Твои нежные губы | TheBrianMaps x Reader

[ Прошу не бить меня ссаными тряпками за то, что я написала эту часть от второго лица, как стандартный имейджин, а не от третьего, как первую главу. Я не специально, честно. ]

Из-за выпитого алкоголя и насыщенной программы, помещение до самой глубокой ночи погружается в танцы, громкие крики «Горько» и звон бокалов, поднятых для очередного тоста за молодожёнов. Оставшуюся часть вечера ты проводишь как на иголках, постоянно высматривая где-то в толпе знакомую тёмную шевелюру и очки в чёрной оправе, однако с досадой отмечаешь, что Макса нигде нет, а в отель отправляться уже давно пора, учитывая поздний (или, можно сказать, ранний) час. Кидаешь ещё один нервный взгляд на время на экране телефона и всё же садишься в такси, уезжая в джинсовке Тарасенко, которую так и не сумела вернуть владельцу. Кажется, по сказке Золушка покинула бал до того, как её карета превратилась в тыкву, а Максим — до того, как угасла твоя надежда вновь с ним пересечься.

Стягиваешь с тонких плеч плотную бежевую ткань и неаккуратно комкаешь пальцами, укладывая на обнажённые колени. Прохлада раннего утра касается голых плеч даже в машине, поэтому ты моментально съёживаешься и возвращаешь вещицу обратно. Но, видимо, теперь тебя греет не тепло от тела Тарасенко, а сам факт принадлежности джинсовки именно ему. Что-то внутри приятно отзывается на недолгое воспоминание недавнего разговора, ты едва заметно улыбаешься, откидываясь на спинку заднего сидения и медленно переводишь взгляд к окну, ловя уставшим, но счастливым взором просыпающийся город.

Вернувшись домой, ты осознаёшь, что у тебя совершенно нет сил идти в душ, поэтому, быстро скинув одежду на пол у неразобранной ручной клади, забираешься под одеяло и зарываешься носом в прохладную ткань подушки, отключаясь на добрые десять часов. Однако подлый будильник решает сыграть злую шутку и некогда любимая песня Maroon 5 ревёт на всю небольшую комнатку отеля за полтора часа до пробуждения. Ты неприязненно морщишься и не глядя нащупываешь рукой телефон на прикроватной тумбочке, шустро смахивая экран блокировки вместе с будильником.

С трудом переворачиваешься на спину и нехотя приподнимаешься на локтях, сонными глазами окидывая номер, утопающий в лучах самарского солнца, так упорно пробивающегося через неплотно задёрнутые вчера вечером шторы. Щуришься от яркого света и натягиваешь краешек одеяла на лицо в надежде скрыться от всего мира, но будильник звенит снова, не давая опомниться. И что за идея была поставить звонок с разницей в три минуты?

Снова тянешься к смартфону и выключаешь в несколько кликов все оставшиеся запасные будильники, чтобы в конечном итоге понять, что сна уже ни в одном глазу. Кое-как принимаешь положение сидя и подминаешь под себя тёплое покрывало, которое приятным грузом слегка надавливало на ноги всю ночь, но тут же обращаешь внимание на знакомые очертания чужой верхней одежды.

— Да блин! — Тяжело вздыхаешь ты, сталкиваясь взглядом с джинсовкой Тарасенко, которую, по плану, нужно было вернуть ещё вчера вечером, но что-то явно пошло не так.

Решать проблему стоит постепенно, поэтому ты лениво выползаешь из постели, оставляя вещи так и валяться на полу, а сама, шаркая отельными тапочками по ламинату, плетёшься в ванную, чтобы попытаться привести себя в чувства после затяжного веселья. И хоть пила ты совсем немного, небольшие мешки под глазами и слегка отёкшее лицо выглядят откровенно несимпатично в зеркале, поэтому ты быстро умываешься прохладной водой, используя все необходимые уходовые средства, делаешь по заученным урокам из тик тока массаж, чтобы разогнать лимфу и снять отёк, а затем используешь патчи для глаз, которые специально взяла в эту поездку на случай совсем уж неприятной реакции организма на непривычный режим.

