Новолуние Эдварда

Белла глубоко вздохнула; но меня поразило, что ее лицо остались спокойным и без эмоций. Я ожидал, что она поведет себя неразумно и станет умолять меня остаться.

"Почему сейчас? Еще один год ... ?" Начал говорить Белла.

"Белла, время пришло. Как долго мы еще сможем оставаться в Форксе, в конце концов? Карлайл едва ли может сойти за тридцатилетнего, а он утверждает, что ему тридцать три. Нам в любом случае придется скоро уехать". Ответил я. Я не хотел раскрывать ей истинные причины нашего отъезда; это заставило бы ее чувствовать себя виноватой. Она бы стала настаивать, что вовсе не нуждается в защите.

Замешательство промелькнуло на ее лице, когда она, не мигая, смотрела на меня.

"Когда ты сказал "мы"... " - прошептала она. Неужели она думала, что я имею в виду нас с ней? Я в жизни ничего не хотел сильнее, чем убежать с Беллой, только я и она, вместе - но это было невозможно. Я должен выражаться яснее, чтобы заставить ее понять.

"Я имел ввиду себя и свою семью". Сказал я, выделяя каждое слово, в душе желая, чтобы она была частью моей семьи.

Она несколько раз помотала головой вперед-назад, как бы говоря, нет.

Белла молчала, собираясь с мыслями. Меня раздражало, что я не мог слышать, о чем она думает, а секунды медленно утекали. Я терпеливо ждал, пока она снова заговорит, ждал, что она будет в ярости. Я смотрел на ее лицо – оно завораживало меня. Всякий раз, когда я смотрел на Беллу, я видел в ней свою любовь, свою жизнь, единственную причина моего существования. Но вскоре я пойму, что мы оба одиноки. Я всегда буду одинок. Белла вырастет и найдет кого-то другого – кто сможет позаботиться о ней, защитить ее - чего не смог сделать я. Также как и любить ее, и сделать ее счастливой. Я подавил рычание от мысли о том другом, кто будет делать те самые вещи - которые я так сильно хотел, но не мог себе позволить. Я завидовал человеку, которому достанется моя Белла. Я хотел, чтобы Белла сохранила свою замечательную душу и жила счастливой жизнью, и, чтобы просто была счастлива, и пока все это было возможно, я смогу уйти.

После паузы, которая, как мне казалось, длилась бесконечное множество секунд, Белла, наконец, открыла рот, чтобы заговорить. Я приготовился к встречной вспышке гнева.

"Хорошо. Я поеду с вами."

Что? Неужели я неточно выразился? Разумеется, она хотела поехать со мной, но разве я не прямо сказал ей, что уезжаем только я и моя семья, и она не была включена в список?

"Ты не можешь, Белла". Сказал я ей. Ее лицо немного опустилось, но в его выражении все еще не было ярости. Или я чего-то не понимаю? Неужели она не любила меня так, как говорила мне?

Неужели она совсем не расстроена?

"Там, куда мы направляемся ... Тебе там не место".

"Мое место там, где ты". Ответила она.

Ах, она все же переживала. Я как раз обдумывал ситуацию. И я понял, что она в спокойной обстановке попытается убедить меня либо остаться, либо позволить ей поехать со мной, прежде, чем разозлится.

"Я не гожусь для тебя, Белла". Откровенно сказал я ей.

"Не будь смешным". Ее голос сорвался от напряжения, когда она говорила. "Ты самое лучшее, что есть в моей жизни".

Я был самой большой опасностью в ее жизни, а лучшая часть ее жизни была у нее в будущем, когда меня в ней уже не будет.

"Мой мир не для тебя". Произнес я уныло.

"То, что случилось с Джаспером, - это было ничто, Эдвард! Ничто!"

Как она могла так думать? Он чуть не убил ее! Я скривился, вспоминая об этом. Неужели она ничуть не дорожит своей жизнью?

"Ты права, это было именно то, чего следовало ожидать".

В ее глазах мерцали воспоминания.

"Ты обещал! В Финиксе, ты обещал, что ты останешься ... "

Я быстро прервал ее: "До тех пор, пока это было лучше для тебя". Я мысленно проклинал себя, что не пообещал ей остаться с ней навсегда. Нет, возразил я себе - я бы нарушил это обещание.

"Нет! Речь идет о моей душе, не так ли?" Взорвалась Белла. Вот и гнев, которого я ждал - я ожидал его, а получилось гораздо хуже. Я уставился на землю и стиснул зубы, пока она продолжала кричать.

"Карлайл рассказал мне об этом, и мне все равно, Эдвард". Дрожь пробежала по спине, когда она произнесла мое имя, быть может, в последний раз. "Мне все равно! Ты можешь взять мою душу. Она не нужна мне без тебя - она уже твоя".

