Глава X
Цинь Цзин погрузился в глубокий сон, но когда он проснулся, солнце взошло еще не полностью. Бумага на окне была тускло серой.
Обнимая одеяло, он какое-то время смотрел на окно, прежде чем заметил, что ему сменили одежду, и он не ощущал какой-либо липкости или дискомфорта. Его удивило, что в этот раз Шэнь Ляншэн потратил на это время.
Он покинул постель и сделал несколько шагов. Вероятно, мужчина нанес новый слой лекарства, так как он чувствовал легкую влагу и прохладу в задней части тела. Ходьба немного тревожила раны, но они не были серьезными. Он достал свое хлопчатобумажное одеяние и надел его, прежде чем ополоснул лицо и рот в чаше у кровати. После этого он открыл дверь, и в него ударила струя влажного зимнего ветра южной страны. Горизонт медленно светлел, но невдалеке виднелись густые черные тучи, которые позже могли принести холодный дождь.
Цинь Цзин таращился на небо, пока холод не просочился под одежду, заставив его дрожать. Только тогда он вспомнил, что нужно поспешить на кухню и вскипятить немного воды, чтобы согреться. Он повернулся и увидел, как от кухонной трубы поднимается дым. Тонкая нить дыма походила на одинокого призрака, борющегося в сером свете зари за несколько ярдов, чтобы затем неохотно рассеяться.
«Ты все еще здесь?»
Цинь Цзин неспешно подошел и наблюдал из-за двери, как Шэнь Ляншэн готовит кашу. Только когда у него зачесалось в носу и он чихнул, Цинь Цзин перешагнул порог и закрыл деревянные двери за спиной, отсекая тем самым изрядную часть холода.
«Который час?» - как только двери были закрыты, в кухне стало еще темнее. Цинь Цзина тянуло к единственному источнику света - свечению печного огня, он взял стул, чтобы сесть и погреть руки.
«Середина Часа Змеи[1]», - спокойно ответил Шэнь Ляншэн, открыв доктору то, что солнце уже давно взошло. Только потому что погода была плохой, и небо было пасмурным, солнца все еще не было видно в такой час.
«Зима определенно пришла рано в этом году», - согревшись у печи, он снова начал ощущать сонливость и зевнул. Стул казался ему очень неудобным, так как его пятая точка и поясница были слабыми. Краем глаза он зацепил Шэнь Ляншэна и облокотился о ногу мужчины. Зевнув еще раз, он позволил векам сомкнуться, словно его лишили сна.
Шэнь Ляншэн позволил ему опереться о свою ногу и не отвечал на его болтовню. Спустя момент, однако, Цинь Цзин почувствовал на своей голове руку, нежно расчесывающую его распущенные волосы.
«Знаешь, ты не обязан делать это, - Цинь Цзин посмотрел на мужчину. - Я ни в чем тебя не виню».
Стоящий мужчина наклонил голову и посмотрел доктору в глаза, словно ожидая чего-то еще.
«Шэнь-хуфа, не забывай, - Цинь Цзин, улыбаясь, посмотрел в ответ, глаза его оставались серьезными и теплыми в красном свете огня. - Я люблю тебя».
«Цинь Цзин, - на этот раз Шэнь Ляншэн выбрал другой ответ. Убрав пряди обратно за уши, он ответил низким голосом. - Не забудь свои собственные слова».
После долгого молчаливого зрительного контакта, именно хуфа был тем, кто наклонился и поцеловал доктора. Своим языком Шэнь Ляншэн раздвинул губы мужчины и захватил его язык, но не продвигался дальше, задействовав в чувственной игре лишь кончики языков. В сумеречной тишине легкий поцелуй, казалось, обладал непостижимой близостью.
Внезапный крик птицы во дворе нарушил тишину. В ту же секунду Шэнь Ляншэн отстранился и прошел в главные комнаты, не возвращаясь какое-то время. Цинь Цзин предположил, что мужчина отправил дымовой сигнал, призвавший почтовую птицу Секты Син, и когда доктор вернулся в главное помещение, все было так, как он и предсказывал. Шэнь Ляншэн стоял за столом и писал что-то, позаимствовав чернила и бумагу. На краю стола уселся маленький сокол, повернувший свою голову, чтобы изучить Цинь Цзина своими явно умными, черными глазами-бусинками, когда тот вошел в комнату.