Телефон берёшь в руки от скуки, пролистывая ленту инстаграма и ожидаемо сталкиваясь с кучей однотипных снимков со свадьбы. В какой-то момент на глаза попадает кадр с до боли знакомым лицом. Максим стоит у белоснежной арки, украшенной живыми цветами и, глупо кривляясь, выглядывает из-за спины жениха. Неожиданно ловишь себя на том, что губы уже во всю расплываются в улыбке, стоит глазам жадно вцепиться в слегка хмельное выражение лица Тарасенко.

Есть отметки на фотографии. Чёрт, нет, я не буду смотреть! Ладно, буду.

Взгляд быстро находит подпись brianmaps рядом с парнем, и ты кликаешь на неё, явно не ожидая того, что встретишь на странице.

Сколько миллионов подписчиков?!

В голову закрадывается предательская мысль о том, что вы давно потеряли контакт и номера телефона Максима у тебя уже нет, а среди всей этой толпы жаждущих он никогда в жизни не заметит твоё сообщение. Но выбирать особо не приходится, поэтому ты кликаешь на голубую кнопку рядом с «Подписаться», и пальцы застывают над развёрнутой клавиатурой. Совершенно ничего не идёт на ум.

С чего начать диалог? Может, лучше сначала дать понять, кто я? А разве сам по ник-нейму не увидит? Можно подумать, он только моего сообщения и ждёт, боже...

С шумным вздохом, ты откладываешь телефон в сторону и закрываешь лицо руками, теряясь в потоке хаотичных мыслей, не зная, как переварить всё происходящее и свыкнуться с мыслью, что твой некогда лучший друг, во-первых, был много лет в детстве влюблён в тебя, а во-вторых, ещё и стал популярным блогером. Рука сама тянется обратно к смартфону, желая добраться до корня истины. Наспех печатаешь в поиске YouTube тот же ник, что и в инстаграме, а затем нервно ждёшь, пока дурацкий вай-фай в отеле соизволит прогрузить страницу.

— Пиздец... — громогласно заключаешь ты, когда ловишь взглядом отметку в восемнадцать с лишним миллионов подписчиков.

Проходит минут пятнадцать, пока ты, валяясь на кровати, как безжизненная тушка и прокручивая увиденное в голове по сотому кругу, наконец решаешь снова взять телефон в руки, который буквально в то же мгновение вибрирует от нового оповещения. Подруга, оказывается, отправляет уже пятое сообщение со вчерашней ночи и неустанно интересуется, с кем же ты болтала в тот вечер на ступеньках.

«Друг детства», — чётко и лаконично отвечаешь ты, игнорируя любые попытки девушки разузнать подробности.

Набираешься смелости и всё же открываешь директ, быстро печатая сообщение для Тарасенко: «Привет. Ты когда уезжать собираешься?». Проходит минута, другая, но ответа так и не следует. Ну разумеется, мы даже не подписаны друг на друга. А когда-то мы делились всем и поддерживали любые начинания.

Ты правда успела застать те времена, когда Максим только начинал снимать видео, помогала, чем могла, даже подавала идеи, которые парень действительно потом использовал во время съёмок. Однако после того, как жизнь разделила ваши судьбы, вы оба со временем перестали следить за делами другого и вовсе отписались там, где когда-то активно поддерживали контакт. Теперь даже во ВКонтакте ему не написать.

Ответа так и не приходит, поэтому ты отправляешься в ближайшее кафе на завтрак, решив, что ожидание — гиблое дело и раз уж Тарасенко не нужна его джинсовка, значит, ты с удовольствием оставишь её себе. Не бегать же тебе за ним после того, как предложила отдать его вещицу вовремя, но получила неоднозначный ответ о том, что вы ещё встретитесь.

