Отец..
Уселся на лавочку в центре популярной площади, безэмоционально глядя на толпы оголтелых туристов. Середина июня в городе считалась настоящим пиком сезона. На дворе стояла духота, а мои легкие до сих пор работали с переменным успехом.
– Молодец, что приехал вовремя…
Резко поднял голову, встречаясь с лукавым взглядом глаз. Пак Чимин с любопытством разглядывал меня, стоя напротив. Машинально обвёл взглядом его фигуру, отмечая, что друг верен себе: независимо от времени года Чим предпочитает в одежде черный цвет. Вот и сегодня облачился в обтягивающую майку, подчеркивающую мускулатуру рук и вываренные дырявые джинсы.
– Выглядишь как какой-то секретный агент, – раздраженно бросил ему в ответ, отворачивая голову, когда брюнет уселся рядом.
– А ты как нудный старикашка, – язвительно рассмеялся друг, но я проигнорировал его выпад.
– Прекрати хандрить! Компромат на малолетнего недоумка уже у нас. Всё хорошо, братишка, Ын У повелся! Слышишь? Даже странно, как у него вообще хватило ума кого-то шантажировать! Редкостный тупица, который сразу же поплыл, – тихо рассмеялся союзник, и только тут до меня дошел смысл сказанных им слов.
Еще вчера казалось, что Ын У и есть корень всех наших бед, а сегодня…
– У Лисы случился нервный срыв. Её положили в психиатрическую клинику. И я ума не приложу, что теперь делать…
Глаза друга сузились, а кадык на шее задрожал.
– Куда её положили?.. – спросил он напряженно. Недолго думая, достал из кармана визитку и протянул её собеседнику.
– Частная клиника имени Ки Дук , – прочитал он озабоченно. – Гиблое место хуже чем тюрьмы, скажу я тебе… – Чимин вдруг резко замолчал, опуская руку в карман джинсов. – Черт, совсем забыл, я же завязал, – добавил он сквозь зубы.
– Откуда ты знаешь про эту клинику? – поинтересовался я напряженно.
– Мне самому пару раз приходилось там бывать после усыновления. Но родители довольно быстро поняли, что их методы… хм… – бывший боксер прикрыл лицо тыльной стороной ладони и многозначительно замолчал. Он судорожно выдохнул, после чего низким голосом добавил: – Тэхен, в этой клинике довольно агрессивные методы лечения. Мы должны забрать Лису как можно быстрее. Дома рядом с тобой ей будет гораздо лучше. Что, черт побери, вообще произошло?! – его голос ожесточился, а на лице застыло суровое непроницаемое выражение.
– В подростковом возрасте у неё был нервный срыв, а теперь случился рецидив. По моей вине, – голос предательски дрогнул. Перед глазами вновь встало её осунувшееся бледное лицо, на котором играла слабая улыбка.
– Как человек, который в детском возрасте пережил насилие, а несколько месяцев назад побывал одной ногой в могиле, могу с уверенностью сказать, что человеческий организм способен пережить огромную глыбу страданий. Ей всего восемнадцать…
– Ты прав. И спасибо за помощь с Ын У. Скинь мне компромат на него. Чуть позже сам свяжусь с уродом. А теперь нам пора спасать мою Белоснежку. Хватит терять время…
* * *
Частная психиатрическая клиника находилась в тихом пригороде Кореи и больше напоминала мрачный дворец какой-нибудь черной ведьмы: неприступные стены, высокие глухие ворота и кладбищенская тишина, отдающаяся в ушах ударами пульсирующей крови. Мне потребовалось полчаса, чтобы проникнуть на территорию клиники, миновав два пункта охраны. Чимин был прав, когда сравнил данное учреждение с тюрьмой. Столько стражей порядка, как будто здесь держали не слабых больных людей, а опасных преступников.
Наконец, проведя более получаса в небольшом бледно-розовом холле перед кабинетом лечащего врача Лисы, дверь скрипнула, и меня пригласили войти.
– Мистер Ким, рада вас видеть, – равнодушно поприветствовала короткостриженая блондинка, поправляя на носу круглые очки в роговой оправе. – Мисс Ким сообщила о вашем визите. К сожалению, у меня не так много времени, так что…
– Наверное, вы неправильно поняли. Я приехал не к вам. Я приехал забрать Лису домой. Сейчас же, – добавил, угрожающе играя желваками на челюстях.