Предоставив им полную свободу действий, Цинь Цзин не стал любопытствовать, а только прошел в маленькую комнату, примыкающую к главной. Он нашел новое постельное белье, чтобы устранить беспорядок, царивший на кровати.
«Все в порядке, если у тебя дела, - сказал Цинь Цзин, расправляя новое покрывало поверх одеяла. - Похоже, скоро будет дождь. Как насчет взять с собой зонтик?»
«Не нужно, - Шэнь Ляншэн сменил кисть и свернул рисовую бумагу, прежде чем засунул ее в трубку на ноге сокола. Он вышел во двор, чтобы отпустить птицу, а когда вернулся, принес с собой чашку горячей каши. Он увидел, что доктор уже разделся и забрался в постель, укутавшись в одеяло и облокотившись о спинку кровати, и ровно приказал. - Поешь перед сном».
«Я не собираюсь спать, - Цинь Цзин взял кашу и говорил, пока ел. - Снаружи слишком холодно, поэтому прости, что не буду провожать тебя. Если у тебя будет время... - он посмотрел на лицо Шэнь Ляншэна, но, как и ожидалось, не смог ничего разглядеть. - Приходи снова, если будет время».
«Я послал сообщение, - мужчина также присел на кровать и смотрел, как доктор ест. - Я уйду вечером».
«Но дорога ночью трудна».
«Познакомившись с ней однажды, это уже не имеет значения».
Цинь Цзин лишь хотел немного поболтать, но заметил в словах хуфы скрытый смысл. Он поднял глаза, думая, что это было слишком хитро, чтобы найти хоть отдаленный ответ, поэтому, в итоге, он поднес ложку ко рту мужчины: «Хочешь немного?»
К его удивлению, Шэнь Ляншэн открыл рот и все съел. Цинь Цзин наблюдал, как тонкие губы открываются и закрываются, и не мог не наклониться, чтобы украсть поцелуй. Воспользовавшись шансом, он стал вести себя так, словно все забыл и ни в чем не виноват, а хитрая улыбка делала его похожим на игрока в одежде ученого.
Когда оба мужчины вместе доели кашу, по одной ложке поочередно, Шэнь Ляншэн взял чашку и поставил ее на стол. Когда он повернулся, Цинь Цзин уже отодвинулся назад, освобождая место для него, и похлопал по постели. На его лице была кривая ухмылка - великолепный пример маленького человека, чувствующего себя великим: «Присоединишься ко мне?»
Кровать Цинь Цзина была довольно большой, с балдахином, и там было более чем предостаточно места для двух мужчин. В изголовье кровати имелся ряд скрытых ящичков, в которых находились книги для удобного чтения перед сном.
Цинь Цзин выдвинул один из ящиков и достал несколько книг наугад, в то время как Шэнь Ляншэн снял обувь и залез на кровать. Он облокотился на спинку кровати и притянул доктора к себе - мужчину и одеяло в одной связке. Каждый выбрал себе книгу и начал читать, хоть раз атмосфера вокруг них была спокойной.
Вскоре пошел дождь, но не сильный. Звук дождя был слышен, только потому что внутри было так тихо. В изголовье кровати стояла лампа из вулканического стекла. Цинь Цзин специально попросил ее у своего шифу, чтобы читать по ночам. Стеклянный абажур был выполнен очень тонко и светился с легким оттенком янтаря. Снизу, там, где цвет был самым темным, были вырезаны несколько цветков дикой яблони, которые в свете свечи придавали всему чувственные нотки.
Резкий ветер и ледяной дождь не могли вторгнуться в это пространство. В тепле и уюте, под толстым одеялом, Цинь Цзин держал в руках красоту...нет, был в объятиях красоты, не спеша перелистывая книгу о какой-то династии прошлых лет.