Еще мгновение я продолжал прожигать взглядом землю. Мне нужно успокоиться. Я не хотел, чтобы Белла услышала грусть в моем голосе, или увидела отрешенный взгляд в моих глазах. Я сделал глубокий вдох – невыносимый аромат Беллы разжег огонь в моем горле – и разжал зубы, поворачивая голову, чтобы взглянуть на нее.

"Белла, я не хочу, чтобы ты ехала со мной".

Краска отлила от ее лица, когда отказ накрыл ее с головой. Мое сердце сжалось. Так трудно было сказать эти слова. Это было самым страшным способом богохульства.

Белла должна была поверить, что я не хочу ее больше, и что я возвращаюсь к своей жизни. Она стояла неподвижно. Ее молчание позволило мне отдышаться.

"Ты ... не ... хочешь ... меня?" Наконец, произнесла она шепотом. Ноющая боль в желудке поднималась все выше и выше, захватывая каждый сантиметр моего тела. Мне хотелось кричать: Да! Я хочу тебя! Я всегда хочу тебя!

Сердце Беллы неистово билось, и с каждым ударом я чувствовал, как нож вонзается в мое замороженное сердце.

"Нет". Ответил я.

Ее лицо сморщилось от боли. Она смотрела мне в глаза, выискивая что-то. Что нашла - не знаю. Я смотрел на нее с недоверием. Она поверила мне. Я увидел это в ее глазах. Нет! Мне хотелось закричать на нее. Не верь мне!

Как так вышло, что я все время твердил ей, что люблю, а это было для нее ничем? Неужели она не понимает, как много она значит для меня? Или я, очевидно, был недостаточно убедительным в выражении моих чувств к ней в прошлом?

Я страстно желал протянуть руку и прикоснуться к ней; растаять под ее прикосновением и забыть о мучительной боли, которая завладела мной.

Белле может быть больно сейчас - но это пройдет. Время залечит все душевные раны, которые я нанес. Я же не смогу излечиться. Колющая боль оставит на мне отпечатки рваных ран. Белла существенно изменила меня на веки вечные. Я хотел каким-то образом дать ей понять, как же сильно я на самом деле любил ее, как всегда буду любить ее.

"Ну что ж, это все меняет". Заговорила Белла спокойным голосом.

Я взглянул на лес, желая убежать - но я был обязан объяснить все Белле. Я не мог просто оставить все невысказанным, это бы причинило ей еще больше боли, а я не хотел этого. Это убивало меня изнутри.

"Конечно, я всегда буду любить тебя ... в некотором роде. Но то, что произошло в тот вечер..." Я сердито отмахнулся от воспоминаний. "...Заставило меня осознать, что настало время перемен. Потому что я устал ... притворяться быть чем-то, чем я не являюсь, Белла. Я не человек". Я вернул свой взор назад, чтобы посмотреть на нее, чтобы она могла увидеть те нечеловеческие качества, которыми я обладал. "Я и так слишком долго позволил этому продолжаться, и прошу прощения за это".

Мне было искренне жаль. Мне было жаль, что я не достоин ее, что я не могу сделать ничего, чтобы стать человеком, разумеется, и тогда я все равно не был бы достоин Беллы, но, по крайней мере, тогда мы были бы равными существами, и мне не пришлось бы уезжать.

"Не надо," прошептала она. Сердце разрывалось от взгляда на ее лицо. Его болезненное выражение заставило мое тело напрячься, а глаза защипало, как будто я плакал. Мне хотелось взять ее на руки и прогнать боль.

"Не делай этого".

Я внимательно смотрел на нее.

Куда делась ярость? Как она могла поверить мне так легко? Ах, как хотел я сейчас, чтобы мне удалось прочитать ее мысли. Я отчаянно хотел знать, какие мысли мелькали сейчас в ее сознании.

Хоть я и был вампиром, я был способен переживать эмоции подобно человеку, но мне было легче игнорировать их, - но то, как Белла приняла мою ложь, вызвала беспокойство в моем теле, принуждая меня упасть на колени и кричать в агонии.

Я заставил себя сохранять спокойствие, когда я сказал: "Ты не подходишь мне, Белла". – Перевернул я слова, которые говорил ей ранее. Она открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Я не мог дышать, - не знаю, как надолго я задержал дыхание, пока, наконец, Белла ни заговорила.

"Если ... Это то, чего ты хочешь".

Я опустил голову, изображая кивок.

Моя грудь всколыхнулась, когда раскололось мое сердце.

Нет, это было совсем не то, чего я хотел.

Почему она не кричала и не просила меня не уходить? Ее покорность была невыносимой. Это был самый мучительный опыт, с которым я когда-либо сталкивался. Я не мог себе представить ничего, что могло бы быть еще хуже.