На лице собеседницы проскочило какое-то еле уловимое странное выражение. Пару секунд она медлила, выжидающе глядя мне в глаза, а затем холодно заключила:
– Увы, это невозможно. Организм девочки ослаблен и истощен. Она не в состоянии самостоятельно справиться со стрессом. Потребуется как минимум несколько недель интенсивной терапии…
– Мисс Зет, – прочитал я имя на бейдже, который болтался на тощей груди докторицы. – Простите, но у меня нет времени всё это выслушивать. Я хочу увидеть Лису и поговорить с ней. Прямо сейчас! – добавил с нажимом, уже даже не пытаясь скрыть раздражения.
Вместо ответа блондинка средних лет отрицательно покачала головой и, достав из ящика стола пульт, включила небольшую плазменную панель, которая висела на противоположной стене её кабинета.
– Вы хотели увидеть Лису? Хорошо, я покажу её вам, – равнодушно отозвалась женщина, переключая каналы.
Неожиданно на экране возникло черно-белое видео. Озабоченно прищурился, стараясь уловить смысл происходящего. Передо мной открылась небольшая квадратная комната с мягкими стенами, в центре которой стояла кровать, письменный стол и два стула. Сердце судорожно сжалось в груди, когда взгляд зацепился за хрупкий силуэт девушки с длинными распущенными волосами. Она лежала на полу, сотрясалась всем телом, будто у неё судороги.
Лиса.
Сделал резкий выпад вперед, но тут же замер, глядя на то, как любимая обнимает себя руками под коленями, продолжая конвульсивные хаотичные движения телом. Она раскачивалась и тряслась как фарфоровая статуэтка, и меня не покидало чувство, что моя обожаемая девочка в любой момент может разлететься на части… Вдребезги. Несколько мучительно долгих минут молча следил, не находя в себе сил, чтобы говорить.
Я был потрясен.
– Мистер Ким, вы всё видите сами… – осторожно сказала хозяйка кабинета, заставляя меня вновь обратить на неё внимание.
– Что с ней происходит? – ошеломлённо спросил, продолжая болезненно вглядываться в экран.
Моя девочка казалась такой маленькой и беспомощной…
– У неё психоз. Сейчас мы определяем происхождение болезни и степень тяжести, – равнодушно отозвалась женщина в белом халате, перебирая кончиками пальцев листы в ежедневнике.
– Но… – бросил ещё один изумленный взгляд на картинку в телевизоре, ощущая, что глаза вот-вот вывалятся из орбит.
Я провел ребром ладони по голове, а затем вдруг до боли сжал свои взъерошенные волосы. Господи, но почему?! Сомнений быть не могло. Излишне худая, с волосами до самой задницы… Не в силах больше смотреть на это, тихо спросил:
– Когда я смогу её навестить?
– Мистер Ким, боюсь, в ближайшее время это невозможно. Истерика случилась с пациенткой после того, как я показала ей вашу фотографию…
Между нами установилась смертельная тишина. Слышно было только, как стучит мое сердце наперегонки с часами в ее кабинете. Не в состоянии подобрать хоть какие-то слова, я развернулся и, оглушенный ударами собственного пульса в ушах, покинул кабинет. Спустя несколько минут вернулся в машину Чимина.
– Они все наперебой твердят, что я могу её убить… – прошептал лишенным эмоций голосом, усаживаясь на пассажирское кресло.
Друг поморщился, на что я просто закрыл глаза, проваливаясь всё глубже и глубже в беспросветную мглу собственного сознания. Земля ушла из-под ног. Точка опоры сместилась.
– Убить человека способно только безразличие. Уж поверь профи. Если ты откажешься от нее сейчас, то первый вставишь кинжал в хрупкую спину. Знаешь, когда на войне заканчивались патроны, бойцы умирали под музыку, а мы с тобой ещё повоюем, братишка! – Чимин прокашлялся, а затем тихо добавил. – Не бросай её. Лиса сильная девочка, она справится. А любовь способна творить чудеса…
Тягучие сумерки сгустились над Кореей, когда мы попрощались с другом, и я вернулся обратно в особняк. Нужно было посоветоваться с отцом, чтобы скорее придумать способ вернуть Лису домой.
