Научись превращаться
В понедельник Драко появился в Хогвартсе только под утро. Он запрыгнул в кровать к теплому сонному Гарри и принялся его тормошить:
– Вставай, Поттер! Уже утро!
– Драко? – Гарри растерянно моргал глазами. – Ты вернулся? Как она? – сообразил наконец он, приподнимаясь на локте.
– Мы говорили с ней весь вечер, – Драко, обняв его за шею, упал рядом с Гарри в постель прямо в мантии и широко и счастливо улыбнулся. – Она нас слышит, Гарри! Она по-прежнему ничего не может, но она нас слышит. У нас ведь все получится?
Драко зарылся в него лицом и прижался изо всех сил, целуя теплую спросонок кожу.
– Конечно, – Гарри рассеянно гладил его по спине, стараясь не поддаваться накатывающей панике.
Как он боялся! Он отчетливо помнил ужас превращения и страх потери себя. Его до дрожи пугало, что тьма, затаившаяся где-то глубоко внутри, в этот раз одержит над ним верх, поглотит его, вцепится зубами в горло, и он не выдержит и растворится в ней, перестанет быть, просто исчезнет и теперь уже насовсем, превратившись в какое-то исчадие ада и угрозу для тех, кого любит больше жизни. Но ради счастья своего Малфоя он был обязан через это пройти, чем бы это ни кончилось, надеясь, что профессор в любом случае сумеет справиться с монстром, пусть даже попросту уничтожить его.
Абсолютно счастливый Драко, не подозревающий о его душевных метаниях, вытолкал Гарри умываться, потом сразу после ванной приказал собираться на завтрак, но сам же не выдержал первым, завалил его обратно в постель и принялся раздевать торопливо и жадно.
– Ну скажи, зачем нужно было заставлять меня одеваться? – Гарри задохнулся от пальцев, нахально и очень интимно проникающих внутрь. – Ну что тебе вдруг приспичило? – спросил он, жмурясь от удовольствия.
– Хочу! – Малфой, как обычно, не слишком заморачивался с объяснениями, любовно перецеловывая каждую венку на теле, и Гарри, застонав, притянул его еще ближе, позволяя творить с собой всё, что заблагорассудится.
Когда Гермиона постучала к ним в дверь, вид у обоих был разомлевший, сытый и счастливый до неприличия.
– Мне просто неловко на вас смотреть, когда вы оба такие, – сообщила она с порога, так и не входя в комнату, бросая смущенные взгляды на их припухшие губы, влюбленные глаза и взлохмаченные волосы.
– А чего ты еще ожидаешь, Грейнджер, когда стучишься с утра в комнату двоих молодых и неженатых? – Драко легким мановением палочки привел свою прическу и одежду в привычный идеальный порядок и вышел к ней в коридор, давая Гарри время прийти в себя.
– Потому что я постоянно забываю, какие вы озабоченные, – хмуро сказала Гермиона, и Драко довольно ухмыльнулся. – И, кстати, боюсь, что, когда вы поженитесь, все станет только хуже.
– Я на тебя посмотрю, когда ты дорвешься до желаемого, – Драко хмыкнул и совершенно нахально ей подмигнул.
Гермиона посмотрела на него возмущенно и уничижительно:
– Чтобы ты знал, я никогда себе такого не позволю! – надменно обронила она.
Но на Малфоя ее выразительное высокомерие не произвело никакого эффекта. Он совершенно по-свойски закинул ей руку на плечо, притянул к себе ошарашенную этим жестом Гермиону и шепнул ей в самое ухо:
– Спорим, что ты не сможешь остановиться?! Ставлю пятьдесят галлеонов, что профессор чертовски хорош в посте…
– Заткнись, придурок! – она резко оттолкнула от себя расхохотавшегося Малфоя и принялась лупить его сумкой по спине, норовя попасть по голове и плечам. – Заткнись! Заткнись!!!
– Драко! – их нагнал запыхавшийся Гарри. – Что ты сделал с моей подругой? Никогда в жизни ее такой не видел! Ни на минуту тебя нельзя оставить без присмотра! Что он тебе сказал? – он растерянно перевел глаза с покатывающегося со смеху Малфоя на возмущенную донельзя Гермиону.
– Это совершенно неважно! – она залилась яркой краской до самых корней волос. Но не выдержала и добавила, в сердцах обращаясь к Драко: – Идиот! Ты просто идиот, Малфой!
– Теперь мне просто необходимо узнать, что ты ей сказал! – Гарри требовательно посмотрел на Драко.
