Часть I. ENDLOSER SCHLAF
Северная Каролина, США, 2024 год.
Наступает конец февраля.
Холодный ветер незаметно проникает сквозь густые облака, создавая вихри снежной пыли, которая медленно покрывает все вокруг серым покрывалом уныния. Деревья стоят обнаженные, лишенные зелени и жизни, словно живые существа, замершие в ожидании прикосновения тепла.
Тишина обволакивает окружающий мир, лишь иногда нарушаемая хрустом снега под ногами одинокого путника. В этой замерзшей обстановке отсутствует пение птиц, звуки живой природы и теплое сияние солнца, оставляя лишь мрачные отголоски прошлой жизни и предвестия непредсказуемого будущего.
Я не привык, что в Северной Каролине бывает настолько холодно. Ледяной ветер бьёт мне в лицо, но телу не так холодно, как рукам и другим конечностям. Мне никогда не приходилось сталкиваться с такими сугробами прежде Словно я какой-то супермен, который пытается пробраться сквозь все эти заснеженные участки. А занятие это, честно говоря, ужасно сложное.
Я хочу быстро устроиться на работу в больницу, чтобы не упустить возможность. Мне нравится идея работать в клинике, ведь она предполагает минимальное количество пациентов, что позволит мне наслаждаться свободным временем. «Ежедневно я смогу помогать лишь нескольким больным, после чего вернусь к своим делам» - думал я.
Кроме того, никто не будет мешать моей работе и раздражать меня. В последнее время я стал чрезвычайно раздражительным, даже склонным к гневу. Меня раздражает все вокруг, и людям трудно смириться с моим поведением.
Более, я надеюсь на новые дружеские связи. Раньше у меня было много знакомых, с кем я проводил время, но сейчас я остался почти одинок. Поделиться своими мыслями и чувствами не всегда было просто, но сейчас, когда я решительно настроен изменить свою жизнь, мне нужны новые друзья, готовые выслушать и понять меня.
Мой нос уже успевает получить обморожение, пока я открываю стеклянную дверь больницы, ступая внутрь. Я вытираю заснеженные ботинки об коврик и направляюсь дальше. Моя одежда по колено была в комках снега. Я снимаю перчатки, вешаю куртку на крючок, что стоит рядом с дверью и сажусь на стульчик, ожидая начальника, который должен пройти со мной собеседование.
Меня смутил тот факт, что в такое позднее время, - девять часов утра - клиника не кипит своей жизнью. Только одна пожилая дама на ресепшене, которая скучновато перебирает бумаги и совсем не заинтересована во мне. Она не обратила внимание на мой приход, что заставил меня думать, мол, туда я вообще пришел?
Согреваясь в теплом помещении, я встаю со стула и брожу по холлу, изучая все, что вижу. На мне одет моя любимая кофта с капюшоном, и я, от волнения, стал теребить его пальцами. Пока здесь все изучаю, думаю и пытаюсь успокоиться. Меня ведь примут на собеседование? Даже если на пол ставки - я буду рад. Мне экстренно нужна работа, чтобы оплатить жилье и еду в городе.
Наконец-то я вижу человека, который на всех парах направляется ко мне, и понимаю, что от страха сейчас рухну.
- Мистер Каулитц? - обращается ко мне он. Его голос очень низок и раздается по всему холлу от звонкости. Я дергаюсь и не могу выдавить даже улыбки.
- Да-да, это я. - отвечаю я, приближаясь к мужчине.
- Отлично! - восклицает он, лучезарно улыбаясь. - Я Рэймонд. Приятно познакомиться, парень. - Мужчина жмёт мне руку, и я полностью расслабляюсь, соглашаясь в мыслях о том, что скоро буду работать здесь. Этот Реймонд очень приветливый человек, как я вижу.
С лёгкостью мы проходим по этажам и добираемся до пятого. Реймонд по дороге постоянно о чем-то рассказывал, - о пациентах, работе, клиентах. Но слушаю я лишь часть. По большей части рассматриваю всякие детали в больнице, пока до нужного кабинета и этажа.
Мы заходим в уютное помещение, без всяких белых стен, как я привык видеть в фильмах о болезни, и присаживаясь на стульчик, продолжаю всячески издеваться над своей кофтой из-за волнения.
- Тебя ведь Том зовут, верно? - обращается Реймонд, складывая стопку бумаг в кучу. - Никогда не видел парня, похожего на тебя. Дреды классные.
Я улыбаюсь и протягиваю папку, которую держал все это время подмышкой. Мужчина берет ее в руки и начинает изучать, не замечая меня. Он надевает очки, и вчитывается в текст, что написан на страницах. Всматривается то в мое лицо, то в лицо, которое изображено там. И честно говоря, я успел поменяться за долгий промежуток времени. Сейчас очень редкие знакомые узнают меня только по дредам.