С другой стороны, в руках Шэнь Ляншэна была книга о кругах и формациях. Эта книга не была предназначена для повседневного чтения, но почему-то доктор засунул ее в ящики. После прочтения первых страниц, для хуфы стало ясно, что Цинь Цзин, должно быть, часто читал это в детстве, судя по строчкам, написанным на пустых полях. Это не были заметки, скорее - случайные мысли.
«Дождь идет уже третий день. Когда выйдет солнце? Сяо-Жун[2] сказала, что хочет пойти посмотреть на лотосы. Боюсь, она забудет, если дождь продлится еще».
«А'Мао по соседству родила щенков. Хочу попросить одного. Шифу мне не позволит. Упрямый старикашка».
«Сказал Сяо-Жун. Она сказала, что позаботиться о нем, если я попрошу одного, но ее мама тоже сказала: «Нет»».
«Знаю, что не должен выходить, когда приближается это число, но не мог ничего с собой поделать. Сяо-Жун была рядом, когда случился приступ. Напугал ее до смерти. Сказал ей, что это - болезнь, как кровь у девочек. Когда приходит, тогда приходит. Когда проходит, все в порядке. В итоге она на меня накричала. Что я такого сделал?»
«Шифу наказал меня на два месяца из-за того, что я сделал. О, Будда, пожалуйста, спаси меня».
«Выбрался, чтобы найти Сяо-Жун, но был пойман Шифу, прежде чем покинул аллею. Теперь это - три месяца. Черт».
«Думаю, я влюблен в Сяо-Жун. Проклятье. Теперь я точно в дерьме».
Шэнь Ляншэн перелистывал страницу за страницей. Спустя время горения благовонной палочки, Цинь Цзин повернулся, чтобы поговорить, и заметил рукописные строки на странице. Он замер, словно только вспомнив о существовании в ящике этой книги. Он потряс головой, тихо хихикая: «Это было десять лет назад. Как неловко, что ты видел это».
«Сколько тебе было?» - беззаботно спросил Шэнь Ляншэн, не отводя взгляда от книги и перелистнув страницу.
«Четырнадцать? Может пятнадцать».
«Что случилось потом?»
Доктор не понял, поэтому Шэнь Ляншэн указал пальцем на «Сяо-Жун» и двусмысленно посмотрел на него.
«Ничего не случилось. Шифу и я переехали, и я больше ее не видел».
«Ты жалеешь об этом? Она была твоей первой возлюбленной».
«Ха, ты ревнуешь, Шэнь-хуфа? - Цинь Цзин бросил на мужчину довольный взгляд. - Конечно же, была причина. Я долго не проживу, так что не должен тратить время честной девушки».
Услышав это, Шэнь Ляншэн положил книгу, чтобы видеть выражение лица доктора, но не нашел ни следа грусти, словно он не обсуждал свою же смерть.
«Из-за твоей болезни?»
«Что-то в этом роде».
«Нет лекарства?»
«Не было, но, возможно, сейчас появилось одно», - Цинь Цзин также положил книгу и сел прямее в объятиях мужчины. Глядя на него, он сказал: «Я просил у тебя стебель хуай-мэн цао, чтобы найти его».
«Мм», - выражение лица Шэнь Ляншэна было спокойным, больше подходящим ситуации, в которой темой разговора был бы полный незнакомец.
«Шэнь-хуфа, твоя реакция действительно разрывает мне сердце, - наклонился Цинь Цзин, шутя. - Или ты хочешь сказать, что желаешь, чтобы моя смерть наступила скорее, чтобы найти нового мужа?»
«Цинь-дайфу, - мужчина снова притянул его поближе, и, просунув левую руку под одеяло, легко похлопал доктора по заду. - Это не очень мудро - забывать о боли, как только рана зажила».
Цинь Цзину напомнили о страданиях прошлой ночи, и его лицо застыло. Слишком напуганный, чтобы и дальше дерзить, он открыл книгу и возобновил чтение.
Теперь он вел себя хорошо, а вот рука Шэнь Ляншэна - не очень. Она осталась под простынями и начала поглаживать бедро доктора поверх его штанов, а затем двинулась вверх к животу, медленно массируя его через ткань нижнего белья.