Я быстро вдохнул - запах Беллы снова воспламенил мое горло, как только воздух поступил в мои легкие.

"Я хотел бы попросить у тебя одну вещь, если это не слишком много". Дрожь беспокойства скользнула по моему позвоночнику. Кто будет защищать Беллу, когда я уйду? Кто поймает ее, когда она споткнется? Кто отвезет ее в отделение скорой помощи? При мысли, что Белле будет больно, сработал инстинкт, призывающий обнять и защитить ее. Я сдерживался изо всех сил.

"Все, что угодно". Пообещала она.

"Не совершай ничего безрассудного или глупого. Ты понимаешь, о чем я говорю?"

Она кивнула в ответ.

"Разумеется, я думаю о Чарли. Ты нужна ему. Береги себя - для него". И для меня, молча добавил я в своей голове.

"Я буду". Прошептала она, снова кивая.

Я позволил себе немного расслабиться.

До тех пор, пока она живет и дышит - я смогу выжить.

"И я тоже кое-что пообещаю тебе взамен. Я обещаю, что это будет последний раз, когда ты видишь меня. Я не вернусь. Я не заставлю тебя пройти через что-либо подобное снова. Ты можешь вернуться к своей жизни без вмешательства с моей стороны. Все будет так, как если бы меня никогда не существовало".

Беллу начало трясти, и ее сердце ускоренно забилось, эхом отдаваясь в тихом лесу. Я слабо улыбнулся ей, для того, чтобы успокоить ее напряжение.

"Не волнуйся. Ты человек - твоя память не более чем сито. Время залечивает все раны у вашего вида".

"А твои воспоминания?"

"Ну...," я остановился. Не было никаких шансов, что я когда-нибудь забуду. Воспоминания обо мне с Беллой навсегда запечатлелись в моем мозгу.

"Я не забуду. Но такие как мы... Мы очень легко отвлекаемся". Я отошел от дерева, на которое опирался, двигаясь подальше от Беллы. "Полагаю, это все. Мы не побеспокоим тебя снова".

Ее глаза расширились, когда она поняла, что еще я не рассказал.

"Элис не вернется". Прошептала она задохнувшимся голосом.

Я машинально мотнул головой.

Сердце Беллы пропустило один удар. Не только себя я отнимал у Беллы, я также забрал ее лучшую подругу. Я был бессердечным чудовищем с холодной кожей!

"Нет. Они все ушли. Я остался, чтобы попрощаться с тобой".

"Элис ушла?" Недоверчиво спросила она.

"Она хотела попрощаться, но я убедил ее в том, что полный разрыв будет лучше для тебя".

Белла выглядела дезориентированной. Мне нужно было уходить прямо сейчас.

Это был он - конец.

Нет больше лжи, нет больше нас.

Любовь потеряна навсегда.

"Прощай, Белла".

"Постой!" Воскликнула она. Ее ноги пошатнулись, когда она пыталась дотянуться до меня. Я нежно схватил ее за запястье и прижал их по бокам. Я не смог бы отпустить ее, если бы обнял. Прикосновение ее кожи к моей направило волны тепла по всему моему телу. Она закрыла глаза, когда я наклонился и с нежностью прикоснулся губами к ее лбу, в последний раз вдыхая ее запах.

"Береги себя". Выдохнул я.

Я быстро повернулся и побежал. Я побежал в лес, на нечеловеческой скорости. Я мчался сквозь деревья быстрее, чем я думал, это возможно, с дырой в груди.

Я пробежал почти целый круг, чтобы вернуться к дому Беллы. Она блуждала между деревьями и не видела, и не слышала, как я прыгнул в свою машину и сорвался прочь. Моя пустая грудь колотилась, когда я выехал за пределы города, оставляя позади свое разбитое сердце.

Прощание может показаться вечным.

Но в моем сердце были воспоминания, а значит, и Белла оставалась со мной навсегда.

Глава 4 – Забвение

Конец получился не таким, как я ожидал.

Все было кончено слишком быстро.

Сейчас я должен был быть еще в Форксе, внимательно наблюдая за ней, вдыхая ее роскошный аромат, в то же время пытаясь убедить ее, что я ее больше не хотел, что было самой гнусной ложью, которую я когда-либо произносил. Я знал, что был хорошим лжецом, но никогда не думал, что Белла мгновенно поверит мне.

Может, так было лучше?

Для Беллы да.

Но не для меня.

В моей груди, там, где раньше было мое замороженное сердце, теперь зияла пустота. Монотонная мучительная боль захлестнула каждый сантиметр моего тела, и я знал, что умирал изнутри.