– Я ей сказал… – Малфой поймал умоляющий взгляд Гермионы и мстительно скорчил ей рожу: – Я сказал, что ей совершенно определенно пойдет декольте и мини-юбка, как у мелкой Уизли, благо ноги и грудь ей это позволяют. А она взбесилась. Твоя подруга совершенно не умеет принимать комплименты, – притворно огорчился он.
– Сейчас ты еще и от меня получишь сумкой, – пригрозил ему Гарри, – чтобы не разглядывал то, чего не следует. Но вообще-то Малфой прав, – он обернулся к Гермионе и окинул ее оценивающим взглядом, – тебе и правда пойдет. Ауч! Больно же! – Гарри потёр затылок и возмущенно посмотрел на ухмыляющегося Драко, который только что запустил в него легкий Ступефай.
– Теперь ты пялишься, куда не надо, – пояснил тот Гарри, явно довольный собой.
– Если ваш сеанс утренней ревности окончен, может быть, мы пойдем на завтрак? – сердито поинтересовалась Гермиона.
– Послушай, Грейнджер, – Драко явно решил выяснить интересующий его вопрос, поэтому пристроился возле Гермионы и мирно зашагал рядом ней по коридору. – А вот правда, почему ты никогда не пробовала носить мини?
– Потому что это несерьезно! И я совершенно не хочу, чтобы меня воспринимали, как какую-то…
Гарри, больше не вслушиваясь в их слова, отключился где-то в самом начале их перепалки. Сердце снова ухнуло вниз при мысли о том, что ждет его после завтрака. Битва с внутренним монстром. Его собственный белый волк, который должен победить черного, чего бы ему это не стоило. Ради Драко, ради Нарциссы, ради них всех он должен перебороть свой страх и выиграть очередную войну, на этот раз с самим собой.
Из тягостных мыслей Гарри вынырнул только на пороге Большого зала. Оказалось, что за это время Малфой успел уболтать Гермиону испробовать новый образ, пообещав ей прислать в помощь эльфийку Нарциссы, и даже поделился секретом, как бороться с непокорными прядями.
Гарри пропустил Гермиону вперед, обернулся и быстро взлохматил Малфою волосы, вызвав негодующее фырканье.
– Драко, ну почему ты у меня такая девчонка? – любовно шепнул он.
– Поттер, кажется, мы с утра выяснили, кто из нас девчонка, – Драко пропихнул его в дверной проем, самодовольно ухмыльнулся, поспешно приводя заклинанием прическу в порядок, и назидательно пояснил: – А заботиться о своей внешности никому не мешает. Даже тебе.
– Не знаю… Мне это скучно, – пожал плечами Гарри.
– Ну и на здоровье, – отозвался ничуть не огорченный этой ценной информацией Малфой, подходя к гриффиндорскому столу. – Для этого теперь у тебя есть я. Так что радуйся!
Он нахально втиснулся на скамью между Гарри и Гермионой и тут же потянул к себе кувшин тыквенного сока:
– Давай я за тобой поухаживаю! – галантно предложил он Гермионе. – От твоего Поттера фиг дождешься!
Гарри справа от него возмущенно хмыкнул, а Гермиона благодарно улыбнулась и подставила ему свой стакан.
– Как прошли ваши выходные? – Лаванда ревниво разглядывала эту идиллию.
– Прекрасно! – Драко, позаботившись о Гермионе, неторопливо налил сока вначале Гарри, потом себе и пояснил, ни к кому особо не обращаясь: – Грейнджер идеально вписалась в мэнор. Она совершенно покорила моего отца, так что, боюсь, ей теперь долго оттуда не выбраться.
Гермиона, на самом деле польщенная его словами, прикинула, как двусмысленно они могли прозвучать в голове у Джинни, и постаралась спрятать улыбку за стаканом.
– Неужели твой папаша отважился провести уик-энд с грязнокровкой, Хорек?
Все за столом разом замолчали и изумленно уставились на Джинни. Рон ошалело пихнул сестру локтем, но она все с тем же злым упрямым вызовом смотрела на застывшую в шоке троицу.
Гермиона вспыхнула и растерянно замерла не зная, что ей делать. Гарри начал было рассерженно приподниматься с места, но Драко дернул его за мантию, заставляя сесть. Сам он нахально усмехнулся и снова собственническим жестом положил руку на плечо Гермионе.
– Знаешь, Уизли, – весело сказал он, – вот мне вовсе не стыдно признаться, что мой отец после войны изменил свои взгляды и научился толерантности. Наоборот, я этим горжусь. Но я удивляюсь, что на тебя это подействовало ровно в обратную сторону. Довольно неуместно с твоей стороны обзывать давнюю подругу грязным ругательством лишь из-за того, что она побывала в мэноре, а тебе это место заказано, – он совершенно непринужденно встретил ненавидящий взгляд Джинни. – Я бы на твоем месте извинился перед ней. Потому что если ты, – Малфой проницательно посмотрел Джинни в глаза и снова расплылся в невыносимо наглой слизеринской ухмылке, – если ты ей завидуешь, то лучше делай это молча и не позорься.
