Яндере истории

Доброго вечерочка, прелестные дамы, незапланированная глава для любителей этого классного вампира. Желаю насладиться чтением и расплыться в улыбке. Благодарю за поддержку и комментарии, приятно читать ваши отзывы. Надеюсь, что и эта работа заставит вас улыбнуться. Па-па!
|
|
|

Пленная дива | Алукард | Нездоровая любовь | 

|
|
|

Алукарду порядком надоела донорская кровь... Он хочет воткнуть клиновидные клыки в живую тёплую плоть. Для него лучший десерт — чьё-то вкусное здоровое тело. Так беги же скорее, чёрная тень подбирается слева.

Мрачная аура, царившая в особняке девятнадцатого века, стала привычной для тебя. Ни солнечного света, ни дневного неба — лишь мрак и темень. Ты кутаешься в двуспальное байковое одеяло, вспоминая прошедшую ночь. Отчаянные попытки вырваться на свободу — привели к глубоким болючим укусам на бёдрах и шеи. Ночнушка, и без того короткая и не прикрывающая практически ничего, оказалась изорвана в клочья. Твоё тело любили до самого рассвета. Помечали, чтобы ты наконец-то поняла, что принадлежишь могущественному вурдалаке. Каждый укус, каждый засос, каждая метка — напоминание пережитого кошмара.

Дрожишь, хотя в обветшавшую комнату, не проникает освежающий летний ветер. Ты знаешь, Алукард поблизости, и он скоро придёт по твою душу. Бороться, защищаться, молить о пощаде — бесполезно. Он подавит твой бунт за считанные секунды, а затем заставит ответить тебя за твоё нахальство. Беспрекословное подчинение — вот, что он на самом деле ожидает от тебя, так как не на что другое ты не годишься. Находишь в себе силы, чтобы подняться: ноги едва удерживают твой вес. Краем глаза замечаешь своё измученное лицо и бордовые пятна по всему исхудавшему телу. Больше всего мерзких точек возле ключиц и на ложбинке...

Плакать не получается: слëзы закончились ещё вчера. Ты ведь не игрушка, не кукла, над тобой нельзя надругаться. Так почему этот вампир позволяет себе недопустимые вещи?! Попробуй воспротивиться ему — и он уничтожит твою личность, превратит в тупое месиво, заставит забыть даже своё собственное имя.

За тобой наблюдают со стороны...

Алукард не прерывает твоё времяпрепровождение возле зеркала, наоборот, он любуется тобой, держась на расстоянии, чтобы тебя внезапно не хватил удар. Ты выглядишь восхитительно, когда с ног до головы усеяна его следами. И да, он непременно оставит новые отметины, когда старые заживут, но всему своё время. Ты удовлетворяешь вампирскую похоть, даже когда просто стоишь в этих обносках. Мужчина неспешно шагает к тебе, по пути прихватывая бокал и неначатую бутылку просекко. Слышишь, как кто-то позади тебя зубами откупоривает пробку, а затем, как фужер заполняется алкоголем. Игристая белая жидкость едва-едва не достаёт до краёв.

— Выпей! — Алукард протягивает тебе фужер с вытянутой ножкой, подначивая осушить содержимое до дна. Робко обхватываешь пальцами дорогую антикварную вещь, прислоняя удлинëнную чашу к губам. Медленно делаешь глотки один за другим, чувствуя, как по горлу стекает итальянское вино. Вампир не сводит глаз с твоих губ, на которых блестят капли и виднеются небольшие трещины. — Я приготовил тебе подарок.

Алукард засовывает руку во внутренний карман своего плаща, чтобы достать большую коробочку. Следом он открывает её, чтобы продемонстрировать тебе бриллиантовое ожерелье, внешне походившее на роскошный ошейник. Под видом подарка на тебя хотят нацепить эту драгоценность. От недовольства ты кусаешь щёки изнутри, отказываясь принимать подобное. Однако хозяин поместья настаивает, резко хватая тебя за шею. Он не использует гипноз, так как хочет, чтобы ты ощущала всё на чистую голову.