Зашел внутрь, обнаружив, что свет в гостиной уже не горит. В желудке с самого утра было пусто, но вместо того, чтобы заглянуть в кухню, без промедления отправился в отцовский кабинет. К счастью, он находился внутри – на это указывала тонкая полоска света, разрезавшая темное пространство между паркетом и стеной.
– Отец… – приоткрыл дубовую дверь, так как на мой стук ответа не последовало.
– Что тебе здесь надо? – холодно отозвался он, не поднимая головы.
Сделал несколько шагов вперед и замер как перед пропастью. Мой отец – успешный бизнесмен, меценат и один из главных претендентов на пост президента страны – с особым усердием выравнивал кредитной картой тонкую полоску белого порошка. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он достал из кармана купюру, свернул её и стал медленно вдыхать наркотик. Мужчина втягивал его через нос, отчего ноздри раздувались как у огромной выброшенной на берег рыбы.
Мне стало дурно. Второй раз за чертов день не находил слов, чтобы описать те чувства, которые как серная кислота насквозь прожигали внутренности.
– Что ты творишь, отец? – наконец, безэмоционально выплюнул из себя тихий упрёк.
Выдержав театральную паузу Ким-старший развязно ответил:
– Я просил тебя о помощи, сынок, а вместо этого ты поехал трахаться со сводной сестрой… – он поднял голову, вперив в меня безжизненный взгляд остекленевших глаз.
Мои ладони сжались в кулаки, а зубы заскрежетали.
– Не смей так говорить о Лисе! – зловеще прищурился, ощущая, как в жилах вскипает кровь.
– Ты никто, чтобы указывать мне, – надменно рассмеялся собеседник, облизывая указательный палец.
– Как долго ты принимаешь наркотики? – поинтересовался металлическим тоном, продолжая глядеть на остатки белого порошка на его ноздрях.
– Я всего лишь снимаю напряжение. Видел сегодняшние газеты? Мой бывший компаньон нарисовался. Дал интервью на две полосы…Поведал народу обо всех моих грешках! Теперь рейтинг упадет еще ниже! Хотя куда уже ниже?! ХА-ХА-ХА! – он зашелся приступом истерического смеха, а я ощутил, как по коже разливается озноб.
– Возьми себя в руки, ты же мужик! Есть более серьезная тема для беспокойства! Чимин сказал, больница Лисы– это не лучшее место… Мы должны забрать её домой!
Тонкие губы отца сложились в презрительную усмешку.
– Хватит строить из себя супергероя! Зачем тебе эта малолетняя идиотка? Я понятия не имел о ее проблемах. А после того, как Харин рассказала, даже как-то не по себе… Вдруг у девчонки поедет крыша, и она всех нас порежет? – лицо отца вновь перекосилось от омерзительного истерического хохота, а рука потянулась к открытой бутылке виски. Меня передёрнуло от отвращения. – Проваливай, Тэхен, тебе нельзя светиться в городе. Неужели забыл?
– Мы нашли управу на Ын У, мне больше не нужно уезжать. Теперь он вернет тебе всё до копейки. Ещё и приплатит… Но я не брошу Лису, и не оставлю ее, черт тебя дери! Даже если она перестанет меня узнавать, всё равно буду за ней присматривать!
– Я всегда знал, что тебе на меня плевать, – процедил отец, промочив горло неразбавленным алкоголем.
– Теперь да! Я больше тебя не уважаю. Посмотри в кого ты превратился! Ты же потерял человеческое лицо… Предлагаешь мне отказаться от девушки, которую я люблю! Да что ты за отец?!
– Ты бы был никем без моих денег и связей! – Ким-старший омерзительно рассмеялся, от чего у меня ещё сильнее зачесались кулаки. Он сделал большой глоток виски прямо с горла, а потом тихо сказал: – Все мои проблемы начались сразу после того, как ты вернулся в Корею. Это всё ты. Не сын, а настоящее недоразумение! Даже с Лисой у вас ни черта не вышло… Довел девчонку до нервного срыва!
Своими последними словами он отжал спусковой крючок.
– Хватит бухать и нюхать! Пора охладиться! – резко подлетел к нему и, схватив невменяемого мужика за грудки, потащил в ванную комнату.
– Оставь меня, Тэхен! Уезжай! Иначе, я упеку тебя за решетку! Итак всё летит к чертям! Всё рушится… Из-за тебя…
Я затолкал брыкающегося мужика под душ, на полную мощность включив кран с ледяной водой.