Лицо Джинни пошло розовыми пятнами:
– Было бы чему завидовать! Она предательница! – выпалила она.
– И кого же она предала? Или что? – подчеркнуто заинтересованно спросил Драко, не убирая руки с плеча Гермионы, и ловко пнул под столом Гарри, который снова попытался вступиться за подругу, приказывая ему не вмешиваться.
– Моего брата! Она променяла его на деньги! – выпалила красная как рак Джинни, раздраженно отмахиваясь от смущенного Рона, который неловко дергал ее за рукав.
Драко еще крепче сжал плечо Гермионы.
– А могу я уточнить, она его предала до того, как он получил под трибунами минет от Браун или после? – насмешливо бросил он. – Ну так, для справки.
– Что… ты… – Джинни растерянно посмотрела на внезапно стушевавшегося брата. От этих слов Лаванда вспыхнула, закрыла лицо руками и выбежала из зала, а Рон вскочил с места, пряча смущение за злостью:
– Что ты себе позволяешь, Хорек?! Да я тебя уничтожу!
Но Драко лишь смерил его надменным взглядом:
– Вы обидели мою подругу и не сочли нужным извиниться. Поэтому будьте готовы держать ответ.
– Твою подругу? – Рон разозлился еще больше. – С каких это пор она стала твоей подругой, Хорек?
– Очевидно, с тех пор, как перестала быть твоей, Уизел, – Драко высокомерно изогнул бровь, а Гермиона бросила на него быстрый благодарный взгляд. – У нас с тобой явно не может быть ничего общего!
– Гарри мой друг, хочешь ты этого или нет, – выкрикнул Рон, кипя от злости.
– Ну если ему ты такой же друг, как и Грейнджер, то это все равно ненадолго! – Драко смотрел на него с холодным презрением.
– Ты нарываешься, Малфой?
– А мне кажется, что это ты хочешь дуэль, Уизли! – Драко небрежно бросил на стол скомканную салфетку и тоже поднялся.
– Да! – внезапно выпалил Рон, в ярости сжимая кулаки. – Хочу! И сегодня ты просто так не отвертишься!
– Сядь, Рон, – казалось, что Гарри сказал это очень тихо, но почему-то его все услышали.
– Что? – Рон замешкался и растерянно повернулся к другу.
– Я говорю, сядь, – спокойно повторил Гарри. – Ты сам знаешь, что ты не прав. А сражаться с Драко ты не будешь.
– Это еще почему? Может быть, ты мне запретишь? – Рон возмущенно посмотрел на него и тут же, охнув, упал обратно на лавку, словно неведомая сила резко прижала его к земле.
Лишившись дара речи, он смотрел на друга почти испуганно.
– Вот поэтому, – в голосе Гарри просквозило сочувствие. – Малфой тоже так умеет, – спокойно пояснил он, кивнув на Драко. – Я никогда не показывал тебе свою полную силу, Рон. Потому что ты мой друг, и я хотел, чтобы у нас с тобой все было по-честному. Но у Драко нет таких тормозов. И сейчас его магия сильнее твоей в разы. Дуэль будет неравной.
Рон ошеломленно хлопал бесцветными ресницами, пытаясь собраться с мыслями.
– И ты, Драко... сядь, пожалуйста, – Гарри все так же сдержанно повернулся к Малфою.
Тот, еще не остыв от перепалки, хмуро взглянул ему в лицо:
– Поттер…
– Ты не имеешь права нападать на тех, кто слабее, – Гарри пристально смотрел на него. – Эта магия дана тебе для защиты.
Рон бросил на Драко злорадный взгляд, но, к его полному изумлению, надменный слизеринец внезапно расслабился и послушно опустился на скамью.
Но Рон был явно не готов спустить все на тормозах:
– Что, Хорек, теперь слушаешься нашего Гарри как собачонка? – скривился он, не собираясь сдаваться без боя.
Гарри вздрогнул и быстро взглянул на заносчивого Малфоя, но тот лишь умиротворенно ухмыльнулся:
– Ты прав, Уизли, – спокойно ответил он. – Слушаюсь. И знаешь, что самое интересное? Для Поттера я вообще сделаю всё, что угодно. Всё, что он только попросит. А у тебя есть такой человек, который ради тебя пойдет на что-то большее, чем минет в раздевалке, а, Уизел?
Он преспокойно пригубил сок, с ухмылкой глядя на растерянного, смущенного Рона.
