давая дышать.
Одним взглядом я словно столкнулась с ним.
Мгновенно и потрясающе.
Чувства взорвались во мне, вбирая в себя этого парня и все вокруг него, как губка, жаждущая воды.
Он отчаянно был нужен мне.
Весь.
Каждой своей клеточкой.
Бушующие гормоны и взвинченные чувства напрочь заглушили здравый смысл, побуждая делать несвойственные мне вещи.
Судорожно выдохнув, я обхватила Джонни за шею и притянула к себе.
И поцеловала его.
Я не знала, что делать дальше (в тяжелые моменты смелость моя испарялась) и теперь просто стояла на коленях в его кровати и держала его лицо в ладонях.
У Джонни округлились глаза, он безотрывно смотрел на меня, ошеломленный, пока я прижималась губами к его губам.
Но он не поцеловал меня в ответ.
Я даже думаю, он перестал дышать.
Мои действия превратили его в камень.
Я прекратила поцелуй и теперь тоже в ужасе смотрела на него.
— Прости, — выпалила я, каменея от смущения.
— Да ничего, — тяжело дыша, ответил он.
— Нет, — лихорадочно замотала головой я. — Совсем не ничего.
— Шаннон, все в порядке.
— Боже мой! Что я наделала?
— Шаннон, — уже жестче произнес Джонни. — Прекрати. Все нормально.
— Нет, — сдавленно возразила я, слезла с кровати и, пятясь, налетела на его комод. — Я только что… боже мой!
Я продолжал пятиться и мотать головой, а когда Джонни попытался подойти ко мне, вскинула руку:
— Прости, пожалуйста, прости!
— Шаннон, да все нормально, — сказал Джонни, поднимая руки. — Остановись на минутку и давай поговорим.
Я не перестала пятиться.
И не остановилась, чтобы поговорить с ним.
Потому что не могла.
Меня накрыло мощной волной паники, инстинкт потребовал спасаться бегством.
— Мне нужно ехать домой, — заявила я, обмирая внутри.
— Не нужно, — спокойно возразил Джонни. — Мы можем поговорить.
— Нет! — Мотая головой, я обогнула Джонни и схватила с кровати форму. — Мне нужно ехать, — повторила я и заперлась в ванной.
— Шаннон, да ладно тебе! — крикнул Джонни, постучав в дверь. — Открой дверь.
Не в силах произнести ни слова, я доплелась до унитаза, опустила крышку и рухнула на нее.
— Боже мой, — шептала я, обхватив голову.
Что за безумства я успела натворить за считаные минуты?
Я не только позволила Джонни Каване увидеть меня голой, но пошла еще дальше и поцеловала его.
Мой первый поцелуй.
Первый раз я коснулась губами губ парня.
А он не ответил мне взаимностью.
Боже мой…
О чем я вообще думала, идиотка?
Почему мне казалось, что сердце разбивается на миллион кусочков?
И самое важное: как я теперь выберусь из этой ванной?
Потому что сейчас я не могла даже взглянуть на Джонни.
На самом деле, я была абсолютно уверена, что не смогу взглянуть на него больше никогда.