— У моей любимой девочки сегодня день рождение, разве я мог прийти с пустыми руками! — Ты не препятствуешь сдавливанию, лишь хрипишь, барахтаясь в воздухе. Снова этот нелюдь не рассчитал силу. Одеяло бесшумно падает на пол, являя чужому взору превосходный вид на твоё тело. — Всё ещё показываешь свой паскудный характер, усмирить?!

Ты отрицательно машешь головой, подавляя истошные крики, рвущиеся наружу. Несправедливо! Этот напыщенный, высокомерный мужлан, возомнивший себя царём и распорядителем твоей судьбы, сейчас омерзительно скалит зубы, упиваясь твоим страхом.

— Успокоилась? — Положительно киваешь, чувствуя ступнями холодный пол. Так приятно касаться твёрдой поверхности пятками. Бессмертный мягко треплет твои локоны, собирая прядки в охапку. Рыпнешься — и он вырвет приличный клочок волос. — Тебя бы привести в порядок: вымыть, приодеть, и будешь как королевна, которая заслуживает меня.

Снова этот лукавый смех, пробирающий аж до костей... Не делаешь ни шагу без приказа. Ноги словно приклеились к керамогранитным плиткам. Страшно. Язык трётся об нëбо, мешая тебе выдавить что-то членораздельное в свою защиту. Ты и вправду выглядишь убого, но при этом соблазнительно.

— Позволь помочь тебе принять душ, — тебя аккуратно хватают под руку, сопровождая в сторону ванной комнаты. Обноски, весящие на твоём теле, разрывают на ещё меньшие куски, после чего отправляя те в мусорное ведро. Тебе не впервой стоять перед ним обнажённой, но к этому, наверное, ты никогда не привыкнешь, как бы ни старалась. Вздрагиваешь, когда ужасно ледяные пальцы нежно проходятся по твоим позвонкам, спускаясь к копчику. По ягодице прилетает слабый шлепок. Ты визжишь, покорно принимая шалость, — я хочу тебя слышать, поняла?!

— Да, сэр, — ты отвечаешь в уважительной манере, забираясь в ванную. Алкурад играется с краном, выставляя нужный градус; вода комнатной температуры льётся на тебя сверху. Струи непрерывно падают на твою ладную фигуру, не даря желанного расслабления. Ты напрягаешься пуще прежнего, ощущая широкие ладони неугомонно ласкающие твою талию, — мне больно.

Вампир прекращает массировать тебя, командуя развернуться к нему передом и стать на колени. Слушаешься, резко жмурясь, так как жилистые руки устремляются к твоему лицу. Чего ожидать: пощёчину, щелбан или похлопывание... Опасения не подтверждаются: мужчина выдавливает парфюмированный гель-шампунь на твою макушку, принимаясь заботливо втирать его в корни волос. Пахнет ванилью... Ты дëргаешься, ожидая подвоха.

— Сэр, я могу и сама, — шёпотом проговариваешь, поднимая поникший взгляд на похитителя.

— Мне нравится ухаживать за тобой, наслаждайся, — вампир с нескрываемым восторгом продолжает намыливать твои локоны, следя, чтобы каждый сантиметр прядей был покрыт мыльной жидкостью. Далее он берёт лейку, направляя слабый поток сперва на твою макушку, а затем перемещая его на затылок, — прикрой веки, чтобы шампунь не попал в глаза.

Если бы ты сейчас взглянула на него снизу вверх, то точно бы испугалась его извращëнного маниакального оскала. Такое пугающее выражение лица он старается никому не показывать.

— Боюсь, что если продолжу мыть тебя, не сдержусь. Как закончишь, сразу же выходи... — Алукард оставляет тебе своё полотенце и вслед за этим ретируется из маленькой комнаты. Ты остаёшься наедине со своими мыслями, тянясь к крючку, чтобы достать свою мочалку. Куча дорогих баночек, купленных в элитных магазинах для тебя, стоят по всей ванной. Здесь есть всё для хорошей гигиены. Монстр щедрый: он предоставляет тебе не только самое необходимое, но и люксовые вещи.