Я не имел понятия, где я был, или куда направлялся. Я лишь смутно чувствовал, что находился в своей машине, и моя нога вжимала в пол педаль акселератора.

Я не мог как следует подумать. Не мог сосредоточиться. Все, что я был в состоянии видеть, было раз за разом всплывающее в моем сознании перекошенное от боли лицо Беллы. Я не мог изгнать из головы этот образ, он умерщвлял меня. Я знал, что если сделаю глубокий вдох, я смогу ненадолго очистить свою голову. Но я не хотел выдыхать последний воздух, которым я дышал. Мне хотелось, чтобы он навсегда остался в моем теле.

Обычно я никогда не уделял пристального внимания дороге во время вождения. Часть моего вампирского мозга справлялась с этим чисто инстинктивно, поэтому управление автомобилем стало исключительно рефлекторным действием. Но так как мной медленно овладевала боль - мой идеальный разум был совершенно надломлен, и я был вынужден остановиться у обочины.

Пока мой мозг не работает должным образом, я не мог позволить себе гнать машину – автокатастрофа была бы неизбежна. Хоть я и выбрался бы из аварии невредимым, не было никакого смысла доставлять себе ненужные хлопоты типа объяснений, что же произошло, собственной разбитой машины, ликвидации последствий, ну а также подвергать при этом опасности других участников дорожного движения. Мне было наплевать на мою машину, но чтобы не усложнять ситуацию, я предпочел остановиться.

Что со мной было не так? Почему мой мозг не хотел функционировать?

Я откинул голову на подголовник кресла. Мои руки крепкой хваткой вцепились в рулевое колесо, и, казалось, я не смогу ими пошевелить. Я, не мигая, смотрел в лобовое стекло, но не видел ничего, кроме лица Беллы.

Я попытался закрыть глаза, но картинка Беллы в моей голове была даже больше – разве такое возможно?

Образ говорил, как эхом повторяя те же, произнесенные едва слышным шепотом, слова, которые Белла сказала мне среди деревьев.

"Не делай этого".

"Ты ... не ... хочешь ... меня?"

И каждое ее слово, повторяясь в моей голове снова и снова, вонзалось в мою душу, образуя новый рубец.

Боль была невыносимой.

Это была пытка.

Голос Беллы в моей голове затих, только когда был искромсан каждый сантиметр моего тела. Именно тогда в моем сознании зародился вопрос.

Сколько времени мои глаза были закрыты?

Как долго я просидел в своей машине?

Где я?

Учитывая, что я мог не двигаться и не дышать бесчисленное количество времени, я не знал, как долго я пробыл здесь - где бы я ни был. Могли пройти часы, дни или даже недели, насколько мне известно. Мой мозг не отслеживал течение времени. Мне захотелось узнать, какой сейчас был день.

Я открыл глаза. Свет заполнил машину, окружив меня. Это был рассвет, солнце начинало потихоньку появляться из-за облаков.

Свет нового дня воскресил во мне осознание того, о чем я успел забыть - ОНА была в безопасности.

Несмотря на мои страдания, я не мог оставаться там, где я был. Я хотел в одиночку оплакивать утрату своей любви. Мне нужно было успокоиться, разобраться в своих чувствах, и заставить мой мозг заработать – хотя бы на короткий промежуток времени, пока я не окажусь непонятно где, далеко отсюда и абсолютно одиноким.

Я почти достиг своего первого пункта назначения, и еще не принял решение насчет второго ... пока не принял.

Я обнаружил, что, когда выехал из Форкса, я двинулся в сторону Канады, и очутился в городке Вейбурн, где и оставался несколько дней в своей машине, не двигаясь с места.

Вчера я заставил себя задвинуть все свои мысли о Белле и свою боль в самый дальний уголок моего разума до того времени, когда я буду готов освободить их. Тогда мне удалось сконцентрироваться, но рассудок все-таки еще стремился к мыслям о Белле.

Я гнал прямо в Итаку на огромной скорости, останавливаясь только для того, чтобы дозаправить машину. Именно сюда и перебралась моя семья. Они наверняка ждали меня, так как я был уверен, что Элис сообщила им о моем прибытии.

Во время вождения я начал замечать то, на что, как правило, никогда не обращал внимания, но просто не мог не заметить сегодня. Парочки – кто-то держался за руки, другие влюбленные нежно обнимались. Как я завидовал им – у них впереди была вся жизнь, чтобы наслаждаться друг другом, и их будущее простиралось перед ними. Я никогда не смогу быть с моей любовью вот так же. У меня не было будущего. У меня впереди были только бесконечные годы пустоты...

Знакомый силуэт показался сквозь окрестные деревья. Дом был похож на тот, в котором мы жили в Форксе, в штате Вашингтон, за исключением того, что был темно-коричневого цвета и окружен крыльцом по периметру всего здания. Вся моя семья стояла на крыльце и ждала меня - их лица ничего не выражали.