Прогуливаясь по родным улочкам, ты наконец никуда не торопишься и стараешься не забивать голову лишними размышлениями о парне, однако его карие глаза и милая улыбочка, которой он одарил тебя вчера, никак не уходят из воспоминаний. Сердце приятно отзывается на его неожиданное признание в чувствах, хоть и были они очень давно. Что-то в его словах кажется тебе до боли искренним и нежным.

Телефон издаёт звонкий сигнал нового уведомления в инстаграме. Ты слишком резко хватаешься за устройство и, смахнув экран, встречаешься цепким взглядом со знакомым ником. Пользователь brianmaps пишет Вам. Внутри вдруг натягивается тугая струна, олицетворяющая твоё настроение и трепет вперемешку со страхом ожидания. Тыкаешь пальцем в оповещение и открываешь ответное сообщение от Максима.

Макс: Привет. Завтра днём, а что?

А что? Действительно, у меня твоя вещь, а ты даже не помнишь об этом. Или делаешь вид, что не знаешь.

Т/И: Ты помнишь, что отдал свою джинсовку мне вчера вечером и не забрал, когда я хотела её вернуть, умник?

Ответ на этот раз не заставляет себя долго ждать.

Макс: Помню :D Она тебе идёт, кстати.

Т/И: Спасибо. Но я хочу её вернуть до твоего отъезда.

Макс: Хорошо. Можем встретиться через час в парке около того камня.

Т/И: С гравировкой?

Макс: Ну типа.

Т/И: Его снесли три года назад.

Макс: Блин, тогда... В любимой забегаловке в центре? Она-то хоть ещё стоит?

Т/И: Стоит, но после смены руководства изменили меню и всё стало хреновым на вкус.

Макс: Дерьмо!

Т/И: Ладно, давай в парке пересечёмся. Мне до туда ближе пилить, чем до центра. Встретимся около входа.

Макс: Договорились.

Времени, чтобы добраться до отеля, привести себя в порядок или хотя бы переодеться совершенно нет, поэтому ты быстро заходишь в номер, хватаешь джинсовку и, перекинув её через согнутое в локте предплечье, подходишь к выходу, всё же не отказывая себе в нужде мельком взглянуть на своё отражение в зеркале. И не зря! Растрепавшиеся волосы приходится кое-как причесать пальцами, а затем сбрызнуться любимыми духами, разумеется, на всякий случай. До встречи остаётся всего двадцать минут, а тебе ещё нужно дойти до места, поэтому решение вызвать такси приходит само собой. К назначенному часу ты подходишь к воротам, ведущим в небольшой сквер, и неустанно печатаешь в телефоне новое сообщение для Тарасенко. Но стоит чьим-то рукам едва коснуться твоих оголённых плеч, как ты вздрагиваешь и, резко дёрнувшись, ударяешь ладошкой по лбу, чуть ли не сбивая очки с переносицы.

— Вот это удар у тебя, — защищаясь руками, бормочет ошарашенный Максим.

Ты испуганно выпучиваешь глаза и первые пару секунд просто ловишь ртом воздух, а затем взрываешься гневной тирадой.

— Ну ты и придурок! — Ещё немного и парню начнёт казаться, что в первый раз ты ударила его специально, особенно учитывая тот факт, что прямо сейчас, не будь твои руки заняты телефоном, ты уже готовишься влепить оплеуху с новой силой, чтоб неповадно было. — Зачем подкрадываться?

— Прости-прости, — сквозь смех пытается проговорить Тарасенко. — Я не хотел. Думал, ты слышишь, что я подошёл.

— Я тебе сообщение написать хотела, что уже на месте, — зло бубнишь себе под нос и поправляешь спавшую лямку от топика на плече.