– Извинись перед Гермионой, Джинни, – ровно сказал Гарри, благодарно скользнув рукой по плечу Драко, показывая, что он оценил его выдержку. – Мы воевали не для того, чтобы потом кто-то мог попрекать другого чистотой крови.
Джинни смотрела на всю эту сцену, тяжело дыша от возмущения:
– Не собираюсь я извиняться!
– Ты оскорбила ее, – Гарри хмуро смотрел на свою бывшую девушку, словно пытаясь понять, что с ней творится.
Перекошенное лицо Джинни снова начала заливать яркая краска:
– Я не буду извиняться перед ней! – выкрикнула она. – И даже не подумаю! Да она же просто втирается к вам в доверие! Как вы не видите?! – в запальчивости она уже совсем не контролировала, что говорит.
Гарри непонимающе смотрел ей в лицо:
– Гермиона моя подруга и всегда была ею. Ей не нужно никуда втираться. Что с тобой происходит, Джин?
Не успела Джинни подобрать слова для ответа, как ее прервали на полуслове:
– Мисс Грейнджер вчера спасла жизнь человека, проявив завидную смелость и редкий ум, – подтвердил Снейп, снова возникший за их спинами буквально из ниоткуда.
Гриффиндорцы разинули рты, а Малфой с улыбкой обернулся к нему:
– Профессор, вы явно проводите здесь больше времени, чем на нашем Слизерине.
– Равно, как и вы, Драко, – заметил Снейп. – Значит, в следующий раз все трое сядете за слизеринский стол, чтобы мне не приходилось бегать туда-сюда. Мистер Поттер, вы мне нужны на весь день. С директором я договорился, – сухо сообщил он, небрежным кивком предлагая Гарри следовать за ним.
Все оживленно зашептались, а Гарри чуть замешкался, наклоняясь к самому уху Малфоя.
– Ты и правда сделаешь ради меня все, что я захочу? – быстро шепнул он, но Драко в ответ лишь усмехнулся.
– Не расслабляйся, Поттер. Тебе это вредно, – но, увидев огорченное лицо, резко притянул его к себе за шею и тихо сказал, касаясь губами самого уха: – Спроси меня об этом в постели. Не пожалеешь.
И, ласково-интимно скользнув пальцами по чувствительной ямке на шее, отстранился от покрасневшего Гарри и нахально заявил: – Давай, Поттер, вали, тебя ждет профессор. А у нас с Грейнджер свои дела!
Он ободряюще подмигнул Гарри и снова повернулся к Гермионе:
– Еще сока? – любезно поинтересовался он, даже не глядя в сторону притихших Уизли.
– Спасибо, – она улыбнулась ему. – Как, оказывается, хорошо быть на твоей стороне, Малфой, – шепнула Гермиона, благодарно подставляя стакан. – Когда ты “за”, а не “против”. Словно впервые побывала на обратной стороне луны.
– Наслаждайся, – усмехнулся Драко и бросил быстрый взгляд вслед двум удаляющимся фигурам, стараясь за напускной бравадой спрятать свою тревогу за Поттера. – Тем более, что, кажется, сегодня мы проведем этот день с тобой вдвоем.
Гарри со Снейпом заходили все глубже в Запретный лес. Темные кроны смыкались над их головами, а шаги тонули в глухой тишине. В мрачном безмолвии деревьев Гарри всегда было не по себе, но казалось, что профессор точно знал, куда нужно идти, и чувствовал себя здесь как дома.
Они остановились на большой поляне, окруженной высокими кустами остролиста. Снейп огляделся по сторонам, провел палочкой на земле большой круг и что-то зашептал.
– Очищаю пространство от нечисти, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Гарри. – Тут бывает слишком много нежелательных гостей.
Очерченная им территория внезапно засветилась ровной голубоватой полусферой и начала мерцать разноцветными вспышками. Внутри купола послышались шорохи, фырканье и стоны, и какие-то темные силуэты заметались по нему в поисках выхода. То и дело кто-то с воем и визгом пытался выброситься прочь, и Снейп легким мановением палочки помогал ему это сделать.
Гарри зябко поежился:
– Все-таки чертовски гнусное место.
– Нормальное место, если уметь с ним общаться, – хмуро отозвался Снейп. – Запомните, мистер Поттер, всегда есть два взгляда на вещи, как две стороны у одной и той же монеты. Для кого-то этот лес – настоящая погибель, а для кого-то – место спокойного уединения.
Гарри взглянул на него с любопытством. Показалось ему или нет, что профессор снова говорит не столько о лесе, сколько о его внутренних страхах?
Тем временем Снейп, удовлетворившись чистотой круга, махнул ему рукой, приглашая внутрь, и смерил угрюмым взором:
– Не бывает события хорошего или плохого самого по себе, – внезапно добавил он. – Есть лишь ваше отношение к нему. И вы сами окрашиваете безликие факты в нужные вам цвета. Все зависит от точки зрения.
