《Весь мир - театр, а люди в нем придурки》
Резкий вдох. На выдохе одновременный удар рукой и ногой. Вырвавшиеся струи пламени коротко бьют вперед, легким дымком растворяясь по прохождении пары метров. Перескок на левую ногу, и правой удар на развороте. Вдох. Выдох. Раскаленный воздух забивает собой весь объем легких, покалывая. Прямой толчок ладонью. Левой. Правой. С первой выходит огненный шар, ударом второй — усиливает атаку, расширяя пламя.
Искры спустя пару секунд рассыпаются. Выдох. Спертый раскаленный воздух стесняет со всех сторон, и неприятная тяжесть начинает тянуть в голове. Пить хотелось до жути, и разбухший язык уже, казалось, не помещался во рту.
Короткое «перерыв» заставляет на с Аангом расслабленно сползти на землю, вернее, это Аанга — сползти, а я пока оставалась на ногах, устало уперевшись руками в колени. По-моему, чем ближе к столице, тем невыносимее и жарче становиться; мало того, что тренируемся, пока кто-нибудь из нас не потеряет сознание, так ещё и жарит до смешного сильно, что по телу пот просто ручьями. Солнце припекало нещадно, и это мне ещё повезло, что макушка светлая, а то б вообще невозможно было; да ещё и сама огненная энергия — после тренировки возникает такое ощущение, будто внутри тебя развели целое кострище, и оно стремительно начинает пожирать твое тело: давление подскакивает, сердце частит, резонируя во всех возможных частях тело, а кровь стремительно закипает в артериях.
Аанг, в одних шароварах, чувствовал себя не лучше, звездой валяясь на каменной плитке внутреннего двора и пяля в небо над головой. И весь такой из себя огурчик Зуко, продолжавший спокойно разминаться, да ещё и с таким видом, будто вместе с нами, до состояния «с пеной у рта» не требуя синхронности, не тренировался, дополнительно затрачивая до этого вдвое больше энергии, чтобы демонстрировать новые приёмы. Да ещё и, видите ли, жарко ему, кретину, разделся до панталонов-или-что-это-у-них-там, сверкая литой мускулатурой.
Сука, ну мало того, что обидно — я за семь с хвостиком лет бокса такого тела не добилась, во-об-ще просто, — так к тому же невыносимо хотелось стать Тоф, чтобы всего этого упорно не видеть; даже Аанг временами глаза косил, после чего продолжительно тыркал себя пальцем то в руку, то в живот, проверяя те на твердость, а Катара демонстративно-специально утыкалась взглядом во время занятий только в Аанга и, местами, меня… в общем, всех это ставило не в то положение… кроме Тоф, да.
— …Аанг, продолжай усиливать атаки, не останавливайся только на первом рывке: если заметил, что напор слабый, значит, расширяй атаку второй рукой. Мощность в покорении огня — далеко не последняя вещь, — сквозь резонирующий грохот сердца в ушах, хоть и плохо, но улавливала я голос Зуко, невозмутимый и при том привычно-назидательный, не сводя взгляда с шустрых движений его рук, полотенцем в которых тот вытирал вспотевшее тело. — Дина.
И я мимолетно вздрогнула, в ту же секунду уставившись в его глаза в ответ и так и замерев; по плану, сейчас будут очередные поучительные указания на тему того, какой из меня хреновастенький покоритель, но маг огня, не прошло и пары секунд, уже разорвал зрительный контакт.
— Поддерживай форму, — и, продолжая столь же невозмутимо разминаться, в качестве эспандера растягивая в руках свернутое жгутом полотенце, с отстраненным видом задвигался ближе к фонтану.
…или нет.
— Ага, — заторможено выдала я, таки сморгнув оцепенение, и, максимально быстро состроив на лице нарочито равнодушное выражение, дабы не выглядеть полнейшим идиотом-истуканом, выпрямилась.
И сразу прям вовремя словив лицом заботливо предоставленное Катарой полотенце, стоило мне только, отмерев, повернуться. Тоф, хрюкнув, хихикнула на пару с магом воды, пока я с раздраженной миной стягивала с лица полотенце, после чего вперилась в них уничтожающим взглядом, на что Катара примирительно вскинула руки, при этом не скрывая весёлой улыбки.
— Ты просто не поймала… ну, рукой, я имею в виду, — вся из себя святая невинность, заверяла та.
Сейчас она мой кулак лицом поймает. Но, на удивление, то, из-за чего я раньше бы взбесилась, злопамятно отложив в недрах мозга данную ситуацию и при удобном моменте со всей торжественностью отомстив под довольный хохот, не вызвало во мне сейчас никаких особо отрицательных эмоций, а в голове навязчиво зазвенела мысль, что, по-моему, только настоящие друзья, уже знающие тебя, как облупленного, могут так коварно подгадать момент и беззлобно подъебнуть, выставив идиотом. Ведь только они умеют так делать. Да и вообще: только они имеют право так делать.