– Ни черта подобного! Я послушался тебя, и что из этого вышло? ЧТО?! – занес кулак над головой, вдруг увидев животный ужас в глазах отца.
– Тэхен… – его губы затряслись, – сыно-о-о-к…
Твою мать, секунду назад я был готов разбить лицо родному отцу…
Эта глыба. Непоколебимая гора. Ким-старший человек, вылепленный из стали, превратился в немощного старикашку, готового расплакаться от страха. Почувствовал отвращение. Я даже не мог его ненавидеть. Жалость и пустота поселились в груди при виде этого перепуганного до чертиков мужика…
– Я послушал тебя, и Лиса попала в больницу. С этого момента я больше никогда не буду тебя слушать…
Вода хлестала с такой силой, что вся его одежда моментально вымокла насквозь. Ледяные ручьи бежали по перекошенному от страха лицу и трясущимся побелевшим губам. Решив, что с него достаточно, закрыл кран, а затем в упор посмотрел на человека, чья кровь текла во мне. Отхаркивая воду, он угрожающе прохрипел:
– Убирайся из города! Тебя больше не пустят в Корею! Иначе… Иначе я лишу тебя наследства! Лишу вас с этой сумасшедшей всего! Вы от меня ни гроша не получите! Я тебя предупредил…
– Ты просто жалок, отец! – произнес, до боли сузив глаза. – Желаю победы! Что еще остается, когда проиграл самое главное? Сердце…
* * *
Четыре дня спустя
Не знаю, сколько времени прошло с момента нашей последней встречи с отцом, после которой я вернулся в старую квартиру матери и не покидал её несколько дней, затарившись в алкогольном магазине возле дома. Решил отыскать пресловутую истину на дне бутылки виски. Правда, так увлекся, что забыл, какой сегодня день недели…
Где-то поблизости запищал телефон, и я, пошарив онемевший от беспробудного пьянства рукой, с третьей попытки сумел принять вызов.
– Тэхен, какого черта ты продолжаешь бухать? – накинулся на меня Чимин, отчего губы сложились в болезненную ухмылку.
– Что еще остается делать? Они снова меня не пустили, а уехать и оставить её я не могу, – токсично рассмеялся, стирая со лба проступившие капли пота, неотрывно глядя на серебристый диск луны, повисший над городом.
– Предлагаю пробраться к ней под видом медицинского персонала и увезти из этого ада. Подключим моих родителей, они наверняка помогут… –Чимин вдруг осекся, а я вновь ощутил в горле ком отчаяния.
Да, черт возьми, его приемные родители были людьми с большой буквы. Они спасли маленькую загубленную детскую душу и вырастили из моего друга настоящего мужика. Я и не сомневался, что семья Пак поможет решить нашу проблему, вот только боялся сделать Лисе ещё хуже этим вмешательством…
Чимин продолжал что-то энергично выкрикивать в трубку, когда моя рука безвольно опустилась, и телефон выскользнул из неё на пол. Кажется, звонок сорвался. К черту. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль о нескольких непрочитанных сообщениях от Джен. Что этой девице снова от меня нужно? Только её и не хватало для полного несчастья…
Сидел на пыльном полу, прожигая взглядом белоснежную стену и просовывая указательный палец в пустую бутылку виски. Вокруг меня воцарилась поразительная тишина. Пожалуй, как перед надвигающимся землетрясением.
За эти дни я ещё дважды приезжал к её лечащему врачу, но не узнал ничего нового. Недружелюбная женщина продолжала настаивать, что мое присутствие способно спровоцировать очередной приступ. Да что за чертовщина?! Долбанул пустой бутылкой об стену, изо всех сил напрягая проспиртованный мозг, чтобы припомнить хоть что-то, указывающее на правоту этих женщин. Во-первых, я так и не увидел мою Белоснежку. Вернее, они показали какую-то мутную черно-белую запись, и где вообще гарантии, что это была Лиса? Возможно, я просто пытался убедить себя в том, что они неправы. Не хотелось верить, что эта худенькая, трясущаяся на полу девушка и есть любовь моей жизни… И меня не пускают к ней!
Нет. Даже после очередной выпитой бутылки отказывался это признавать. Это не ЛИСА! Нет! Нет! Нет…
С силой зажмурил глаза, переносясь на несколько лет назад…