Глава 57
Я задыхалась, теряя ощущение пространства и не понимая, в какой момент мы переместились от стены до постели. Я выгибалась навстречу его ласкам, захлебываясь стонами и собственным криком, я горела, сгорала, полыхала, как спичка, но на все мои молчаливые просьбы остановиться хотя бы на минуту, секунду, мгновение ответом мне были неумолимые глаза моего монстра, гипнотизирующие, мерцающие нежностью и беспощадностью одновременно, вспыхивающие удовольствием каждый раз, когда я снова срывалась на крик.
Когда-то я ненавидела свое тело – это было до Ви.
Когда-то мне казалось, что сотни операций лишили меня чувственности, – это было до Ви.
Когда-то я считала себя холодной и сдержанной – это тоже было до моего монстра.
На моем теле не осталось ни миллиметра кожи, которую лишили бы ласки, ничего, что не горело бы от поцелуев, и практически ни капли стыда, потому что совести у моего психа не было, запретных зон тоже, а вот желание заставлять меня захлебываться стонами присутствовало в избытке.
Сумасшествие из прикосновений и поцелуев, вихрь космической нежности, неумолимость и непреклонность метеоритного дождя и улыбка, которую я ощущала, когда он целовал мое тело. А когда его пальцы добрались туда, куда он сам все еще, кажется, не собирался вовсе, последней моей мыслью было: «Надеюсь, тут хорошая звукоизоляция».
Я сорвала голос. Я горела, взмокшая, обессиленная настолько, что едва ли смогла бы сейчас встать, я умоляла его остановиться уже в голос, к дьяволу гордость, ее не осталось. Крик переходил в стон, стон в крик, в какой-то момент я уже едва ли могла даже говорить, вновь опадая на смятые простыни. Я почти умирала, взлетала, падала,умирала снова, но останавливать это безумие Ким не собирался вовсе – он вошел во вкус.
Это я была уже без сил, а он только вошел во вкус.
Что вы знаете о пытках удовольствием? Ви знал все!
И если у меня в тот момент еще оставались чувства, то они остались только на его губах, его пальцах, его прикосновениях.
И уже где-то на грани потери сознания я ощутила, как он вошел в меня, позволяя самому себе получить то, что уже довело меня до состояния невменяемости. И никакой боли. Ничего, кроме накатывающего ощущения взрывающихся звезд в моих глазах и неумолимости маниакального удовлетворения в его.
Когда мокрый, безумно счастливый и не желающий хоть как-то скрыть это Ви лег рядом и мгновенно собственническим жестом прижал меня к себе, за окном занимался рассвет.
За открытым окном!
Открытым!
– Ты монстр, – хрипло прошептала я, не имея сил даже пошевелиться, хотя очень хотелось выразить все свое возмущение.
– Мм-м, – протянул Ви, медленно скользя пальцами от моей груди и ниже, – я монстр, да. И у тебя проблемы, Джен.
– Это еще почему? – не поняла я.
Ким мягко сместился и, накрывая мои губы поцелуем, прошептал:
– Потому что я очень неутомимый монстр. Второй раунд?
– Да ты издеваешься!
В темных глазах мелькнула насмешка, а после голод, голод такой силы, словно у него секса не три минуты не было, а три жизни как минимум.
– Я даже извинюсь, – скользя губами по моей шее, уведомил Ви, – как-нибудь… потом…
Я сдохну.
От удовольствия, похоже, но сдохну.
Мы не спали всю ночь. Мы не спали все утро. В девять раздался звонок из императорского дворца, но Ви ответил где-то через час, когда я уже, кажется, даже дышала с трудом.
На время разговора я просто вырубилась, разбудил меня быстрый поцелуй и сказанное с опять-таки предвкушением:
– Не скучай, я скоро вернусь.
– Проваливай к демонам! – от всей души пожелала ему.
И заснула с улыбкой, чувствуя, как меня с такой же счастливой улыбкой на губах нежно поцеловали на прощание.
Завтракала я часов в… четыре дня, но сказать, что я поднималась с постели с трудом, – это вообще ничего не сказать. У меня болело все тело. Начиная от губ и заканчивая пальцами на ногах. Болела каждая мышца. Словно я вместо одной тренировки замахнулась сразу на десять, значительно переоценив возможности собственного тела, но при том это была самая приятная боль на свете, и плевать, что губы опухли – счастливая улыбка с них не сходила.
Ви вернулся, когда я допивала чай.
Когда он вошел и увидел меня, его глаза засияли счастьем. Он скинул пиджак у дверей, подошел ко мне, наклонился и прошептал:
– Привет, любимая.
Наверное, планировался быстрый приветственный поцелуй… но что-то явно пошло не так.
В какой-то момент чтото разбилось, и только после я осознала, что давно сижу на руках у Ким, и мы все так же целуемся, потеряв счет времени.
– А мне никогда не нравился императорский фарфор, – сказал Ви, обозначив, что конкретно разбилось, и вернулся к моим губам.
Безумное ощущение счастья…
Безумие в ощущении счастья…
Сумасшествие, разделенное на нас двоих…
И осознание, что тебе не нужен ни сон, ни еда, ни вообще ничего, кроме него. Мы жили прикосновениями, мы дышали друг другом, мы не могли остановиться и не хотели останавливаться. И не важно, что, где и как, где мы, куда идем, куда летим, что делаем – главное, чувствовать, как его рука сжимает мою, главное, ощущать его присутствие рядом.
Мы не досыпали – нам было плевать. Не доедали, часто забывая про еду, потому что одно соприкосновение рукавами, и к дерсенгам обед, ужин или завтрак. Мы потеряли ощущение мира и строили свой, личный, для себя.
А потом что-то пошло не так.
Сначала я списала это на переутомление от тех постельных упражнений, после которых не оставалось сил даже двигаться. Потом на еду и слишком поздние завтраки.
Но в одно утро я, едва заснувшая после очередной изматывающей нежностью ночи, с трудом добежала до ванной.
Ви подскочил мгновенно, догнал, поддержал, придержал волосы.
А после напряженный, побледневший от тревоги вымыл меня в душе и вызвал врача, наплевав на все мои убеждения, что все в порядке, просто переутомилась… секс вообще штука утомительная, как оказалось.