Сначала Цинь Цзин чувствовал лишь успокоение от массажа, поэтому он расслабился и позволил мужчине делать свое дело, пока тот не отодвинул его сорочку и не дотронулся до обнаженной кожи. Почувствовав, как пальцы скользнули вокруг его талии, доктор осознал надвигающуюся опасность и поспешил положить книгу. Придержав руку мужчины, он сказал, нахмурившись: «Вообще-то, Шэнь-хуфа, моя рана еще не зажила. Она все еще болит, видишь ли».
«Не двигайся, - прошептал ему на ухо Шэнь Ляншэн. - Я просто потрогаю, больше ничего».
«...» Они изведали все, что дозволено, и все, что было под запретом, в той мере, что тело Цинь Цзина больше не таило секретов, и все же его щеки вспыхнули от относительно мягкой фразы. Вскоре персиково-красный цвет мигрировал к его ушам.
Возможно, из-за того, что он сказал вслух о своих намерениях, Шэнь Ляншэн решил позволить своей руке действовать свободно. Так как одежда была препятствием, он решил раздеть доктора догола под покрывалом, стянув сорочку и штаны и отбросив их в сторону.
Единственная реакция Цинь Цзина на то, что его нижнее белье было снято и выкинуто неописуемо эротичным способом, заключалась в том, что его щеки приобрели более глубокий оттенок красного. Он поражался тому, как такой, казалось бы, правильный и строгий человек мог быть таким...
Таким...что? Но даже умный, нахальный Цинь-дайфу не мог сейчас найти подходящего описания.
«Выглядит средне. Кожа, однако, исключительная».
Рука Шэнь Ляншэна медленно блуждала по обнаженному телу: соски, талия, ягодицы, бедра. Цинь Цзин не мог видеть движения мужчины сквозь толстое одеяло, но он мог ясно чувствовать, куда направлялась его рука, давление, используемое при каждом движении, и слабое покалывание. Орган, подвергшийся пыткам прошлой ночью, постепенно начал реагировать на стимуляцию, и его дыхание также участилось.
«Даже эта часть нежная и шелковистая, как у девственника».
Шэнь Ляншэн коснулся каждого кусочка кожи, которого только мог, и отлично знал, что доктор возбужден. Его открытая ладонь скользнула к промежности и сомкнулась вокруг его члена. Вскоре, после нескольких мягких поглаживаний, он полностью отвердел. Хотя он был не таким толстым и длинным, как его собственный, его не стоило игнорировать. Вся длина была нежной и шелковистой на ощупь, как кожа младенца, а маленькое отверстие сверху было уже слегка влажным.
«...чушь».
Ответил Цинь Цзин на «как у девственника», но Шэнь Ляншэн специально сделал вид, что неправильно понял, и продышал ему в ухо: «Если не веришь мне, Цинь-дайфу, посмотри сам».
Не успел он договорить, как левая рука Цинь Цзина, что была снаружи одеяла, была затянута под него рукой Шэнь Ляншэна, и частично по принуждению, частично по убеждению, начала трогать его собственную грудь, многократно потирая соски, а затем они вместе скользнули вниз и схватились за твердый ствол. Немного погладив, рука хуфы переместилась к мешочку и обхватила два шара.
Возбужденный мужчиной и не в силах теперь остановить самого себя, Цинь Цзин продолжал гладить, в то время как Шэнь Ляншэн массировал его мошонку. Взрываясь от удовольствия, он достиг освобождения меньше чем за время чайника чая, запачкав новые простыни.
Пока Цинь Цзин пылал румянцем и тяжело дышал, Шэнь Ляншэн казался вовсе не побеспокоенным. Он начал ласкать соски доктора, переходя от одного к другому, словно два бугорка были его личными игрушками.
«Скажи, ты когда-нибудь раздеваешься во время секса?»