Помотав головой и тут же разбив готовую расплыться на моем лице дебильную ухмылочку, я всё-таки принялась утирать лицо и шею полотенцем, по запаху понимая, что рубашку-таки придется рано или поздно выкинуть в стирку. Жарко всё ж было невыносимо: я уже в самом начале стянула кожаные перчатки, из-за которых потели ладони, тяжелые сапоги и ремень с рубахи, но до того, чтобы стянуть и саму рубашку, я как-то не дошла, — сама даже без понятия, что такое меня вечно останавливало, — просто подкатав на ней рукава до самого плеча. Шрам только напоказ, ну да ладно, я уж привыкла как полгода назад.
А ещё волосы. Они меня уже раздражать начинают, отрасли всё-таки: рваные концы теперь щекочут ключицы, а во время жары ещё и липнут к шее, так что я уже задумываюсь взять у Катары резинку-или-что-там-у-неё. Ленточки? Не, тогда уж лучше просто обкорнаться вновь. Плюс ещё эти волосы выгорели на извечном солнцепеке — и без того молочно-жёлтые они стали чуть ли не белыми, на макушке так тем более.
— Ну пожалуйста, ну давайте сходим! — уже скулил где-то на задворках Сокка, незаметно как появившийся здесь вместе с Суюки; ну да, куда уж он без Суюки сейчас. Кстати, что-то часто стала я мыслями проваливаться, не замечая происходящего. — …пьеса в нашу честь — это потрясающе.
Катара сомнительно поджала губы.
— А в честь ли, Сокка?
— Это Страна Огня, — поддержала я, разминая шею, — здесь в принципе рады облить нас помоями, пускай даже и в театре.
— Ты слишком плохого мнения о моей нации, — вставил своё слово Зуко с лицом на тон посерьезневшим, а я снова незаметно вздрогнула, ведь за последнее время мы разговаривали… вообще не разговаривали, так, только сухие замечания на тренировках да «привет-пока». Не то, чтобы мы до этого болтали, как друзья неразлучные, но, знаете ли, такого раздражающего напряга не было, по-моему, даже когда он преследовал нас, будучи полу-лысым доморощенным параноиком. Собственно, он им и остался, разве что волосы отрастил.
Хоть и вздрогнула, но тут же собралась, и пускай грызться из-за всякой херни-или-что-это-вообще-такое-произошло-тогда было бы более, чем глупо, я отреагировать нормально успела не сразу, сходу огрызнувшись с ухмылкой на лице:
— Хочешь сказать, я не права, и нас там будут восхвалять, как спасителей мира?
Тот на несколько секунд задержался на мне взглядом снизу-вверх, так и сидя на краю фонтана, а после отвернулся в сторону, накинув на голову полотенце.
— Я не это имел в виду, просто… не важно, в общем, для вас это в любом случае будет выглядеть, как долгое и скучное выгораживание.
Да, вот именно так все наше общением в целом-то и выглядело. И это не то, чтобы меня прям так волновало, просто расстраивает. Ага, ведь отношения были нормальные, такими даже впору хвастаться, но нет. Я дура, — но обаятельная и привлекательная дура, давайте не будем забывать и оставим несчастной мне хоть какой-то бонус от всей этой ситуации, — я умудрилась всё запороть, испортить, ну и так далее.
— Ну и что с того? — продолжал с энтузиазмом канючить Сокка, потому что повисшая на пару секунд тишина действовала на нервы всем. — Мы уже сто лет нигде не были!..
— Это Аанг сто лет нигде не был, — вставила Тоф, иронично ухмыляясь и болтая ногами, на что Аватар возмущенно поднял голову, пока что так и валяясь в состоянии звезды посреди внутреннего двора, но после также бессильно уронил ту назад.
— …так что давайте сходим хоть туда! — непосредственно продолжал Сокка, махая постером в руках. — Я должен сказать «пожалуйста» или чего вы ещё ждете?
Кстати, о постере и вообще о постановке. Меня так-то по сюжету здесь в принципе быть не должно, но, может, что-то поменялось-таки? Вырвав постер из рук Сокки, я придирчиво посмотрела на оный: ну вот Аанг, это понятно, вот Катара и Сокка по бокам, а вот…
— Это что, я?.. — и, вот знаете, никогда я не испытывала за раз столько презрения ко всей этой театральной деятельности в целом. Просто… — Почему у меня уши по километру, я им что, эльф какой-то?! — не, в реале обидно, ну. — Я найду эту бездарность, что сотворила данный шедевр, и зажарю на медленном огне!