– Я… не понимаю, – Гарри опасливо вошел в круг за ним следом и неуверенно встал у самого края, отчаянно стискивая пальцами палочку, словно пытаясь удержать последнюю опору.
Но Снейп лишь небрежно от него отмахнулся:
– Когда-нибудь поймете, – он огляделся по сторонам и нахмурился. – Приготовьтесь, мистер Поттер. Сейчас вам будет не до разговоров. Вы помните, мы проходили, как обращаются оборотни? М-сознание, Р-сознание?..
Гарри сосредоточенно кивнул.
– Так вот теперь все забудьте, – Снейп принялся мерить поляну широкими шагами. – У вас все будет совершенно иначе. Вы не должны освобождать ваш разум, а наоборот, обязаны заставить себя удерживаться в нем как можно крепче. Цепляйтесь за него изо всех сил, даже когда будет нестерпимо больно.
– Больно? – Гарри вздрогнул и поежился.
– Не телу, мистер Поттер, – сурово отозвался Снейп. – Больно будет мозгу. Я не смогу вам этого объяснить, все узнаете сами. Запомните одно: вы должны представить себя драконом. Каждой клеточкой, каждой частью тела. Вы должны стать им. Но ни в коем случае не отпускайте ваше сознание ни на секунду!
– Это… у всех так? – Гарри неуверенно посмотрел на него. – Всем анимагам так сложно?
– Нет, – Снейп раздраженно мотнул головой. – Ваш случай очень тяжелый из-за вашего наследия. И основная ваша задача – научиться обращаться, сохраняя сознание, но не выпуская при этом на волю темную сущность. Не буду лукавить, вам будет очень трудно, и вы должны быть к этому готовы.
Гарри опустил голову, чувствуя, как сбивается его дыхание.
Снейп подошел к нему и взялся руками за плечи:
– Гарри, посмотри на меня! – властно приказал он, и Гарри невольно поднял голову и зачарованно уставился ему в глаза. – Ты справишься! Потому что ты обязан справиться и победить! Все это время я буду рядом и подстрахую тебя. Ты слышишь? Я буду рядом!
Гарри потерянно кивнул.
– Помни, ради кого и ради чего ты это делаешь! – Снейп чуть встряхнул его. – Ты спасешь мать Драко, и он больше никогда не будет один. Это того стоит? – Гарри снова кивнул, на этот раз уже увереннее и смелее. – Ты победишь, Гарри, потому что ты не можешь иначе. Ты – победитель по жизни. За что бы ты ни брался, у тебя всегда все получалось.
– Но я не… Нет... я не… – Гарри опустил голову и сник.
– Что? Что ты там мямлишь? – Снейп нахмурился и пальцами подцепил его подбородок, заставляя поднять лицо.
Гарри вскинул на него тоскливые несчастные глаза:
– Я так и не научился варить зелья, профессор, – выдохнул он.
Снейп уронил руку, освобождая Гарри, какое-то время изумленно смотрел на него, а потом, закрыв лицо ладонью, наклонил голову вниз, будто поражаясь его тупости, и совершенно внезапно расхохотался. Странный хрипловатый смех разлетелся по темной поляне, оседая на кустах остролиста и теряясь где-то в верхушках деревьев. Гарри завороженно смотрел на такое поразительное зрелище, как хохочущий профессор Снейп, постепенно тоже начиная неловко улыбаться. Отчего-то на душе стало спокойнее и теплее.
– Я полагаю, ты вполне сможешь пережить эту единственную неудачу, – Снейп, на лице которого все еще блуждали отблески веселья, приобнял его за плечи и подвел к центру круга. – Пора, Гарри. Давай. Я в тебя верю.
Он чуть прижал его к себе и тут же отстранился. И от этой неожиданной ласки стало так важно оправдать его доверие и сделать все возможное для Драко, что Гарри серьезно кивнул, мысленно собираясь, и вопросительно посмотрел на Снейпа, готовый ко всему.
– Ты дракон, – просто сказал тот. – Закрой глаза и представь это в мельчайших деталях. Ты дракон. У тебя когтистые лапы, массивный хвост и огромные крылья…
Гарри послушно закрыл глаза, вслушиваясь в бархатный низкий голос. Все это было так глупо. Гарри никак не мог поверить, что это происходит именно с ним – ну какой из него дракон? Он Гарри, обычный парень…
– Ты не слушаешь меня, Поттер, – рявкнул Снейп, – сосредоточься и представляй!
Гарри вздрогнул и попытался взять себя в руки, расслабленно позволяя мыслям следовать за густым обволакивающим сознание голосом.