— А я уже здесь, — по-доброму хмыкает парень. Ты присматриваешься к его глазам, в уголках которых пролегают небольшие мимические морщинки от искренней улыбки, и понемногу утихомириваешь рвущегося наружу зверя. — Кстати, прости, что пришлось долго ждать ответа, — Максим виновато запускает пятерню в каштановые волосы и проводит ладонью до самого затылка, отведя взгляд куда-то в сторону. — Надо было самому тебе написать или хотя бы взять у тебя контакты, чтобы ты не искала.

— Да уж, не продумал ты свой план, Тарасенко, — снимаешь с локтя чужую вещицу и протягиваешь парню, желая поскорее отдать и лишиться одной маленькой проблемы.

— Я подумал... — Нерешительно начинает он, — может, мы могли бы прогуляться? Вечером прохладно, а ты снова с открытыми плечами.

— Ты либо джентльмен, либо идиот, — шумно вздыхая, закатываешь глаза, но всё же накидываешь джинсовку на спину, не продевая руки в рукава, как и вчера.

— Это значит «да»? — Максим непонимающе хлопает длинными тёмными ресницами, а в линзах его очков забавно отражаются огни от фар проезжающей мимо машины.

— Если ты и сегодня планируешь сбежать, так и не забрав свою дебильную куртку, я тебя искать больше не буду, — спокойно отвечаешь ты, пожимая плечами. — Заберу её себе и буду носить.

— Да я и не против, — мягко улыбается Тарасенко, окидывая тебя внимательным взглядом своих шоколадных глаз. Ты и забыла, какие они красивые.

Мелкие мурашки шустро пробегаются от плеч до кончиков пальцев, приятно покалывая. Ты смущённо отводишь взгляд в сторону и заправляешь выбившуюся прядь волос за ухо, прячась от цепкого взора собеседника.

— Ты не замёрзла? — Решает поинтересоваться Максим. То ли из вежливости, то ли от искреннего беспокойства. — Можем захватить чай или кофе из фургончика через дорогу.

— Не откажусь, если честно, — кутаясь в плотную ткань джинсовки, согласно киваешь, перетаптываясь с ноги на ногу и делая вид, что на носках твоих кед что-то чрезвычайно важное, от чего ты не можешь оторваться, на самом деле просто боясь заглянуть в пьянящие глаза парня.

Перейдя по пешеходу дорогу, вы направляетесь к небольшому жёлтому фургончику, где уже давненько по доброй традиции продают разный кофе, чай в пакетиках и немного выпечки на выбор. Ты останавливаешься на малиновом чёрном чае, тогда как Макс заказывает зелёный с ромашкой. Вытащив из заднего кармана бумажник, Тарасенко расплачивается с продавцом и забирает оба стаканчика с небольшого подноса. Чёрный чай передаёт тебе, а зелёный удерживает в левой руке, копошась свободной ладонью в переднем кармане и находя несколько мятых, но довольно крупных для чаевых купюр, забрасывая в коробочку с кривой надписью «На мечту».

— Что? — Сосредоточив своё внимание вновь на тебе, Макс вдруг замечает, что ты на него смотришь, сведя брови и практически не моргая, упорно продолжая молчать. — Ну чего? — Нервно повторяет парень, скривив губы в неком подобии улыбки.

— Нет, ничего, — встряхиваешь голову, отгоняя мысли, но в глубине души уже во всю разливается тепло от очаровательных милых жестов, которым Тарасенко, кажется, и вовсе не придаёт особого значения, следовательно, для него это обычное и привычное дело: расплатиться за девушку без пререканий, оставить на чай за чужой труд, поблагодарить и поухаживать за спутницей.

— Точно? — С опаской в голосе спрашивает Максим, на что ты лишь молча киваешь в ответ, пряча улыбку за спавшими на один бок прядями волос.

Неспешным шагом вы возвращаетесь обратно к воротам, ведущим в сквер, обмениваясь шутками и общими воспоминаниями из детства. Стаканчик с горячим, свежезаваренным чаем греет руки и горло, а разговор друг с другом — сердце.

