Близко и Далеко

Видимо, Виктор всё же перебрал лишнего, раз решил излить душу Юри не устно, а письменно на том самом сайте, где они случайно познакомились. На дикой смеси английского и русского командно-матерного он писал, что очень скучает по своему другу Киёши, по их задушевным беседам и не понимает причин такой отстранённости Юри. Ещё он писал о том, что важный этап его жизни закончился, и он не представляет, каким будет следующий, что тренер из него еле-еле говно, если он не может наладить контакт с учениками. Виктор признавался, что и сам не понимает, почему приехал сюда. То видео попалось ему на глаза как раз тогда, когда он задумался над тем, что делать дальше со своей жизнью, которая на самом деле далеко не так феерична, как может показаться со стороны. И на обратной стороне медали всегда одиночество и непонимание.

Короче, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А если учесть, что даже в трезвом состоянии Никифоров за словом в карман не лез, то его нетрезвых откровений хватило бы на пару сенсационных статей в прессе и как минимум одно ток-шоу из серии: «Поплачьте, не сдерживайтесь…». К несчастью, а может быть, к счастью, Виктор нажал кнопку «Отправить» до того, как успел перечесть сии бредни, и сообщение полетело по всемирной паутине к адресату, который находился в соседней комнате, хотя порой казалось, что сейчас он был гораздо дальше, чем тогда, когда Виктор общался с ним, находясь в Петербурге.

Наутро, протрезвев, Виктор с замиранием сердца проверил личные сообщения, но ответа не последовало. Не было его ни на следующее утро, ни через день или два. То ли Юри не удосужился прочесть его излияния, то ли профессионально делал морду кирпичом.

Юри же сейчас было попросту не до того, чтобы зависать в сети. Голова была занята другим. «Где я и где эрос?» - который раз вздыхал Кацуки, оттачивая элементы, раз уж он пока не мог попасть в настроение своей короткой программы. Как же его отыскать? Озарение пришло внезапно во время ужина, когда он увидел, с какой страстью Виктор вгрызается в кацудон. Вот если бы Виктор смотрел на него так… Нет, лучше пусть не смотрит, не то Юри сгорит со стыда, ведь он и от менее откровенных взглядов краснеет. Но если это нужно для программы, которая поможет ему победить наглого русского мальчишку, грозящего забрать Виктора в Россию, то он станет самым лучшим кацудоном для Виктора.

Наверное, причина прежних неудач Юри крылась в том, что он не мог чётко для себя сформулировать, чего именно он хочет. Теперь же он твёрдо знал это, и, не замечая препятствий, упорно шёл к цели. Сейчас больше всего на свете он хотел, чтобы Виктор остался с ним, и готов был в лепёшку расшибиться, лишь бы только откатать лучше Юрио. Собственно он и расшибался ежедневно то о лёд, то колючую проволоку злословия русской феи, то о барьеры, которые сам же выстроил вокруг себя, чтобы хоть немного снизить постоянный стресс от взаимодействия с окружающим миром. Хотя зачастую и было больно до слёз, зато изредка Юри казалось, что ещё чуть-чуть, и он прошибёт эту стену насквозь, вырываясь наружу. Если только раньше его сердце не разобьётся на тысячи сверкающих осколков и не рассыплется по льду мелким крошевом, оттого что Виктор сейчас настолько близко, что можно коснуться его рукой, но по-прежнему остаётся таким же блистательным и недостижимым, как раньше, когда Юри мог смотреть лишь на его изображения на плакатах и на экране монитора. Не стоит верить его улыбкам и попыткам установить неформальные отношения. Никифорову просто стало скучно, вот он и решил разнообразить свою жизнь, приехав в Хасецу и вскружив голову скромному японскому юноше. Как только наиграется в тренера, как только Юри ему наскучит, Виктор уедет в Россию. И тогда жизнь Юри закончится, он вернётся в своё прежнее серое безрадостное существование. Только потом, после того, как поверил в возможность счастья и почти ощутил его вкус, будет намного хуже. Поэтому Юри продолжал шарахаться от Виктора.