Заставлять своего хозяина ждать — плохое решение. Ты заканчиваешь быстрее, чем обычно, спешно суша волосы феном. Вурдалак спокойно всасывает через трубочку донорскую кровь, подмечая её гадкий, просто омерзительный вкус. Тем не менее он допивает содержимое пакета, вытирая губы салфеткой. Он должен быть сытым рядом с тобой, по крайней менее ближайшие двадцать четыре часа. Твоё лицо будет украшать миловидная лучистая улыбка, а не огорчённая гримаса. 

— На кресле твоя одежда, — рослый мужчина показывает пальцем в сторону мебели, веля поторапливаться. Ты неохотно делаешь шаг за шагом, направляясь к указанному месту. Лаконичное белоснежное платье-волан с рюшами, и такого же фасона нижнего бельё, аккуратно лежит на спинке кресла. Рядом также стоят классические балетки молочного оттенка. Похититель собрал образ исходя из собственных вкусов и предпочтений. Он хотел, чтобы наряд подчёркивал твою наивность и простодушие, — если хочешь что-то спросить, дерзай, дива!

Алукард видит тебя насквозь, жутко; ты покрываешься гусиной кожей, одновременно стараясь сфокусироваться на переодевании. Полотенце спадает на ворсистый ковёр, а ты тем временем бросаешь взгляд на напольное зеркало с подсветкой. Ты отображаешься одна, хотя точно знаешь, что монстр, в два раза крупнее, чем ты, стоит позади тебя, расплываясь в широкой лукавой ухмылке. Чужая ладонь увесисто ложится на твоё плечо, ощутимо сжимая. Длинные ногти миндалевидной формы утыкаются в кожу, не протыкая её. Вампир пытается вести себя галантно и обходительно, что даётся ему с трудом. Он не привык быть нежным с кем-либо.

— Сэр, мы куда-то пойдём ночью? — Неуверенно спрашиваешь, тут же отрывая мешающий заусенец. Алукард издаёт смешок, одаривая тебя подозрительным молчанием. Видимо, он не собирается разглашать тебе свои планы. Ты принимаешься быстро одеваться под пристальным масляным взглядом, не проронив больше ни слова, ни звука. Одежда садится как влитая.

— Так и знал, ты восхитительна. За прожитые практически шестьсот лет я не повстречал девушки красивее, чем ты.

"Ага, как же. Интересно, он каждой своей жертве говорит подобное..." — Мысль проскальзывает в твоей голове, и от этого почему-то становится грустно.

— Дива, ты первая, — его слова застают тебя врасплох. Ты напрягаешься, ненароком проглатывая скопившуюся слюну. Алукард давит на твои плечи сильнее, вынуждая тебя сесть на мягкую обивку мебели, в то время как сам он присаживается на корточки, возле твоих ног. Бессмертный кладёт твою левую стопу себе на колено, мягко скользя пальцами по косточке сбоку. Следом он неспеша помогает тебе обуться, — готово. Теперь мне придётся завязать тебе глаза. 

Мужчина стягивает со своей шеи галстук, выпрямляя его, чтобы после обвязать вокруг твоей головы. Плотная материя преграждает тебе весь обзор. Ладонь, которая сплетается с твоей, помогает тебе подняться. Алукард выводит тебя на улицу, запирая громоздкую дверь металлическим ключом. Совы, сидящие на верхушках деревьев, издают уханьë.

— Нам долго идти?

— Терпение.

Вокруг раздаётся мелодичное щебетание садовой камышовки и соловья. С позволения своего господина ты стягиваешь галстук, с тоской поглядывая на запертых в золотых клетках птиц. В их маленьких темницах есть корм, вода, жëрдочки... Но несмотря на все предоставленные удобства, пернатые выглядят несчастно, впрочем, как и ты. Свобода — вот, что нужно им, чтобы стать по-настоящему счастливыми. Слеза увлажняет твою щëку... 

— Можем ли мы их выпустить? — Молящее взываешь к своему господину, надеясь, что он прислушается к твоей просьбе. Алукард, на удивление, не отказывает тебе... Мельком улыбнувшись, ты подходишь к клеткам, открывая те одним ловким движением. Кажется, пение птиц меняется, они будто бы с благодарностью лепечут свою песню, задорно чирикая тебе. Камышовка и соловей покидают свои темницы, активно взмахивая крыльями, чтобы улететь отсюда долой. Ты машешь им рукой, представляя, что когда-нибудь сможешь так же, как они, упорхнуть из заточения. 