После небольшой прогулки, вы решаете присесть на лавочку и полюбоваться умиротворённым пейзажем вокруг.

— Так чем ты сейчас занимаешься? — Невзначай интересуется Тарасенко, повернув голову в твою сторону и внимательно вслушиваясь в каждое слово.

— Преподаю хореографию в частной школе, а по вечерам три дня в неделю беру небольшую группу молодых ребят и обучаю их современным танцам, — ты говоришь это с лёгкой грустью в голосе. После полученной травмы доступ к профессиональному пути был закрыт, а любовь к делу всей жизни никуда, к сожалению, не делась. Тебе ничего не оставалось, кроме как связать судьбу с преподаванием, потому что муторная однообразная работа в офисе давно бы высосала все соки из твоей творческой души.

— Это... Круто! — С неподдельным восхищением Макс подбирает, как ему кажется, наиболее ёмкое слово для описания своих ощущений от услышанного. — Тебе всегда нравились танцы, а теперь ты можешь учить этому и других.

— Да, — поднося стаканчик к губам, тише отвечаешь ты. — Не так, конечно, интересно, как блогерство, — делаешь небольшой глоток уже остывшего чая и переводишь взгляд с ровно высаженных в ряд деревьев на лицо собеседника. Максим глядит на тебя, чуть вскинув брови в недоумении. Парень явно сбит с толку и не знает, как реагировать на это язвительное замечание.

— Хочешь обсудить это? — Спокойно произносит он, сдерживая моментный порыв пошутить.

— Нет, — натянуто улыбаешься ты, — просто...

Тарасенко делает тяжёлый вдох через рот и, вперив взгляд своих карих глаз в твой профиль, терпеливо готовится слушать, явно осознавая, что тебе есть, что сказать.

— Восемнадцать миллионов? — Твои брови взмывают вверх, стоит вспомнить число подписчиков на канале старого друга. — Серьёзно? Это же... Не восемнадцать тысяч и даже не миллион восемьсот, — голос звучит ужасно серьёзно. Максу начинает казаться, что тебя это даже задевает в личном плане. — Восемнадцать миллионов твоих верных фанатов, заглядывающих тебе в рот и буквально обожающих тебя во всех смыслах. Господи, — ты прикладываешь ладонь ко лбу, пытаясь свыкнуться с мыслью. — Сколько же у тебя фанаток, которые хотят познакомиться с тобой?

— Я не очень понимаю, к чему ты клонишь, Т/И, — от былого веселья в голосе Тарасенко не остаётся и следа. Лицо приобретает новые грубые черты, челюсть выделяется сильнее, когда парень сжимает зубы до характерного скрежета. — Если тебя волнует, бывали ли неуместные и странные подкаты от моих зрительниц, то да, — как ни в чём не бывало поясняет он. — Думаю, такое бывало у многих, если не у всех медийных людей.

— И скольким ты ответил положительно? — В лоб задаёшь вопрос, разворачиваясь лицом к собеседнику и внимательно глядя в карие глаза напротив.

— Ясно, слушай, — Максим поправляет очки на переносице и отставляет свой стаканчик с недопитым чаем на край лавочки, поворачиваясь к тебе полностью. — Мне эта пустая ревность не нужна. Если тебе важно знать, встречался ли я с кем-то из своих фанаток, то нет. Я всегда тактично отказываюсь, делаю фото и максимум обнимаю на прощание. Ни больше, ни меньше. Это моё правило, которого я придерживаюсь многие годы, — отчеканивает он каждое слово, словно рапортует.

— Меня это не волнует, Макс, — на выдохе бормочешь ты, не прерывая зрительный контакт.

— Хорошо, тогда что ты хочешь узнать? — Тарасенко говорит как можно спокойнее, сдерживая импульс внутри. Ему совсем не хочется спорить с тобой на такой дурацкой почве. Его канал не должен стать камнем преткновения для вашего общения.

— Зачем ты здесь? — Неопределённо ведёшь плечом и закусываешь внутреннюю сторону щеки.