Я не особо торопился увидеться со своей семьей, в частности, из-за того, что не хотел услышать в их мыслях жалость и сочувствие, но что более важно, я боялся увидеть глубокую привязанность наших семейных парочек. Я опасался, что та нежность, которую они выказывают по отношению друг к другу, подтолкнет меня к краю, на котором подсознательно я уже находился.

Атмосфера была напряженной, когда я вышел из машины и направился к ним. И вдруг, я даже не успел заметить ее движения - Элис оказалась в моих руках, крепко обнимая меня.

О, Эдвард. Прошептала она в своей голове.

Схватив меня за руку, она потянула меня за собой, ведя к дому.

Глава 5 – Затаив дыхание

Интерьер дома был выполнен в светлых тонах и в нем было также комфортно, как и в доме в Форксе. Эсме обожала заниматься дизайном, но непременно оформляла интерьер каждого дома Калленов таким образом, чтобы мы, вампиры, могли наслаждаться светом, избегая прямых солнечных лучей.

Элис все еще сжимала мою руку, когда мы повернулась лицом к нашей семье, которая последовала за нами в дом. Их пристальные взгляды были устремлены на меня, внимательно изучая меня. Я мог увидеть в мыслях каждого, что все они не знали, что сказать, и нужно ли вообще что-нибудь говорить. Из-за продолжительного молчания напряжение возрастало.

Наконец, по прошествии еще нескольких минут, Карлайл позвал меня в своих мыслях.

Эдвард?

Я не хотел отвечать. У меня не было потребности дышать, мы делали это лишь по привычке. Но мне нужно было дышать, чтобы говорить, а я никак не мог выдохнуть аромат Беллы, который содержался в моем теле. В последний раз я дышал еще в присутствии Беллы - когда напоследок я вдохнул ее запах. Я не позволял ему выйти. Он был единственным, что осталось у меня от нее, и что не было лишь воспоминанием.

Эдвард? Заговорила со мной Эсме у себя в голове. Ты в порядке, дорогой?

Я ответил ей кивком, слегка наклонив голову.

Ее брови сошлись, образуя складки беспокойства на лбу. Она поспешила встать рядом с Карлайлом. Приподнялась на цыпочки, чтобы шепнуть ему в ухо.

"Что случилось с Эдвардом? Он выглядит напряженным и нездоровым". Я не понял, почему она предпочла прошептать это, ведь ей было прекрасно известно, что я, равно как и остальные члены семьи, превосходно ее слышали.

"Он не дышит". Вслух произнес Джаспер, отвечая на ее вопрос.

Я захотел повернуться и грозно зарычать на него. Зачем ему понадобилось почувствовать то, что чувствовал я? - Принуждение дышать против отчаянного желания сохранить ту ниточку, что связывала меня с Беллой, которую я оставил.

Мне даже не пришлось утруждаться, чтобы бросить на него обвинительный взгляд.

Извини, Эдвард. Подумал он, почувствовав мое раздражение.

Я должен был ожидать того, что Джаспер будет анализировать мои эмоции - вероятно, для того, чтобы поведать семье о том, как я справляюсь без Беллы. Все они забеспокоились, поскольку знали, как много значила для меня Белла, даже Розали.

"Что ты имеешь в виду, говоря, что он не дышит?" Проворчал Эмметт.

"Ты знаешь, что причины мне неизвестны, Эмметт". Тихо ответил Джаспер.

Эдвард? Снова позвала Эсме.

Ну почему не вся наша семья обладает способностью читать мысли, как я? Было бы гораздо удобнее, если бы я мог отвечать им в своей голове.

"Эдвард, ты должен дышать. Ненормально задерживать дыхание в себе". Сказал тихо Карлайл.

К счастью, они не знали, почему я не дышал, или не понимали, насколько драгоценный воздух был в моих легких – они бы, бесспорно, подумали, что я обезумел, если бы только узнали.

"Эдвард, пожалуйста? Поговори с нами". Проговорила Эсме нежным голосом.

"Давай, Эдвард, братан". Ободряюще сказал Эмметт.

Элис вдруг напряглась рядом со мной и ее веки, затрепетав, закрылись. Джаспер метнулся к ней, как он делал всегда, когда у нее было видение. Все остальные остались совершенно неподвижными. Я наблюдал за видением Элис в ее голове вместе с ней. Я была потрясен, увидев себя, задыхающимся. Я машинально покачал головой.

Нет. Крикнул я в своей голове.

Элис открыла глаза и слабо улыбнулась мне.

"Дайте ему минуту". Сказала она.

Шесть пар глаз разом устремились к моему лицу.