— Присаживайся, — ты оборачиваешься на голос, наблюдая за тем, как Алукард по-джентльменски отодвигает для тебя стул. На таганках лежат говяжьи стейки с соусом тар-тар, на прямоугольных дощечках — кусочки свинины в томатной пасте, а в глубоких мисках — салат с осьминогом и авокадо. У человека, который не посещает дорогие заведения, от этих блюд разыграется аппетит, — угощайся, это всё тебе.

Вампир кладёт локти на стол, переплетая пальцы вместе, что полностью противоречит правилам этикета. Перед ним стоит бокал, доверху наполненный кровью, и графин с той же алой жидкостью. Он не отпивает ни глоточка: ждёт, когда ты первая возьмёшь в руки вилку.

— Покормить? — Предложенное ошарашивает... Ты вежливо заявляешь о своём несогласии, спеша ухватиться за кончик столового прибора, однако тот оказывается в мужских руках прежде, чем ты успеваешь до него дотянуться. На зубчики накалывают небольшой кусок говядины, тщательно вымоченный в соусе. — Разомкни губы! — Слушаешься, ощущая во рту сочный вкус мяса. Хочется ещё. Ты только сейчас понимаешь, что голодная. — Ещё?

Киваешь, продолжая послушно поглощать пищу. Настолько вкусно, что ты не можешь остановиться. Алукард отдаёт тебе вилку, вытаскивая из-под стола бутылку первоклассного вина. Наполняет твой бокал на две трети, не скрывая своей насмешливой усмешки.

— Выпьем за тебя, дива. Я рад, что ты появилась в моей жизни, — бокалы соприкасаются, ударяясь друг об друга. Ты надпиваешь алкогольный напиток; сочетание грейпфрута и цитрусов вяжет рот, тем не менее нектар с кислинкой великолепен, — поздравляю с твоим двадцатилетием. К сожалению, основной подарок остался в спальне, но у меня есть для тебя кое-что ещё.

Голубая роза, украшенная блёстками, в колбе. Ты нажимаешь на единственную кнопку: раздаётся томный бархатный голос, повторяющий три заветных слова: "Я люблю тебя!" Внутри всё переворачивается, тебя потряхивает. Принять его чувства — слишком для тебя. Ты уж точно не полюбишь того, кто по-скотски разделил твою жизнь на до и после.

— Я не требую от тебя взаимности прямо сейчас, просто имей в виду, что в будущем я хочу, чтобы ты испытывала это по отношению ко мне.

Хищник овечке про любовь свою стелит. Чувства, эмоции — под контролем их держит. Так бы сорвался и впился бы в шëрстку, вот только клыки не воткнутся в пульсирующую глотку.  

— Мы не подходим друг другу.

— Ну и пусть, нам всего-то нужно найти вектор нашей счастливой жизни. Пожалуйста, дива, научи меня быть нежным.

Алукард с невиданной скоростью нависает над столом, чтобы дотянуться до твоего лица. Его губы в нескольких дюймах от твоих. Так близко, что ты невольно вздрагиваешь, вжимаясь в спинку стула. Бежать некуда: поцелуй неизбежен. Впрочем, ледяные губы, от которых веет зимней стужей, лишь задевают кончик твоего подбородка, не касаясь желанных алых, отдающих жаром, уст. Если бы сердце вурдалака предательски застучало в пикантный момент, он бы, не раздумывая ни секунды, вырвал его из своей грудной клетки. 

— Ожидала большего, не так ли?

— Совсем нет!

Возмущаешься, в то время как твой кавалер самодовольно гогочет, облизывая свои губы. Он рад, что твой страх сменился раздражением.

Алукард — дирижёр твоей судьбы, но только от тебя зависит: останешься ли ты третьесортной куклой или станешь нечто большим для него.

— Когда лунный свет падает на твоё румяное лицо, ты выглядишь ещё более слаще и аппетитнее, дива...