– ...Черные огромные крылья. Перепончатые, крепкие. Они держат тебя в полете, ты доверяешь им свое тело. Твоя чешуя покрывает кожу. Она защищает тебя от всего как броня. Она блестит на солнце черными пластинками, переливается каждой каплей, ловит в себе отражение…
Внезапно в голове произошло короткое замыкание, и картинка – яркая, живая – встала перед глазами: над ним, под ним – везде-везде – синее небо и пушистые, как кролики, облака. Солнечные блики отражаются на гладком черном боку, свет слепит глаза, и это неудобно и мешает лететь, но зато он так великолепен в этих золотистых искрах! Чешуйки сияют, сверкают и отражают миниатюрные солнца, как в зеркалах. И от этого кажется, что весь он искрится и горит. А прохладный воздух овевает ловкое мощное тело, обтекает его, будто смывая с кожи излишки солнечных брызг. Как хорошо... Как красиво...
– Гарри! – донеслось откуда-то как сквозь туман. – Гарри, ты здесь?
Опять это нелепое имя. Больно. Он отчаянно зарычал и упал на колени.
Никакой он не Гарри. Он не может быть Гарри.
Ему нужно туда, в облака, где чешуя впитывает яркий свет, где небо и солнце, и тени на скалах, где отвесно падает ветер и можно смотреть назад и вперед. Где открыто грядущее и былое, и больше нет никаких границ.
Знакомая внутренняя тьма встрепенулась, оживляясь, и ласково принялась нашептывать свои лживые, лукавые обещания прямо в сердце.
“Будь Драконом. Просто будь им. Останься здесь, со мной навсегда. Ты знаешь, как просто, как хорошо просто быть… Летать среди звезд, жить в безвременье и видеть жизнь в семи измерениях сразу”.
– Гарри! Мистер Поттер! Ко мне!
Смутно знакомый голос, выкрикивающий эти странные звуки, выдергивал его из космической пыли, выжигал душу огнем, рвал оттуда с корнями, съеживая и сжимая пространство и время, ломал и жестоко выкручивал внутренности.
Он не был драконом, но не был и Гарри – сейчас он был просто никем.
– А-а-а-а! – заорал он, стараясь заглушить стон ветра в ушах.
Он кричал надрывно и хрипло, не узнавая собственного голоса. Больно! Как это больно!
В голове что-то лопалось, кололо, трескалось, тыкало тысячей игл, куда-то тянуло, рвало, разверзалось на части. А планеты кипели и плавились, стекая на кожу огненной лавой.
Какая адская боль! Он не может! Не справится с ней! Он хочет туда, назад, в небо, где нет этих жутких мучений, где спокойное безмолвие и тишина. Где далекое пение звезд, хороводы светил и небесный солнечный ветер… и крылья…
– Поттер! Гарри, держись! Моей магии уже не хватает. Держись за сознание! Твой зверь очень силен, – раздавались откуда-то далекие крики, удерживая, привязывая его здесь, подчиняя, причиняя невыносимую боль. Он должен ее прекратить!
– Не-е-е-ет! – Гарри схватился за голову руками, припадая к земле. – Я не могу! – прохрипел он, царапая пальцами рыхлую землю. – Я не могу-у-у, – прорыдал он, впиваясь ногтями в твердые корни, слыша, как голос все больше становится чьим-то чужим, похожим на рычание дикого зверя.
– Гарри! Держись! Будь со мной! Гарри! Со мной!
Казалось, что в голове уже лопнуло все, что могло, и теперь истекает, выливается внутрь потоками крови, затопляя багровым весь мир.
Пальцы дернулись и скрючились, выпуская огромные когти, начало трансформироваться лицо, выдвигая вперед нижнюю челюсть, стремительно удлинялись зубы, проявляя большие клыки.
Боль, невероятная боль прорезала сознание, лишала последней воли и смысла. Сейчас он готов был на все – лишь бы умчаться прочь, избавиться от адского пламени в своем мозгу. Сейчас, вот сейчас, осталось совсем немного…
– Гарри! Держись мой мальчик! Ты молодец! – еле слышно доносился до него откуда-то настойчивый раздражающий голос.
Но он, увлекаемый болью, больше не был молодец. И он не был Гарри. Он был Дракон, и только Дракон – повелитель прошлого и грядущего, смотрящий сквозь время. Соскальзывая в небытие все быстрее, он мчался, летел, уносился в глухую пучину, уплывал за несбыточным счастьем в благодатную тишину. И звезды вокруг звенели и пели покруче небесных сирен, и пиликали мириады невидимых скрипок, и призывно мерцал впереди Млечный Путь, наигрывая тысячами бубенцов. И нужно было всего лишь расправить крылья…
– Гарри…
Далекое знакомое слово... Пробилось сквозь ветер и песни вселенной. Так странно.