Восстановив дыхание, Цинь Цзин сел, избегая руки мужчины, и задав вопрос, посмотрел на него. Однако, он не стал дожидаться ответа и нырнул вниз, чтобы зацепиться за узел на поясе мужчины зубами и развязать его.
«Ты знаешь, что я уже давно думал о том, чтобы раздеть тебя догола».
Думая про себя о том, что сказал великий святой: «это невежливо - не отвечать взаимностью», Цинь Цзин работал над снятием с Шэнь Ляншэна верхней одежды, одновременно подразнивая его. Все это время он сохранял зрительный контакт с мужчиной, чтобы остановиться, если заметит опасность. Вот почему плохо быть слабым: только те, у кого есть сила, могут играть и забавляться, как пожелают.
Шэнь Ляншэн был намного устойчивее к холоду, чем обычный человек, надевая лишь один слой одежды под верхней, даже зимой. Рука Цинь Цзина остановилась на узлах и продолжила, не заметив возражения на лице мужчины. Когда крепкая обнаженная грудь Шэнь Ляншэна предстала пред ним, его сердце дрогнуло.
Следом он снял с мужчины трусы, откуда выскочил дважды ответственный за его мучительный экстаз преступник. Под светом лампы из вулканического стекла его головка была красной, набухшей и сочащейся, что говорило о длительном возбуждении.
«А я думал, ты все контролируешь... - усмехнулся Цинь Цзин, слегка щелкнув по органу. - Я не замечал этого через одеяло, но думаю он твердый уже какое-то время, а?»
Шэнь Ляншэн только спокойно посмотрел на него в ответ, но Цинь Цзин продолжал расширять границы, дразня мужчину на ушко: «Я думал, эта твоя мантра требует много внутренней силы и контроля? Что не так сейчас?»
«Почему бы вместо болтовни, Цинь Цзин, тебе не использовать свой рот для чего-то другого?»
Когда доходило до битвы языков, Шэнь Ляншэн никогда не позволял Цинь Цзину одерживать легкую победу. И вот снова, он заставил доктора замолчать одной единственной фразой. Последний замешкал и закусил губу, спросив: «Ты действительно этого хочешь?»
Шэнь Ляншэн не ответил, но его действия говорили громко и ясно. Держа голову доктора, он наклонил ее вниз.
Цинь Цзин позволил мужчине вести его вниз к этому чудовищу. Приблизившись слишком сильно, он закрыл глаза и впустил его в свой рот, но смог вместить лишь половину, прежде чем он коснулся основания его языка.
Цинь Цзин лишь держал его у себя во рту, и Шэнь Ляншэн также не торопил его. Дав доктору немного времени, чтобы привыкнуть, он начал направлять головку назад и вперед.
Орган был на самом деле необычного размера, настолько, что щеки Цинь Цзина растянулись и болели, не оставляя места для сосания. Он сумел выгнуть свой язык, чтобы скользить по нему, стараясь обеспечить хоть какое-то посасывание. Временами ему удавалось облизнуть маленькое отверстие, и тогда он ощущал солоноватый, мускусный вкус влаги мужчины. Он не чувствовал никакого отвращения и даже проглотил немного вместе со своей слюной, глядя на мужчину.
Под светом лампы брови Шэнь Ляншэна были слегка сдвинуты, а глаза прикрыты. С этим высоким носом и тонкими губами, его лицо принадлежало кому-то, кому недоставало эмоций и желания, но недавно он показал намек на возбуждение, от чего сердце Цинь Цзина пропустило еще один удар. Он был тем, кто обслуживал другого мужчину своим ртом, но не мог сам не почувствовать возбуждение.
Шэнь Ляншэн не показывал никаких признаков освобождения, даже когда щеки Цинь Цзина болели слишком сильно, чтобы продолжать, так что он мог только бросить свое задание и, поднявшись, проговорить мужчине на ухо: «Шэнь-хуфа, кажется, мой рот не в состоянии выполнить работу... - он сделал паузу, а затем понизил голос и проговорил на еле уловимой громкости. - Не мог бы ты сделать это своей собственной рукой? Я всегда хотел увидеть это».
