Глава 53
Изаму плотоядно улыбнулся.
Затем поднялся, захватил сейр и, вернувшись с ним, начал прокручивать какой-то график, попутно радужными красками описывая мне перспективы моего «будущего».
– С твоими гормонами нужно будет поработать. Меня не устраивает твой высокий болевой порог, и я предпочитаю спать с теми, кто меня хочет, а ты в данный момент едва ли способна хотеть мужчину. S-класс, вас пичкают химией, напрочь отбивая сексуальное желание, это… скучно. Киборга для сексуальных утех я могу купить в любой момент, а вот поиграть с живой игрушкой куда как более интригующе, не находишь?
Я улыбнулась.
Хочешь поиграть? Мы поиграем. Без правил и без границ, без возможности выжить. Без возможности выжить для тебя. А я выживу. Я это прекрасно умею – выживать. Всегдаи везде. В любой ситуации и при любых условиях.
И, откинув покрывало, я плавно поднялась.
Соскользнула с постели на пол, на носочках прошла к террасе, распахнула створки и вышла под дождь.
Дождь все так же мелодично пел грустную песню о любви, о счастье, о смерти.
Я стояла, подставив лицо под падающие капли, и отстраненно оценивала свое состояние. Слабость, почти на критическом уровне. Координация нарушена. Мышцы несколько атрофированы из-за перевозки в охлажденном состоянии и травли меня возбуждающими средствами. Почему-то тошнит. Почти не переставая. И если остальному я могла легко найти рациональное объяснение, то тошнота в общую картину никак не вписывалась.
Странно.
– Любишь дождь? – Император, оставив свой халат, вышел на террасу полуобнаженным, собственническим жестом обхватив меня за талию, притянул
к себе. – Люблю, – тихо ответила я, все так же подставляя лицо плачущему небу…
И максимально точно вспоминая все, что видела в Камуке, все стили боя, которые использовали шиноби клана Синар, все те удары и выпады, которые воспроизвел младший наследник престола, когда я подарила ему радость встречи с воображаемым другом.
Я не S-класс, милый, я не S-класс, я не играю по правилам. Никогда. Для меня вообще нет правил. Их просто не существует…
Разворот, взгляд в темные глаза императора Ятори… и удар!
Сильный, выверенный, четкий. Удар, в который я вложила все свои силы, потому что понимала: с человеком его уровня военной подготовки все, что у меня есть, – только один удар.
Один из самых подлых и неожиданных приемов, когдато меня обучал ему еще Слепой, и это не удар в пах, паховую зону мужчина защищает рефлекторно, но у сильных мужчин есть одна маленькая слабость – они считают важным прямо принимать атаку. Глядя в глаза своему противнику. Лицом встречать опасность, потому что… ну, гордость, и все такое. Вот только меня слишком хорошо научили пользоваться чужими слабостями, и потому я нанесла нижний боковой удар из обычной, ничего не предвещающей разговорной стойки. Удар в кадык. Разнося хрящи в хлам, лишая императора возможности даже закричать и отступить, едва он попытался бы отомстить.
Следующим моим действием, по логике, должно было стать убийство. Убийство этого, упавшего на пол и хрипящего от боли, захлебывающегося кровью мужчины, и медлить мне не стоило.
Но вот тут вышел косяк – я вдруг поняла, что не смогу его убить.
Просто не смогу. Я стояла в трех шагах от императора, промокая под дождем в одной белой шелковой сорочке, и не могла заставить себя добить своего врага.
Жуткое ощущение.
Чувство полного оцепенения, понимание всей глупости этого промедления и убийственное осознание – я не смогу. Просто не смогу. У меня банально рука не поднимется. И я не знаю почему… Просто не знаю. Я стояла, широко распахнутыми глазами взирая на уже поднимающегося разъяренного императора Ятори, и не могла его убить. Я знала как – вариантов были сотни, от сломанной ножки пока еще целого стоящего рядом стула до железного прута поддерживающего ветку сакуры, нагло пытающейся пробраться в окно императорской спальни. И я просчитывала вариант за вариантом, теряя время, видя, как мой противник поднялся, держась за горло и готовясь взять за горло ужеменя, и… ничего не делала.
Абсолютно ничего…
Под проливным дождем, не пытаясь даже убежать, я смотрела на того, кто уже стоял, одной рукой придерживая разбитое горло, второй обнажив кинжал, и ничего не могла сделать.
Ни-че-го.
И я видела приговор в его глазах, я видела вены, проступившие на руке, сжимающей кинжал, я отчетливо понимала, что меня сейчас прирежут… но ничего не делала.
И когда император шагнул ко мне… я продолжала стоять, все так же молча глядя на него и думая, что лучше бы посмотреть в небо… в последний раз.
До моей смерти оставался всего один шаг. Я это понимала.
Я это осознавала. Я ничего не могла с этим сделать. Как в кошмарном сне. Когда ты стоишь, не в силах даже пошевелиться.
И вдруг внезапно, совершенно неожиданно, твой убийца замирает, изумленно глядя на свою грудь. Грудь, на которой столь убийственно красиво и так кошмарно завораживающе, как цветет только смерть, расцветает алый цветок крови…
Изаму рухнул. Сначала на колени, потом повалившись на бок, почти беззвучно хрипя и заливая кровью мокрую террасу…
Едва ли я это заметила.
Я стояла, глядя на асина, затянутого в черное так, что были видны только глаза.
Но я знала эти глаза.
Я знала этот взгляд.
Я слишком хорошо знала своего монстра.
– Жива? – глухо спросил он.
Я улыбнулась.
Все так же шел дождь, с деревьев, как опадающие по осени листья, валились шиноби из охраны императора. Сам император содрогался в агонии на деревянном полу террасы… А я стояла, смотрела на своего монстра и не могла перестать улыбаться.
Мое кровавое сюрреалистичное счастье...