Шум в ушах стучал все сильней, все радостней кружили тело небесные вихри, все громче пели тысячи солнц и все ярче сияли огни.
– Гарри! Вернись!
Вернуться? Зачем? Нет и не будет ничего более манящего в мире, чем музыка сфер и звонкие ноты бесконечности. Чем шумный хоровод черных дыр и восторженный смех галактик. Всё сильнее гремели они, призывая, и все сильнее стучало в унисон с ними сердце. И звезды кружились, кружились вокруг, и плыла по овалу вселенная, и мир разлетался на сотни кусков – всё быстрее, всё ярче, мощней. И остановить это было нельзя: кто смеет противиться зову неба?
Еще немного, чуть-чуть, и он уйдет в этот сладостный сон, чтобы остаться в нем навсегда.
– Гарри, вернись! Я люблю тебя!
И внезапно всё смолкло.
И навалились черная гулкая пустота. И боль. Снова боль. Адская, злая. Она пульсировала в висках молотками, стреляла толстыми иглами по всему телу, терзала, рвала, раздирала на части.
Гарри скорчился на земле, жалко цепляясь пальцами за грязные комья, словно пытаясь за них удержаться, и тяжело хватая ртом воздух. Голый беспомощный уродец посреди темной подсохшей травы. Человеческое скрюченное тело, маленькие, едва прорезавшиеся крылья, жуткая оскаленная пасть вместо лица и длинные острые когти… Сейчас он был похож на неудачно вылупившуюся личинку. Он хотел умереть.
– Тише, тише, – Гарри почувствовал теплое прикосновение ладони к своей коже и вместе с тем пришло долгожданное облегчение. – Ты молодец, мой мальчик. Всё хорошо.
Твердая рука ласково поглаживала его спину, бережно проходясь по нелепым уродливым крыльям.
– Не... могу... Я не смогу, – то ли простонал, то ли прокаркал Гарри своей безобразной пастью, даже не чувствуя, как по щекам катятся крупные слезы.
– Сможешь… – легкими движениями палочки Снейп осторожно начал убирать последствия превращения, и Гарри ощутил, как медленно втягиваются в спину нелепые обрубки, как вжимаются в пальцы крючковатые когти, и как становятся привычными язык, десны и зубы. – Ты сильный, ты сможешь.
– Не... смогу… – прошептал он уже своим голосом и потерял сознание.
Пришел в себя Гарри все там же на земле, заботливо укрытый просторной мантией. Было тепло и уютно, и ужасно хотелось вот так долго-долго лежать спиной на колючей траве, не открывая глаз, не думая ни о чем.
– Очнулся? – прохладная сухая ладонь потрогала его лоб, и Гарри невольно приоткрыл один глаз.
Больно.
Снейп заботливо склонился над ним, заглядывая в лицо.
– Не вышло? – простонал ему Гарри, снова зажмуриваясь.
– Ты молодец, – Снейп легонько потрепал его по плечу. – Почти получилось. Трансформация началась, но ты не сумел удержаться. В следующий раз будет легче.
В следующий раз. Гарри содрогнулся всем телом. Неужели ему опять предстоит эта пытка? Голова закружилась и, почувствовав резкую тошноту, он сел на землю, тяжело хватая ртом воздух. Словно в далеком тумане он помнил, как пели ему и кружились небесные сирены, как танцевали для него звезды. Вспомнилось и внезапное “я люблю тебя”.
– Это правда, профессор? – просипел он, еле разлепляя веки, и сдавил горло рукой, борясь с мучительными спазмами.
– Что, правда? – отозвался Снейп, деловито разглядывая его зрачки и оттягивая веки.
– То, что вы мне сказали.
– Я много, чего вам сегодня сказал, мистер Поттер. Помолчите, – он взял его за руку, начиная внимательно вслушиваться в пульс.
– Вы мне сказали... что любите... и я… вернулся... – тошнило так сильно, что Гарри снова закрыл глаза и откинулся на землю.
– Вот уж не думал, что вы запомните, – недовольный голос прозвучал у него прямо над ухом. – Вам бы такую память, да на моих уроках.
– Так… это… правда?.. – во рту все пересохло и каждое слово давалось с трудом.
– Агуаменти! – Снейп успел трансформировать в чашку какой-то булыжник и сейчас наполнил ее холодной водой. – Пей! – коротко приказал он.
Гарри с трудом приподнялся на локте и благодарно сделал большой глоток.
– Ответьте... мне… – он с трудом приоткрыл глаза, которые нестерпимо болели, словно под веки насыпали песка.