- Вы нигде не работали до девятнадцати? - уточняет Реймонд, отвлекаясь на одну секунду, и снова продолжает смотреть на бумаги. Я уже не уверен, что он делает это с интересом. Скорее, с надобностью.
- Э-э. Нет. На самом деле я только подрабатывал. - отвечаю я, прокашливаюсь из-за хриплого голоса и ожидаю следующих вопросов. Мне уже начинает казаться, что это пытка. - Я пропустил один курс университета.
Мой голос звучит тихо, потому что последние слова прозучали как-то... глупо. Девятнадцатилетний парень закончил школу, но не пошел в университет? Что за бред, спросите вы? Но у меня все эти старшие классы были более важные, другие дела.
- Любопытно. Почему же так получилось? - спрашивает он. Этот вопрос больше всего боялся услышать.
- Просто... я не определился. Понимаете, у меня на уме очень много желаний, кем хочу быть. И вот... не смог выбрать.
Не то, чтобы я не смог выбрать. Просто обстоятельства, которые настигли меня в прошлом оказались очень сложными. Я справляюсь один, без родных, в которых очень нуждаюсь. А тут ещё внезапный переезд, который изменил жизнь.
- Но вы могли пойти на любой из университетов, окончить его, а позже иди по профессии, которая вам по душе. Для чего так ломать свою жизнь?
Я задаю себе этот вопрос всю свою гребанную жизнь.
Я не отвечаю. Просто не знаю, что говорит, когда интересуются про такое. Брови медленно сходятся на переносице, а пальцы сжимаются в кулак. Реймонд это замечает и улыбается.
- Не переживай. Нам экстренно нужны работники. Сейчас из-за карантина очень многие уехали из города, и приходится брать любого, кто сможет работать, Том. - рассказывает он, наконец-то отложив ненужные бумаги. Я расслабляюсь. - Но для начала мне нужно ознакомить тебя с твоими заданиями на работе.
Я был готов услышать все, что угодно. Было все равно, какие назначения дадут, потому что даже маленькие деньги сейчас - очень важно для меня.
- Наше отделение работает с пациентами, у которых черепно-мозговая травма пылает на высшем уровне. Специалисты из всего мира приезжают в наши края, чтобы изучать их. На первый взгляд, все легко. Но нужно иметь в виду, что к каждому пациенту нужно находить подход. Каким бы он ни был, я буду давать тебе наставления, как общаться с ними.
Реймонд вздыхает, сдувает седой волос, и продолжает:
- Всю свою сознательную жизнь я воевал во Вьетнаме, где выстрелы и прилёты слышались каждый час. Мне тогда удалось увидеть первого человека, у которого замечена мозговая проблема - каждый день он забывал все, что происходит с ним. Из-за удара, который создал большое сотрясение, его мозг воспроизводит каждые двадцать четыре часа по-новому, потому что боится, что тот момент произойдет опять. Так что скажу по опыту: эти травмы головного мозга - совсем другая история. Наркоманы, по сути, все еще остаются собой. Здесь же не всегда так. У нас в больнице двадцать семь резидентов. - Он постучит по лбу. - Тебе придется изучить их истории болезни. Как правильно с ними разговаривать. Одно-единственное неверное слово может сбить их с толку или привести к срыву. Справишься?
- Думаю, да.
Я вслушиваюсь в каждое его слово, пытаюсь вникнуть. И впервые я понимаю, о чем идёт речь. Раньше у меня были огромные проблемы о медицине, а здесь вдруг мне стал понятен, как устроен мозг! И уверен, что не все знания о мозге я получаю только сейчас.
- Из родственников осталась младшая дочь. Жена болела лейкемией, а сын в Афганистане погиб. Он был очень жизнерадостным человеком, Том. А ещё хотел стать нейробиологом.
- Вы стали тем, кем хотел стать ваш умерший сын? - доходит до меня, и осиняет. Очень больно потерять родных. Особенно, увидеть смерть родного человека своими глазами.
- Да, но мне и раньше эта идея стать нейробиологом была интересной. Я надеялся, что каждый пациент однажды вылечится. Но это невозможно.
- Почему? - сразу спрашиваю я.
- Их не спасти. Мозг больного навсегда обречён помнить только отведенное количество времени. И все зависит от того, насколько он пострадал. - подмечает мужчина, подперев подбородок о руки. - Завтра ты начнёшь работу, Том. Тогда я расскажу тебе поподробнее, и поймёшь все лучше.
