Глава 21.
Там, где жила Ася, шутливо отзывались о природе, как о стране оврагов. Стоило забраться на самую высокую точку, как перед глазами ложился удивительный пейзаж. Один холм, за ним еще, и еще... Одни сплошные земные волны, которые уносили куда-то вперед.
Ася поглядела на свои руки. Ничего необычного. Просто руки. На фоне голубого чистого, а главное — летнего, неба.
Она чувствовала себя совсем по-другому. Тяжкий груз экзаменов был сброшен до следующих, но они казались такими далекими, что она еще не начала переживать о их сдаче. Она отдыхала всей душой от всех тех переживай, которые были раньше. Теперь они казались какими-то глупыми. Детскими. Слишком уж наивными. Или же ей это кажется только потому, что она стала на год старше?
В шестнадцать на все смотришь по-другому.
Приподнявшись на локтях, Ася поглядела на свои обнаженные ноги, которые приятно согревало солнце. Они стали куда более худыми. И это не было результатом спорта или же правильного питания. Теперь Ася могла шутить, что она та еще ведьма, раз не полнеет от жирной пищи. А причина тому — нервы. Они все сожгли внутри нее. И даже жировые складки.
Этого она не заметила сразу. Заметили другие. Некоторые девушки, с которыми она изредка перекидывалась парочкой слов, стали постоянно донимать о ее секрете похудения, пытались выяснить, что это была за такая чудесная диета. Асе оставалось только пожимать плечами и думать, что над ней пытаются злобно пошутить.
Но ощущение изменений, произошедших с ее телом, окончательно дошла до нее, когда в один прекрасный день на ней просто обвисла приталенная юбка. Уже вечером мама пыталась ее как-то сшить, чтобы выглядело более менее прилично. Когда дома никого не было, Ася тайком подходила к зеркалу, приподнимала свою футболку и не верила собственным глазам. Поразительные изменения. Но она не стала любить себя больше. Какой была внутри — такой и осталась. Но приятное чувство все же разливалось внутри нее.
Теперь она со спокойной душой носила шортики. Правда, до топиков не дошла — страхи оставались, но Ася научилась жить и с ними.
Она попыталась как-то сделать одну фотографирую в зеркале с букетом ромашек, которые сама собрала. Со страхом она щелкнула, залезла в галерею и приятно удивилась. Ничего ужасного! Даже, наоборот, такая милая она сама. Не долго думая, она выставила эту фотографию.
Ей так надоело стесняться себя, своего лица и тела, что глупые мысли были задвинуты куда подальше.
Без них жилось куда приятнее и веселее.
***
Павленко не знал куда и бежать. Иногда он чувствовал себя жалкой мухой, которая бьется от ужаса западни в стекло, пытаясь спасти свою жалкую жизнь от удушения.
Уже давно Таня не давала ему и шага сделать без нее. Идет гулять — значит и она с ним. Идет без нее — она дуется на него, сыпет тысячью упреками, а потом приходит в себя и ластится как кошка, которая желает получить свое.
Он, откровенно говоря, жутко устал от нее, но уйти никуда не мог.
После того, как мать узнала о его недосдачах, строго запретила возвращаться домой, пока все пропуски не будут закрыты. И ему пришлось остаться в общежитии. Разумеется, с ним осталась и Таня. Не проходило и дня, чтобы она случайно не шаталась возле двери его комнаты.
Коля уже не обращал внимания на шутки знакомых об их отношениях, но в глубине души понимал, что они в какой-то степени правы. Таня буквально сжирает его. Она не воодушевляет, не вселяет чувство умиротворения, а только сплошную тревогу. Каждый день он думал о том, как бы ее отстранить от себя, дать ей понять, что ее присутствие рядом буквально душит его, и он беспомощно задыхается, но выхода не находилось.
В конце он уже просто стал молиться о том, чтобы жизнь сама как-то решила эту проблему, но та была жестока и просто так ничего не делала.
Невероятно, но желая избавиться от нее хотя бы на неделю, Коля стал ускоренно сдавать первую часть проваленных им зачетов. И у него это получилось. Мама разрешила приехать домой на неделю, и он стал быстро собирать свои вещи после телефонного разговора. Такое счастье постигло его.
Он сможет гонять футбол на улице! Не придется готовиться самому себе! Можно гулять до ночи по родному району!
— Что это ты делаешь?
Таня. Ее высокий голос так смачно опустил его на холодный деревянный пол общежития. Сейчас ему не хотелось с ней возиться. Не хотелось с ней говорить и даже видеть. Он так счастлив за последние дни, что эта радость слишком дорога, чтобы вот так глупо ее отдать в лапы Тани.
— Собираю вещи, разве не видно?
— Ты уезжаешь? Но ты ведь еще не все сдал!
— Мама зовет домой, а другую часть все равно только через неделю смогу сдать.
— Но Коля!