Наверное так продолжалось бы и дальше, если бы однажды ночью, когда Юри не мог уснуть из-за боли в растёртых до крови ступнях, он не зашёл почитать новости на том самом сайте. Юри очень удивился, когда обнаружил письмо от Виктора. Странно. Зачем писать, если в любой момент можно поговорить? Поправка, можно было бы поговорить, если бы Юри не отмораживался. Читая письмо, Юри всё больше поражался. Тот человек, который написал ему, был далеко не таким уверенным в себе, как пятикратный чемпион мира Виктор Никифоров. Оказывается, у Виктора тоже есть проблемы и сомнения, и это перевернуло устоявшуюся картину мира в голове Юри. Виктор, приехавший помочь Юри справиться с его проблемами, оказывается, тоже нуждался в помощи и поддержке. И он написал об этом Юри, значит, именно Юри и должен ему помочь. Но как, если он даже с собственными комплексами справиться не в состоянии. Виктор обратился к нему, и теперь наверняка думает, что ученик разочаровался в нём, если до сих пор не ответил. Нужно было срочно что-то делать.

Странно, Юри ведь было всё равно, кем являлся в реальной жизни тот человек, с которым он столь откровенно общался в сети. Это мог быть кто угодно: инвалид-колясочник, унылая овуляшка бальзаковского возраста или скучающий подросток. Но почему тогда Юри до сих пор не смог принять того, что его сетевым знакомым оказался Виктор Никифоров? Как будто кумиры не зависают в сети и не имеют обычных человеческих слабостей. Это письмо как раз и было признанием в слабостях. Из него было видно, насколько растерян и не уверен в своём будущем был сейчас Виктор. Разве не должен был Юри помочь ему? Он не мог переступить через свою застенчивость, не мог сказать вслух всего, что думал и чувствовал. Проще было тоже написать письмо и отправить его через Интернет, как это сделал Виктор. Отправить и затаиться, вновь дистанцировавшись от человека, чьё присутствие заставляло его сердце трепетать. Слово-то какое высокопарное. Словно перекочевавшее в его лексикон прямиком из любовных романов, которые так любила читать в детстве тайком от родителей Мари.

Юри засел писать ответ. Послание получилось не меньшим по размеру, чем письмо Виктора, и таким же сумбурным. Сейчас, когда Юри писал Никифорову, его страх не имел значения. Важным было только желание помочь Виктору найти цель и смысл жизни, собрать нового себя из того калейдоскопа радужных осколков, в которые превратилась его жизнь. Впервые он обращался не к Виктору-кумиру, а к Виктору-человеку, давал советы, признавался в своей неуверенности. В письме Юри не был таким зажатым, как в реальной жизни, потому что Киёши был другим человеком, таким, каким он сам хотел бы быть, но мог позволить себе только под сетевым ником. Юри знал, что если возьмётся перечитывать и править это письмо, то никогда не осмелится послать его адресату, поэтому сразу же его отправил, а потом долго ворочался на своей постели не в силах уснуть.

Странные мысли крутились в его голове. Наверное, будь Юри девушкой, всё было бы намного проще. Тогда ему не нужно было бы сдерживать свои чувства, и они с Виктором могли бы пожениться и вместе поехать в Россию. Девушка. Наверное, в этом что-то есть, подумал Юри, проваливаясь в сон. Не зря же он выбрал для выступления старый костюм Виктора, отражавший и женское, и мужское начало. Нужно попробовать двигаться чуть иначе. Только тренироваться придётся там, где его не могут увидеть, и с тем, кто знает толк в изящных и женственных движениях. С Минако-сенсей. Она хоть и прямолинейна едва ли не до грубости, но всегда поддерживала Юри, и не станет смеяться над его идеей.

Он летел на волнах музыки, растворяясь в ней и в своих чувствах. Сейчас можно было себе их позволить. Только на льду, только во время проката, только для Виктора. Юри был одновременно и натянутой тетивой лука, и выпущенной из него стрелой, неумолимо несущейся к цели. Он не думал о прыжках. Спинным мозгом чувствуя прикованный к себе взгляд Виктора, лицо которого без очков он видеть сейчас не мог, Юри стремился лишь к тому, чтобы стать для него таким же желанным, как кацудон, который тот с аппетитом наворачивал по вечерам.

Виктор так смотрел на Юри, что мелкий, поняв, что проиграл, психанул и свалил в закат. Но в тот момент ни Виктор, ни Юри, деля одну радость на двоих, не обратили на это внимания. Наконец-то Никифоров видел перед собой на льду того Юри, который поразил его в Сочи. Наконец-то Кацуки раскрылся перед ним в своём письме. Виктор умел читать между строк и всё понял. Осталось только вытащить из этого зажатого мальчишки того, настоящего Юри, который мог свободно общаться в сети и, не задумываясь о том, как на него смотрят и что о нём подумают, станцевать на пилоне, затмив самого Криса Джакометти.