***
Мое настроение полыхало все больше и больше. Ещё немного, и начнут вырастать крылья за спиной. Но я только смог поблагодарить Реймонда, выпорхнуть из кабинета и идти в сторону холла, облегчённо выдыхая.
Я быстро спускаюсь по лестнице, открываю дверь холла и теряюсь. Мне нужно вызвать такси, так что я иду в другую комнату, чтобы никому не мешать. В кабинете сидит девушка, и я не сразую замечаю ее, так как утыкаюсь в телефон, заказывая машину.
- Привет. - говорит девушка, и я инстинктивно убираю телефон в карман, обращая на нее внимание. Выглядела она очень интересно - темно-красные волосы, глаза, цвета леса, и веснушки. Их заметить очень сложно, и поэтому, чтобы рассмотреть ее ближе, я подхожу.
- Привет. - отвечаю я. Сначала на ум приходит то, что она здесь навещает кого-то из родных. Ибо такая девушка, которая не выглядит с болезнью мозга, не может находиться здесь.
- Красиво? - спрашивает она, показывая вазу из глины. Я улыбаюсь и киваю. Ваза действительно была очень красивой. Мягкие узоры, цвета, схожи на цвета радуги. - Знаешь, я только недавно начала делать эту работу. Вроде... Мне кажется...
Она пытается думать, вспомнить, когда смастерила это, но тут же меняется в лице. Становится хмурой, более яростной.
- Меня кстати, Том зовут. - пытаюсь перевести тему, чтобы не заставлять ее напрягаться. Все равно мы видимся не в последний раз. Вероятно, она ещё придет.
- Астрис. - улыбается и протягивает руку. - Смотри, как узоры подходят к вазе. Здесь должны стоять исключительно яркие цветы. Они будут олицетворять состояние человека.
- Ты будто знаешь, о чем говоришь.
- Мне нравится так думать. Я леплю из глины. - Ее темно-зеленые, окаймленные темными ресницами глаза, посмотрели в мои. - Ты первый человек, кого я вижу, Том. Но ты небольшой фанат живописи?
Я пожимаю плечами, неловко глядя на нее. Мне с трудом удается делать вид, что все в порядке.
- Тогда что у тебя за любимый яд, образно говоря?
- Музыка, - отвечаю я. - Я люблю музыку. Она помогает мне справляться с эмоциями, когда они кипят в крови.
Боже, я говорю как идиот. Я - и люблю музыку. Но утонченное лицо Астрис просияло еще ярче.
Меня удивляет, что сам по себе неразговорчивый человек, но она может разговорить меня так, что я говорю ей то, что не рассказываю никому, пока не доверюсь.
- О черт, я обожаю музыку. - смеётся она. - Живопись - мое пристрастие, а музыка - это жизнь. Ты играешь?
- У меня есть гитара... - признаюсь я, а остальные слова умерли на моих губах. Я не собирался говорить ей, что иногда еще и пел. Да ни за что.
- Обожаю гитару, - говорит Астрис. - Ты какую музыку любишь?
Я потираю затылок, пожимая плечами. Пытаюсь вспомнить хоть одну группу, которая не тесно связана с трэш-металом.
- Не знаю. В основном я слушаю рок, но и могу американский рэп иногда. Эминем, Мак Демарко, Лорда Нурона.
Астрис склоняет голову, давая понять, что не в курсе такого.
- Забавно, не знаю таких.
- Ты никогда не слышала Мака Демарко?
- На самом деле, не знаю... А должна? - хмурится Астрис, а потом улыбается и хлопает меня по руке. - Не стыди меня, Том. Я технодевушка. Вот... мои коронные движения припадочной курицы.
Она ритмично дергает головой, и из меня вырвался смешок. Я бы не удивился, если бы вместе с ним вылетело облако пыли и моли. Я позавидовал тому, как легко и непринужденно Астрис держится. Никаких сомнений.
- Ты танцуешь, будто никто не смотрит, даже когда люди за тобой наблюдают, - говорю я, когда она заканчивает.
- Надеюсь, это не упрек за мои безумные танцевальные навыки? - спрашивает она. Снова уголки ее губ расплываются, и она облокачивается об подоконник.
- Нет, - заверяю я. Мне еще никогда не приходилось вести столь непринужденную беседу. Я говорил так же легко, как она танцевала. Без колебаний. - Что ты лепишь? - думаю я. - Вазу с узорами?
- А сам как думаешь?
- Если предположить... я бы сказал, что-то масштабное. Ваза уже кажется очень огромной. А еще ты используешь много цветов.
- Что-то большое и красочное, а? - Она скрещивает пальцы за спиной. - А с чего ты так решил?
- Не знаю. Что-то в тебе подсказало.
Звучит как реплика из типичного фильма, но от правды не спрячешься. Мы всего несколько минут стоим рядом, а я уже ощущаю масштаб личности Астрис.