— В смысле? — Озадаченно сводит брови Макс. — Ты мне нравишься, Т/И. И очень давно. Сейчас хочу узнать тебя поближе, учитывая упущенные годы молчания. Кажется, мы это уже проходили, — он облизывает пересохшие губы и вопросительно глядит на тебя, ожидая ответа или хоть каких-то пояснений.

— Макс, — тихонько начинаешь ты, — когда мы вчера с тобой встретились, я и подумать не могла, что у тебя за плечами такая популярность. Мы не на это договаривались, — бормочешь с досадой в голоcе, беспокойно теребя пуговицу на джинсовке Тарасенко.

— Я не понимаю тебя, Т/И, — честно признаётся парень, коротко мотнув головой. — Ты была не против встретиться, сама написала мне в инсте, а сейчас говоришь, что тебя это не устраивает. В чём проблема? — Сдерживать рвущиеся наружу эмоции и негодование становится всё сложнее. Максим шумно сопит, становится всё труднее смотреть тебе в глаза.

— У тебя нет ощущения, что наши дороги разошлись не просто так много лет назад? — Осторожно проговариваешь ты, наблюдая за реакцией собеседника. — Нет чувства, что сейчас мы как будто из разных миров?

— Нет, — с серьёзностью в голосе отвечает Тарасенко. — Я помню твою улыбку и смех, помню, как нам было весело вместе и помню, как был безответно влюблён в тебя, — он протягивает руку к твоему запястью и нежно обхватывает прохладные пальчики, утягивая поближе к себе. — Мы сидим на той же скамейке, что и лет десять назад, пьём противный чай, чтобы согреться и болтаем, как будто не было того перерыва в общении, — парень ласково поглаживает подушечкой большого пальца костяшки на сгибе кисти руки и плавно ведёт вверх, к плечу, одновременно с этим подсаживаясь поближе. — Я не хочу потерять тебя снова, — шепчет он, выпуская тёплый поток воздуха изо рта и неотрывно глядя в твои глаза.

— До вчерашней случайной встречи я и не знала, что можно так по кому-то скучать, — признаёшься ты, переходя на заговорщический шёпот. — Клянусь, я пыталась не думать о тебе весь день и весь день думала ещё больше.

Уголок губ приподнимается вверх, Максим склоняет голову набок и любуется твоими длинными ресницами, слегка растрепавшимися от ветра волосами и пухлыми розовыми губами.

— Рад, что мы снова встретились, — не в силах сдержать довольную улыбку, отвечает Тарасенко. — Делай, что хочешь, но я тебя больше не отпущу, — парень заключает тебя в свои медвежьи объятия и плотнее жмётся щекой к твоему висок, закрывая все возможные пути отступления и сопротивления. Ты медленно утопаешь в его руках и совершенно не планируешь куда-то бежать, наслаждаясь моментом.

— Ну как будто бы уже и не надо, — озорно смеёшься, приобнимая Макса за талию и поддаваясь на этот милый жест с его стороны.

— Вкусно пахнешь, — Тарасенко аккуратно ведёт кончиком носа у тебя за ушком, слабо касается шеи и вдыхает полной грудью аромат твоего парфюма. — Не леденцами, как в детстве, но тоже заманчиво.

— Стесняюсь спросить, заманчиво для чего? — Смущённо улыбаешься и слегка пробуешь отстраниться от столь интимного соприкосновения чужого носа с чувствительной кожей на шее.

— Неважно, — слегка мотает головой Максим и блаженно прикрывает веки, вдыхая новую порцию твоего запаха. — Не бери в голову, просто ляпнул.

Но ты, конечно, возьмёшь в голову и эту неуклюже брошенную фразу, и эти согревающие тело и душу объятия. Однако это потом, а сейчас у вас в запасе ещё весь вечер и немного ночи перед отлётом. Прямо сейчас всё остальное кажется неважным.