Давление от их бдительных взглядов на меня вдруг стало слишком тяжелым. Горло стянуло и в легких возникло напряжение. Чувствовалось, что я сейчас взорвусь. Я изо всех сил сдерживался, чтобы не выдохнуть. Я еще плотнее сжал свой рот, закусив губы изнутри. Я не мог позволить запаху Беллы оставить меня - я еще не был готов отпустить его.

Мои легкие начали спускать воздух, который быстро подобрался к самому горлу. Я собирался вдохнуть. Это было неизбежно. Я потеряю то, что пытался сохранить на протяжении нескольких дней.

Это произошло точно так же, как я видел в голове Элис. Воздух просочился ко мне в рот, и я задыхался и захлебывался, перед тем как впустить в себя свежий не-пропитанный-ароматом-беллы воздух.

Элис крепче сжала мою руку, с силой, достаточной, чтобы не позволить мне рухнуть на пол. У меня произошло перенасыщение кислородом, пока я делал быстрые и глубокие вдохи. Силуэт Эсме передо мной стал расплывчатым.

"Карлайл!" Закричала она. "Что с ним?"

Я даже почти не заметил, как моя сестра и мать потянули меня к кожаному дивану в центре комнаты. Я и сам был встревожен. Почему я веду себя таким образом? Или это было то самое, что сотворила со мной разлука с Беллой?

"Джаспер!" Дал указание Карлайл.

И тут же спокойствие захлестнуло меня, и я почувствовал странное облегчение. И был благодарен за него.

Я зарыл свое лицо в ладони, испытав стыд за этот приступ. Эсме тихонько поглаживала меня по руке, успокаивая.

"Мне очень жаль". Прошептал я, чувствуя, что моя глупость усиливается. Я глубоко вдохнул и наполнился окружающими меня запахами. Пахло как-то не так – в этом доме не было запахов, в которых я мог бы узнать себя, помимо очевидных, принадлежащих моей семье. Я бывал здесь раньше много раз, но все-таки чувствовал себя здесь странно - ЭТО не было домом. Мне хотелось кричать.

Эдвард?

Я поднял голову, чтобы взглянуть на заинтересованное лицо Карлайла.

"Прошу простить мое поведение. Это было по-идиотски".

Эдвард, где ты был в течение последних четырех дней? Расспрашивал меня Карлайл.

"Элис не сказала тебе?" Спросил я, в недоумении оглядываясь на нее.

Она покачала головой.

"Я знала, что ты уехал из Форкса, потому что точно знал, что уедешь. Мне было видение, что ты едешь на Север, но потом все пропало. Я ничего не видела. Это обеспокоило меня. Ты не принимал никаких решений, и я не могла это увидеть, за исключением того, что ты приедешь сюда сегодня". Мне не нравится быть слепой, ты заставил меня поволноваться, Эдвард. Мысленно продолжила Элис.

"Так ты не видела, что я мог разбиться?" Смущенно спросил я.

Разбиться? Карлайл и Эсме эхом вторили каждый в своих мыслях.

Элис снова покачала головой.

"Ты разбился? Но твой Вольво ... " Спросил Карлайл, думая о моем невредимом автомобиле, припаркованном снаружи.

"Нет". Прервал я его мысли. "Но это случилось бы, если б я не остановился".

"Оу. Серьезно?" С удивлением в голосе спросил Эмметт. "В твоей голове, должно быть, полный бардак".

"Эмметт!" Зашипела Розали, предупреждая его.

"Что?" Пожал он плечами.

Она не ответила, вместо этого она просто посмотрела на него своими глазами цвета топаза. Обычно их обмен репликами веселил меня - но не сегодня.

Не было необходимости скрывать это от моей семьи - все они и так понимали, что что-то неладно.

"Да, Эмметт. Моя голова не совсем в порядке".

"Но ты не останешься с нами?" Укоризненно спросила Элис. "Я видела это".

Я не ответил.

"Куда ты поедешь?" Поинтересовался Карлайл.

"Я не знаю". Честно ответил я. "Мне просто нужно побыть одному некоторое время".

Я хочу, чтобы ты остался. Говорила Элис у себя в голове.

"Как долго это твое некоторое время?" Высказал свою мысль Джаспер.

"Я не знаю". Снова сказал я.

"Хорошо, Эдвард. Но, пожалуйста, возвращайся скорее, дорогой". Сладким голосом сказала Эсме. Она поняла, что я не был готов находиться среди влюбленных пар, и мне требовалось время, чтобы залечить свои раны, хотя я знал, что этого не будет никогда. Рубцы от разлуки с Беллой никогда не затянутся.

"Не уходи, Эдвард". Потребовал Эмметт.