Открыв глаза на эту просьбу, Шэнь Ляншэн улыбнулся столь редкой, неоднозначной улыбкой и ответил: «Ну раз ты так сильно этого хочешь, смотри внимательно».
Сказав это, Шэнь Ляншэн действительно взял свой собственный член и начал спокойно гладить под пристальным взглядом доктора. Он смотрел, как голый мужчина, вставший перед ним на колени, снова стал возбуждаться, в явном нетерпении он наклонился и поднес свою обновленную эрекцию к его руке, тихо прося: «Помоги мне тоже».
Шэнь Ляншэн обвил доктора своей свободной рукой и прижал их тела друг к другу, грудь к груди, ствол к стволу. Назад и вперед: два члена терлись друг о друга, одна головка смачивала другую.
Обняв мужчину, Цинь Цзин тихо стонал всякие непристойности ему на ухо: «Твоему... так приятно...так...»
«О? - подняв брови, Шэнь Ляншэн потянулся рукой за доктора и скользнул пальцем внутрь с мазью в качестве смазки. - Разве ему не лучше внутри тебя?»
«Тебе не следует... - Цинь Цзин вернулся к реальности после угрожающего замечания. - Мы можем обсудить это в следующий раз».
«Тебе следовало учитывать это, прежде чем искушать меня. Слишком поздно играть невинность сейчас. Цинь Цзин, тебе суждено причинять неприятности с таким беззаботным отношением».
Странно, Цинь Цзин ничего не ответил на это высказывание, вместо этого он с улыбкой посмотрел в ответ на мужчину. Спустя какое-то время он заговорил: «Не часто от тебя услышишь так много слов, - он сделал паузу, а затем добавил. - Я люблю тебя».
Шэнь Ляншэн задержал свой взгляд, но продолжал молчать и ускорил свои руки. Он гладил их члены вместе в своей левой руке, в то же время, скользя пальцем другой руки внутрь и из Цинь Цзина, время от времени потирая чувствительный бугорок. Очень скоро он довел доктора до предела, но возможно из-за долгих игр, было слишком мало эякулята, и Цинь Цзин остался на груди мужчины, тяжело дыша.
«Ты худее, чем был, когда я тебя встретил», - Шэнь Ляншэн все еще был полностью возбужден, но, казалось, не спешил. Он провел рукой по спине мужчины и проследил выступающие лопатки.
«Да. Возможно, скоро я буду на своем пути к просветлению и другому миру. Хочешь, чтобы я взял тебя с собой?»
«Цинь Цзин, - ответил Шэнь Ляншэн не относящимся к делу вопросом. - Ты продолжаешь упоминать любовь, но почему в этот раз ты не переживаешь, что можешь тратить чье-то время?»
«Ну, у меня для тебя тоже вопрос! - продолжил Цинь Цзин легкое подшучивание, хихикая. - После того, как я умру, тебе будет трудно найти мужа или жену? Если нет, зачем мне переживать?»
Не отвечая на колкость, Шэнь Ляншэн придавил голову доктора снова, скомандовав: «Пососи еще».
Послушный Цинь Цзин сделал, как ему сказали, но мужчина не пощадил его на этот раз. Он грубо ворвался в теплую полость, пока слюна не закапала отовсюду, размывая слова доктора, так что он едва дышал, а слезы наполнили его глаза. Только тогда Шэнь Ляншэн высвободил свой горячий заряд в рот мужчины, но не вышел оттуда, вместо этого заставив доктора проглотить большую часть жидкости.
«Кх-кх-кх», - реакция Цинь Цзина не была вызвана отвращением, он просто поперхнулся. Когда он снова заговорил, его голос был очень хриплым.
«Будь спокоен, Шэнь Ляншэн... - Цинь Цзин взглянул на мужчину, держа руку на груди, словно все еще не мог отдышаться, другой рукой вытирая молочно-белые капли с уголка рта. - Между нами все будет кончено, только когда смерть разлучит нас».
[1]Час Змеи - с 9 до 11-ти часов утра.
[2]Сяо - префикс для кого-то младшего по возрасту или равного по статусу. Выражает близкое знакомство.