Глава 43
Дженерийский Галактический саммит проходил в формате «Большой двадцатки». Крупнейшие государства Галактического союза, представленные, как и полагается, министрами инопланетных дел, экономические темы поднимались наравне с политическими, утрясались вопросы как на всеобщем обсуждении, так и вне процесса, по отдельным протоколам, в условиях полной конфиденциальности.
Первые несколько дней были сущим дурдомом – как выяснилось, некоторые из недавно нанятых сотрудников служб безопасности вполне себе общались жестами на воровском наречье… короче, это оказались не силовики. Так что на своих запредельных каблуках я была вынуждена метаться с этажа службы безопасности на этаж проведения саммита. Причем у остальных работников языковой службы каблук был пониже моего, но у них рост в основном был выше. Все языковики являлись выпускниками университета Космических сил, соответственно, военные школы в детстве, запредельные физнагрузки в юности – они изначально были выше меня. И мой каблук с платформой как бы должен был привести к тому, что выделяться на общем фоне я не буду, на деле же…
Все пошло не так с самого начала.
Два покушения засекла мгновенно, связалась со своими. Сокджин со службой безопасности Гаэры и мы тормознули это дело вовремя. Кражу артефакта «Великой удачи» так же. Эту херовину пытались выкрасть у министра инопланетных дел Союза Алтари, который оказался на редкость суеверным и таскал это «нечто» с собой на встречи высочайшего уровня. Сказать по правде, я обалдела, когда увидела переговоры воровской шайки. Воровской, мать ее, шайки! Представители Склизкой, одной из самых неудачливых группировок Астероидного братства, на ломаном воровско-пиратском языке жестов готовились к офигительной подмене артефакта, путем… подсыпания сильного слабительного в воду министра Союза Алтари. Причем, когда силовики остановили главного исполнителя, в дело вступил «не главный», который «вообще ни разу не заметно» всыпал ярко-фиолетовый порошок в стакан офигевшего от подобного действа министра. Да что там он – мы всей службой безопасности тихо охренели.
И так как более-менее о Склизких знала только я, собственно, с вопросом «А они нормальные?» безопасники обратились именно ко мне.
Что я могла на это сказать?
– Видимо, артефакт «Великой удачи» – их последняя надежда на выживание, – сообщила жаждущим хоть какогото прояснения ситуации. И добавила: – А вообще меня больше интересует, на кой эта хрень из грязи и палок сдалась министру Союза Алтари?
Увы, на подобный вопрос ответа ни у кого не было, а спросить самого министра сильно мешал протокол и правила дипломатических приличий.
В результате воду, конечно, заменили, с воровской бандой разобрались, попутно еще предотвратили теракт, а именно бомбу, которую мне, явно из мести, поместили под дверь. Зря они так, конечно, коридор просматривался, все фиксировалось на видеокамеры, злоумышленника схватили сразу.
Впрочем, знай я о том, что произойдет дальше, предпочла бы на этой самой бомбе подорваться.
Яторийское посольство прибывало на четвертые сутки саммита. К моему огромному сожалению, привести Эшну Гейн в адекватное состояние медикам не удалось. Ей сделали еще две операции и спешно отправили на Гаэру, в Институт Мозга. Учитывая, что Эшна курировала не только яторийский, для Барбары это стало ударом. Она разрывалась, причем практически буквально, присутствуя на самых сложных переговорах и одновременно курируя своих подчиненных на несложных. Лиса Манобан рожала. Очень не вовремя, конечно, но природа, мать ее, и все такое. Собственно, из-за этого пошли навстречу правителю Рейтана Саттарду Арнару, и тот, проведя несколько коротких встреч в первый день саммита, улетел к жене. По-моему скромному мнению, правитель Рейтана, ранее третий, а сейчас единственный, был крайне приятным, вызывающим расположение мужчиной, по мнению Барбары, он был: «Мразь, чтоб ты сдох, падаль! Чтоб тебя дерсенги всей стаей и по отдельности. Я тебя, падла любвеобильная…» В общем, Полиглот разумно не допустил Барбару до этих переговоров, благо сахир Арнар превосходно знал несколько языков. Так что разобрались.
Перед отлетом рейтанского посольства я вырвалась на полчаса из ада, который представляла собой госслужба, пробежалась по магазинам и успела к прощанию с сахиром Арнаром, с поклоном вручив ему упаковку с кокосовым молоком и пятью видами соленой рыбы. На его заметно удивленный взгляд пожала плечами и сообщила:
– Ну, мало ли, вдруг она все это еще хочет.
И мне было особенно приятно на четвертый день саммита получить от Лисы сообщение:
«Спасибо, Джен! Так рыбы хотелось!»
Так что это было первое утро на Дженере, которое я встретила с улыбкой. С улыбкой вместо тренировки подралась с Удавом, который после первого покушения прибыл со своей командой и теперь курировал безопасников. С улыбкой бегом прибежала в свой номер, быстро приняла контрастный душ, высушила волосы, выпрямила утюжком, собрала в низкий хвост, нанесла минимум необходимого макияжа – теперь, когда я стала брюнеткой, приходилось подкрашивать и брови, и ресницы, легкий тон на кожу, чтобы она не казалась настолько белой, нюдовая помада, никаких румян.
Торопливо застегивая блузку, услышала переданное по внутренней связи: «Мисс Рид, центральный зал. Срочно». Барбара Тейн не простила мне нажим на обращение «вы» собственно в обращении. По ее мнению, я едва ли имела право на уважение, потому что равной ей не была ни по возрасту, ни по уровню подготовки, ни даже по статусу.
Застегнула блузку, натянула чулки телесного цвета. Чулки несколько не сочетались с бельем: бюстье было белоснежным, под белую блузку, а вот трусики – кружевным черным бесшовным безобразием. Надела их исключительно из вредности. Юбка, обтянувшая от талии до колен, черные классические туфли-лодочки на неклассической платформе и с каблуком. Черная папка с сейром-планшетом, черный бейджик с именем «Алесиана Рид», быстрый взгляд на себя в зеркало – идеально.
Я выскользнула из номера, даже не активируя замок – тут все равно все прослеживалось и запирать дверь не имело смысла, так что, торопливо вышагивая к лифту, все, о чем я думала, – этикет переводчика, основные фразы приветствия, идиомы и метафоры, которые, возможно, используют на переговорах.
Министр инопланетных дел Ятори господин Натуэро гаэрским владел плохо, несколько лучше на нем говорила его жена, посему их сторона в принципе полагалась на специалиста от Гаэры, то есть на меня, я же, просмотрев биографию министра, пришла к выводу, что выражаться он, вероятнее всего, будет на классическом яторийском, с обилием поговорок, в которые на Ятори вкладывали так много смысла.
Спустившись на лифте на первый этаж, промчалась по внутренним коридорам, выскользнула через служебный выход и заняла свою позицию слева от гаэрского министра инопланетных дел миссис Эвертан. Женщина существенных лет кивнула в знак приветствия и принялась делать то, что делали мы все в наиболее напряженные моменты – успокоительно дышать. Четыре вдоха через нос, задержка на семь секунд, четыре выдоха через рот. Министр нервничала. Кроме как дыханием она это никак не выразила. И сама миссис Эвертан, и вся ее команда были специалистами высшего уровня, но они были S-класс, а значит, нервозность объяснялась тем паршивым предчувствием, которое давало им виртуозное владение интуицией.
– Будет сложно, – вспомнив, что я не отношусь к элитным войскам, предупредила министр.