"Отпусти его". Произнесла Розали. "Он вернется, когда перестанет забудет ее".

Непроизвольный рык сорвался с моих губ.

Эмметт инстинктивно выдвинулся и встал перед Розали, защищая ее.

"Остынь, Эдвард. Ты знаешь, Роуз не это имела ввиду". Он повернул голову, чтобы взглянуть на нее. "Так ведь, малыш?"

Розали проигнорировала его и оттолкнула в сторону, выходя из-за его защитной стойки. Тогда он обвил свои руки вокруг ее талии.

Этот ласковый жест снова вызвал во мне желание зарычать, но я сдержался. Увидев, чего именно я хотел избежать.

Я хотел избежать вопросов, заинтересованных взглядов, и любых проявлений привязанности.

Я должен воздерживаться от раздражения. Никто из них не знал о тех муках, которые я испытывал. Но Розали был неправа - я никогда не забуду Беллу.

Как только я переоделся в свежую одежду, я попрощался с моей семьей.

Я оставил машину – она была мне не нужна. Я хотел убежать.

Я отправился в лес, начав самую длинную и самую темную ночь моего существования.

Глава 6 – Самая темная ночь

Я убежал, снова. Но на этот раз из-под опеки моей собственной семьи. Они не чувствовали боли – только смущение.

Теперь, когда я был вдали от Джаспера – мои чувства вновь затопили меня. Я изо всех сил старался сдерживать их, пока бежал, но они постепенно начали просачиваться в мою голову.

Я подгонял себя, чтобы бежать еще быстрее. Я слышал звуки автомобилей на шоссе в нескольких милях от себя. Я хотел и нуждался в тишине и уединении. Мои мышцы стало ломить, и мой темп непроизвольно замедлился. Возможно ли, что я начинал уставать? Я никогда раньше не испытывал необходимости замедлять бег. Я просто не мог устать. Я наклонил свое тело вперед. Оно не отозвалось. Я чувствовал себя совершенно опустошенным. Тоска, которую я испытывал, должно быть, лишила меня сил. Я замедлился, пока еще через минуту совсем не остановился. Не было никакого смысла продолжать. Сейчас я слышал лишь, как ночной ветерок тоненько посвистывал между деревьями.

Мое сопротивление было абсолютно бесполезным, так что я широко раскинул руки и освободил свой разум.

Я ждал, когда боль поглотит меня. Она шарахнула по мне, словно ударами тысячи ножей. В агонии я закричал, и рухнул на землю, подчиняясь боли.

Белла.

Моя Белла.

Воспоминания роились в голове.

Первый день, когда я заприметил Беллу - она была лишь еще одним человеком. Она как будто привлекала меня. То, что я был не в состоянии прочитать ее мысли, подрывало мою веру в себя, так как я никогда раньше не сталкивался с людьми или иными разумными существами, мысли которых не мог прочесть.

Тот первый роковой день, когда я впервые почуял ее опьяняющий запах, который свел меня с ума. Я был почти близок к тому, чтобы уничтожить полный класс студентов, просто чтобы вкусить девушку, источающую сладкий аромат фрезии. Мне даже пришлось уехать из города, чтобы удержаться от ее убийства. Уже тогда я должен был остаться там, где находился. Мне никогда не следовало возвращаться в Форкс. Но истина была в том, что Белла очаровывала меня, да и я не хотел, чтобы какой-то незначительный человек вынудил меня уехать из города. Мог ли я быть более неправым? Я должен был выдернуть себя из жизни Беллы еще в самом начале - таким образом, она никогда бы не влюбилась в меня и не приобщилась бы к опасному мифическому миру, которому я принадлежу.

Я должен был сделать так много всего - но не сделал, и все потому, что я был чрезмерно эгоистичным существом. Я искренне презирал себя за то, что причинял Белле боль и постоянно подвергал ее опасности. Это был самый жестокий поступок, который я когда-либо совершал. Ничто не сможет заставить меня чувствовать себя более виноватым - даже убийство.

Глаза болели из-за потребности в слезах. Мое замороженное тело бешено содрогалось от подступивших бесслезных рыданий, и я погрузился в свою собственную пустоту.

Покинув Форкс, я оставил позади себя куда больше, чем предполагал. Ту часть меня, которая все еще принадлежала Белле - мое сердце. В моей пустой груди пульсировало одиночество.

Белла заставила меня чувствовать себя человеком. Я ощутил свое замороженное сердце, когда ее кожа впервые коснулась моей. Я таял под ее прикосновениями, когда ее теплая кожа посылала дрожь возбуждения по всему телу. Я дрожал от удовольствия при мысли о прикосновении к ней. Она была такой теплой и любящей - не заботясь о том, что она обнимает чудовище. Ах, как стремился я вернуться в объятия своей любимой.