- Что ж, ты достаточно близко попал, - говорит она. - Я в основном леплю именно это. Огромные вазы с изящными узорами. Такие предназначены только для большого количества цветов.
Я киваю
- Было такое ощущение.
- А ты? - Наши глаза встречаются, и ее улыбка становится личной. Только для меня. - У меня тоже есть на твой счет пара ощущений, Том.
Мое сердце трепетает.
- Да?
- Да. Снаружи ты подобен неприступной кирпичной стене с лицом кинозвезды и в дерзкой черной кожаной куртке. Внутри? Ты глубокий, как Большой каньон. - Ее брови с любопытством поднимаются. - Я попала?
- Я... я не знаю...
- А еще ты часто пожимаешь плечами, - указывает она. - Не делай так. Твои мысли не ерунда.
Наши глаза снова встречаются, и кирпичная стена, которую я выстроил, чтобы обезопасить себя, оказалась бесполезной против Астрис. Несущественной. Я должен был снова ее увидеть, даже если это означает, что она должна узнать обо мне.
Почему-то мне казалось, что Астрис оно не заботит.
- Ты кого-то здесь навещаешь? - наконец спрашиваю я, чтобы понять, что она делает здесь. Но улыбка Астрис замирает.
- Здесь?
- Да. Я только что переехал в город, и я был...
- Моя сестра. Она придет сюда. - Ее тонкие брови хмурятся, смятение затуманило зелёные глаза. - И мои родители. Они вот-вот приедут.
- Хорошо. А ты...
- Сколько времени прошло? - Астрис обхватывает себя руками и оглядывается, как будто впервые видит это помещение. Ее дыхание становится частым. - Я не знаю это место. - Ее взгляд метнулся ко мне. - Сколько времени прошло?
- Сколько... - Я глупо моргаю, пытаюсь придумать ответ на ходу, но единственное, что могут ответить: - Я не знаю...
- Кто ты? - Глаза Астрис широко распахиваются, и их темные глубины наполняются паникой. - Сколько времени прошло?
Она что, хочет узнать время? Я было потянулся проверить свои часы, а потом до меня дошло. Словно ведро холодной воды загасило крошечное мерцающее пламя между нами.
Она делает шаг прочь от меня, сжимая руки в кулак. Я вижу, что мое такси подъехало, но никуда не спешу уходить. Мне нужно понять, какого хрена здесь происходит?
- Они работают над моим случаем, - говорит Астрис. - Доктора. На меня напали террористы. Сколько времени прошло?
Я оглядываюсь назад, в холл. Мой мозг ничего не придумывает, что ответить, но в ту же секунду по моему телу пробегают мурашки.
- Мисс, вот вы где.
Я оборачиваюсь и вижу маленькую женщину в бледно-голубой форме медсестры, с темными волосами. Она быстро идёт по коридору. Какое облегчение. Медсестра бросает на меня любопытный взгляд и нежно берет Астрис за руку.
- Кажется, мисс всегда находит дорогу к входной двери.
Астрис смотрит широко раскрытыми глазами на медсестру, чей бейджик гласит: «Андреа».
- Сколько времени прошло?
- Два года, мисс, - отвечает Андреа. - Врачи работают над вашим случаем.
- Верно, - соглашается Астрис, глубоко вздохнув и сжимая руку Андреа. - Они выяснят, что со мной не так.
- Прекрасная ваза, не так ли?
Астрис расслабляется, и ее улыбка начинает возвращаться.
- Невероятная. Посмотрите, узоры подходят к вазе. Здесь должны стоять исключительно яркие цветы. Они будут олицетворять состояние человека. - Она поворачивается ко мне. - Разве это не красиво?
Я киваю. Ступор ещё не до конца настигает меня, но мне приходится лишь поддерживать разговор, и ждать ответов на свои вопросы.
- Да. Чудесно.
Она сияет и протягивает мне руку.
- Здравствуй. Я Астрис.
- Том Каулитц, - бормочу я. Моя рука поднимается сама по себе, словно отдельно от тела.
Что, черт возьми, происходит?
Астрис крепко тряхивает мою руку.
- Приятно познакомиться, Том.
- Вы, должно быть, наш новый работник? - интересуется Андреа, не отводя от меня взгляд.
- Да. Я лучше пойду.
- Пока, Том, - кричит мне вслед Астрис. - Мы еще когда-нибудь увидимся?
Я останавливаюсь. Это был именно тот вопрос, который я был готов ей задать.
«Ты будешь видеть ее каждый день, идиот. Она пациентка, которая теряет память каждые считанные минуты. Тебе придется видеться с ней».
Каждый. День.