– Так привязывают драконов. Это стандартная формула, – сухо ответил Снейп, не глядя на него.
– Значит… всё неправда… – просипел Гарри, не отводя от него болезненного несчастного взгляда.
– У меня нет привычки обманывать моих учеников. Раз сказал, значит, так оно и есть. Как вы меня утомили с вашей дотошностью, – сварливо отозвался Снейп, заставляя его откинуться на землю и бережно укладывая его голову на что-то мягкое. Гарри даже не стал разбираться, на что именно, а просто благодарно расслабился и закрыл глаза.
– Я тоже… – пробормотал он, проваливаясь в сон. – Я вас тоже…
Когда Гарри пришел в себя было уже совсем темно. Он обвел поляну глазами и увидел Снейпа, сидящего чуть поодаль.
– Я проспал целый день, профессор? – хрипло спросил он.
– Ты потратил слишком много сил, – Снейп оторвался от книги, которую читал, прислонившись спиной к огромному валуну. – Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросил он, подходя к нему ближе и присаживаясь с ним рядом на корточки.
– И вы… были со мной весь день?
Снейп красноречиво закатил глаза, надеясь уйти от ответа, но не выдержал под настойчивым умоляющим взглядом и сдался:
– Ну не мог же я вас здесь бросить одного, мистер Поттер, – сухо отозвался он и, видя, как Гарри просиял счастливой улыбкой, приказал: – Поднимайся. Нам давно пора было вернуться в замок.
Несмотря на то, что Гарри чувствовал себя значительно лучше, он все равно был так слаб, что Снейпу пришлось буквально тащить его на себе. Хорошо, что в этот поздний час зевак уже не было.
Снейп почти волоком затащил его в комнату, и встревоженный Драко сорвался с подоконника, где он рассеянно пытался читать Трансфигурацию, подхватывая падающего Гарри подмышки.
– Позаботишься о нем? – Снейп легонько потрепал засыпающего на ходу Гарри по плечу.
– Что с ним? – Драко с ужасом смотрел на почти невменяемого Поттера, который обессиленно уткнулся лбом ему в шею. – Где вы были?
Он поднял испуганный взгляд на Снейпа.
– Все в порядке. Слишком большой расход магии. Отоспится, и все будет хорошо. Завтра с утра снова продолжим.
Снейп ободряюще кивнул ему и скрылся за дверью, а шокированный Драко с трудом перехватил поудобнее сползающего по нему Поттера.
– Гарри, – растерянно позвал он. Оказывается, он слишком сильно привык к уверенному сильному Поттеру, который всегда знал, что делать, и был готов прийти на помощь в любую минуту. Вид обессиленного Гарри вызывал в нем чуть ли не суеверный ужас. – Гарри… Ты как? – в панике прошептал он.
– Не влнйся, я прст сльно устал, льблю тьбя, – невнятно пробормотал тот и замолчал, полностью обмякнув на нем.
– А ну-ка пошли мыться, – Драко, мощным усилием воли взяв себя в руки, потащил спотыкающегося Поттера в ванную.
Стараясь заглушить свой страх взрывом активности, Драко проворно раздел его и подставил под душ, прислонив к стене, чтобы тот снова не попытался завалиться набок. Пока он намыливал его грудь, стараясь не задевать почему-то воспаленную спину, Поттер покачивался, еле держась на ногах, и норовил сползти вниз. С трудом окончив эту процедуру, Драко насухо вытер влажную кожу полотенцем и потащил почти бесчувственное тело к кровати. Сил одевать валящегося на него Поттера у него не было, и Драко позволил Гарри рухнуть в кровать абсолютно голым, тут же склоняясь над ним и тревожно рассматривая странные повреждения: по всей спине вдоль позвоночника шли большие набухшие то ли царапины, то ли разрезы. Они слегка кровоточили, и Драко торопливо призвал исцеляющую мазь, недоумевая, где Гарри мог так пораниться.
“Это же крылья”, – внезапно сообразил он, осторожно смазывая ладонью воспаленную кожу. – “Мой Гарри действительно стал драконом”.
Драко горделиво улыбнулся, нагнулся и тихонько поцеловал в темный висок. Только такой идиот, как Поттер, мог считать, что Драко испугается его превращений. Что может быть круче, чем любить дракона? Драко ласково пригладил непослушные вихры. Кажется, Малфои и правда получают всё самое лучшее. С тех пор, как Драко наконец-то заполучил Поттера, он в этом даже не сомневался. Впрочем, больше он ничего и не хотел.
Осторожно, чтобы не потревожить поттеровскую спину, Драко обернулся вокруг своего партнера и уткнулся ему в шею, привычно расслабляясь в сонном тепле.