И сейчас я до сих пор чувствовал себя человеком, хотя Беллы со мной уже не было. Я испытывал вновь вытащенные на поверхность чувства похороненного во мне человека, которого освободила Белла.

Я спрашивал себя, что Белла могла делать прямо в эту минуту. Думала ли она обо мне, как я думал о ней? По-прежнему ли ей больно после моего отъезда?

Искаженное агонией лицо Беллы возникло в моей голове, также как и заново прокрученное в сознании воспоминание о моем поспешном бегстве. Я увидел то, как неохотно она поверила, что я больше не хотел ее - как будто такое было возможно! Я увидел себя, убегающего как последний трус, оставив мою хрупкую Беллу одну на лесной опушке. Оставить ее там было ошибкой – очередной ошибкой. Что если с ней что-нибудь случилось? Я слышал, как она сделала несколько шагов вглубь чащи. Неужели она пыталась последовать за мной? Могла ли она решиться на такое? Она ведь могла потеряться или еще хуже – серьезно пораниться или расшибиться, а я просто оставил ее там. Я даже не думал о последствиях.

Нет. Белла обещала - ничего безрассудного или глупого. Я уже просил ее однажды не бродить в одиночку по лесу, так что она должна знать, что я считаю безрассудным. У меня не было повода для беспокойства - Белла обещала.

Я вонзил свои пальцы в землю под собой, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы окончательно не развалиться на части. Это не помогло - почва лишь рассыпалась в прах.

Я была сломан.

Я был растерзан на сотни кусков.

Я никогда не буду полноценным.

Только моя Белла могла снова собрать меня в единое целое.

Я продолжал говорить себе - что я поступил правильно по отношению к Белле, впервые.

Сохранение ее жизни – вот единственное, что имеет значение.

Разлука с Беллой была средством для достижения цели.

Я свернулся в клубок, и позволил страданиям захватить меня. Я был уверен, что та боль, которую я испытывал, медленно замучает меня до смерти. Я приветствовал ее с радостью, потому что знал, что я заслужил эти мучения.

Я не знаю, как долго я пролежал в положении зародыша – да и мне было наплевать. Мой мозг была затуманен мыслями о Белле.

Ее недоступный разум, который я так жаждал прочитать.

Ее спадающие на плечи шелковые каштановые волосы.

Ее восхитительный запах, который воспламенял мое горло.

Ее манящие шоколадно-карие глаза, которые открывали мне путь к ее душе.

Она была такой совершенной.

В какой-то из моментов длившейся бесконечно ночи, я собрал воедино все мысли о Белле и каждую секунду, которую я провел в ее присутствии. Я ужасно по ней скучал. Мне захотелось узнать, скучала ли она по мне. Сколько времени потребуется ей, чтобы забыть меня?

Надеюсь, я ускорил этот процесс, уничтожив все ниточки, которые имели хоть какое-то отношение ко мне.

Мне хотелось, чтобы у меня было хоть что-нибудь – что угодно из принадлежащих Белле вещей... будь то фотография или предмет ее одежды, которая все еще хранила ее запах. Я проклинал себя за то, что кинул фотографии, которые я вынул из письма Беллы к матери, в мусор.

Вдруг в моей голове что-то щелкнуло, и я кое о чем вспомнил.

У меня ведь было кое-что, что принадлежало Белле.

Моя рука потянулась в карман брюк и вытащила вещицу, которая показалось бы весьма незначительной для нормального человека - но для меня она была единственной, что связывало меня с Беллой, и значила для меня все.

Крышка от бутылки.

От бутылки лимонада, которую Белла пила в самый первый день, когда я сидел с ней за ланчем.

Тогда я не мог заставить себя держаться от нее подальше. Я был слаб. И я просто сдался.

На этот раз я не буду столь же слабым и эгоистичным - я останусь в стороне.

Я подтянулся вверх, чтобы принять сидячее положение, и исследовал предмет в своей руке. Это была не самая подходящая вещь, чтобы ее хранить – но она принадлежала Белле. Она играла ею за столом, в тот день на обеде. Она была единственным человеком, кроме меня, который прикасался к ней, и это было важно для меня.

Я осторожно сжал бутылочную крышку в руке – так, чтобы не повредить ее, лег обратно на землю и уставился в небо.

Небо было пустым и темным, как и я.

Где была луна? Где звезды?

Я не мог ясно видеть.

Потеря Беллы замутнила мое зрение, и небо теперь было черным.

Почему это происходит? Я знал, что поступил так, как должен был, и я знал, что будет трудно, но я не мог и представить подобного.

Затем меня снова настигла боль.

И теперь я понял, что Белла была моей луной, и моими звездами.

Она ушла, и они вместе с ней.