— Что Таня?! — Он резко обернулся к ней и обомлел. Девочка стояла в одних коротких шортиках и подобии топа, который больше походил на лифчик. Секунду он глядел с шоком на нее, а потом смущенно повернулся спиной.
Это что еще такое? Внутри что-то неприятно зашевелилось. То ли тошнота подкатила, то ли еще что.
— Я думала, мы проведем лето вместе. — Жалобно пропищала она, пытаясь хоть как-то его остановить.
— Да? И что ты предлагаешь делать? Снова болтать?
Болтали они, кстати, слишком комично. Все соседи Коли давно уехали на лето домой, в комнате оставался один он. Таня, если и приходила, то даже не стучалась в дверь. Она всячески пыталась его коснуться, но Коля убегал от нее. В конце концов, они договорились, что она будет сидеть на кровати его друга, напротив него, и не будет к нему лезть.
И тут до него дошла истинная причина ее прихода. Он вспомнил эти нарочито короткие шорты, которые она явно подрезала еще больше ножницами. И вызывающий топ.
Сколько ей там лет? Он не знал. Как вообще необычно осознавать, что ты ничерта о человеке не знаешь, когда вы вроде бы встречаетесь в глазах общества уже приличное время.
«Точно надо удрать!» — Воскликнул голос внутри него.
— Ты, это, Тань, прикройся... — Как жалко он промямлил. Услышь это пацаны — раздули бы целый театр смеха. Он стянул покрывало и кинул в ее сторону, но, судя по звукам, ткань просто скатилась на пол.
— Ты меня не любишь!
Орет Таня противно. Но даже ее крики не так ужасны, как плач. Она киношно бросилась на кровать, словно в пропасть, и омерзительно заревела. «Господи, Таня, просто исчезни из моей жизни! — кричал уставший голос. – Избавь меня от себя!»
Ее тело содрогалось, а руки колотили по кровати, отчего она легонько поскрипывала от размашистых движений рук.
Коля собрал все, что ему показалось нужным. Наскоро застегнув рюкзак, он понял, что Таня прыгнула прямо на его ветровку, которую он так заботливо для себя приготовил.
— Прекрати плакать.
Она завыла еще больше. У него и без нее куча проблем, и с ними он, к сожалению, не справлялся вообще. Единственное, чего он сейчас действительно хочет — это домой. Там ему хорошо и спокойно. Да, по ночам накатывает какая-то истошная тихая истерика, но к ним он давно привык.
— Знаешь, Таня, я устал от тебя.
Сам удивился от того, как только храбрости хватило это сказать. До этого он все боялся довести своими действиями и словами ее до черты — чувствовал себя виноватым в том, что она привязалась к нему. А теперь... Кажется, Павленко сам дошел до черты.
Он сдернул силой свою ветровку, отчего Таня покатилась к стене. Такое ужасное выражение лица... То ли она прямиком накинется на него, то ли застрелится на месте. Коля бросил взгляд на окно. «Фух, закрыто».
— Давай поговорим после того, как я вернусь.
Это показалось ему вполне разумным. Она все еще ошалело смотрела на него. Нервно дернувшись, он все же подошел к двери и неуверенным жестом дал ей понять, что ей пора выходить.
И она сначала медленно встала, потом закуталась в одеяло и вышла, ни разу не обернувшись.
Ему было не по себе от этой картины, но время поджимало. Он был сказал ей, наверное, что одеяло стоит вернуть – ведь оно принадлежит соседу, но так и не решился. Последний автобус отходил через пятнадцать минут, и еще одну ночь здесь он просто не выдержит.
***
Бледные ноги опустились в прохладную воду. Хватило парочки секунд, чтобы привыкнуть к температуре пруда, и Ася закрыла глаза. Легкое и редкое пение птиц, мягкое постукивание воды о мостик, бесконечный полет ветра. Она чувствовала себя так спокойно и так хорошо...
Как резкий звук мотоцикла разрезал все. Ася чуть бы не рухнула, но вовремя удержалась на деревянном мостике. Какие-то мальчики весело, на перегонки стаскивали с себя одежду и прыгали в воду, продолжая резвиться там. Кого-то она смогла узнать с дальнего расстояния, кто-то так и остался для нее тайной. Но силуэт одного... уж больно слишком отозвался в сердце.
Возможно, он узнал ее, а, возможно, что и нет.
Ася сидела, понурив голову. «Встреча» была неловкая. Она будто бы специально оказалась тут, словно следила за ним и нарочно мелькала, как мотылек, перед глазами.
«И сколько это будет продолжаться? — Размышляла девушка, вглядываясь в глубь воды. — Мне ведь иногда кажется, что все это не просто так, не просто... Сколько уже прошло времени? И ведь до сих пор не отпускает. Не просто так...»
Уж больно быстро эта компания парней собралась и уехала. У нее хватило смелости поднять голову и понять, что сидя с кем-то другим на мотоцикле, он смотрит на нее.
Так и проводили друг друга взглядами, словно никогда и не знались.