Катара, заинтересованная предметом моего негодования и в принципе моего неадекватного состояния, забрала плакат из рук, пока я тот не сожгла в порыве праведного гнева, и пробежала по нему глазами… и спустя секунду захохотала, прикрыв рот ладонью.
— Диана, — она вновь подавилась собственным смехом, — кажется, это Момо, а не ты.
— Чего-сь?..
Даже озвучивать свои мысли не буду, ибо… обидно вдвойне. Это что получается, какая-то ручная аватаровская мартышка достойна места на первом плане больше, чем я?! Хотя, похрен на первый план-то, меня там вообще нет, а я, между прочим так, фигурирую там, да, и огребаю, как бы вообще-то, побольше некоторых! Я хочу найти автора всего этого дерьма и… посмотреть ему в глаза, да. Ну или хотя бы он в мои, чтоб знал, идиота кусок, как выглядит не менее важный герой постановки и герой, как бы так сказать, войны этой чертовой и член команды «Аватар» тоже!
Тоф досадливо вздохнула, подперев щеку кулаком.
— Как же я хочу увидеть это произведение искусства. — А я её за все эти шутки задушить хочу, Тоф же воспарила духом так же быстро, как и Сокка: — Давайте и вправду сходим.
Я уже говорила, как я люблю театры?
***
Ещё и последний ряд, галерка какая-то. Блеск вообще. Такое ощущение, что запихнули нас в самую жопу, да и решили там оставить до лучших времен. Вы не подумайте, я ничего не имею против культурного развития тыры-пыры, но против такого культурного развития я бы явно что-то узаконила.
— Бывала раньше в театрах?
Зуко, умостившийся слева, после того, как я села на скамью выше рядом с Соккой и Суюки, появился как всегда неожиданно, но каждый раз вздрагивать мне уже надоело, так что я, привыкшая, перевела на него взгляд. Поговорить пытается, либо по моей невероятно счастливой мине понял, что находиться здесь — сущее удовольствие? Но то, что первое пришло в голову, собственно, логичное самое, вырвалось раньше, чем я успела это обдумать:
— А ты?
— Был, — кивнул он, на миг помрачнев, — в детстве, с семьей ещё.
И почему буквально каждое его слово оборачивается плохими воспоминаниями? Такое чувство, будто Зуко мало того, что параноик, так ещё и пессимист, живущий прошлым. Так, ладно, он первый заговорил, надо поддерживать… аэ-э… обычно с балабольством проблем не было, но что говорить-то сейчас? Ему?
— И как? — я оригинальна, я находчива, я тактична, так что давайте не будем это никак комментировать.
— Ужасно, — на удивление, сказал с легкой, почти незаметной улыбкой Зуко, откинувшись на спинку и посмотрев на меня. — Они портили «Любовь среди Драконов» каждый год.
И это даже насмешило меня, — кто бы мог подумать, Зуко и правда умеет шутить, конечно, в большинстве случаев посредственно, но умеет же, — правда, смех вышел неловким, ибо после него последовала напряженная тишина. Говорить было не о чем, все просто смотрели в разные стороны, как вы понимаете, весь тупизм ситуации увеличивался с этого троекратно, и я даже ждала, когда Сокка с того конца лавки ляпнет что-нибудь уже, чтобы я могла это спокойно перевести в шутку, но… но нет же, говорить всё также было не о чем, а вот обсудить было что.
Но никто это обсуждать не хочет. Ну я-то уж точно, пускай тема сама собой так и снует в воздухе.
— Так ты… — Он издевается, да?
— О, смотри, это… ну, в общем, началось.
Да, я мастер переводить тему. Я незаметно понаблюдала за Зуко периферией левого глаза; тот около пары секунд смотрел на меня, но после лишь отрешенно как-то перевел взгляд на сцену, скрестив руки на груди, но, знаете ли, краем одного глаза понять что-либо сложно. Тем более в случае с Зуко… Так, надо просто от всего этого отвлечься, хватит клинить мозгами на одном и том же, Диана!
Это, я так понимаю, сцена с Соккой и Катарой. И если начало было очень даже неплохим… да, пока они оба молчали, да качались в своей импровизированной лодке по картонным театральным волнам, это и впрямь выглядело шедевром тамошних времен. В который раз удивляюсь, что спецэффекты в нашем мире творят чудеса, а у них из спецэффектов тут только… Соккин аромат, то бишь та же сушеная вобла. Хотя-а, по-моему, это от нашего пасет. И как только Суюки сидит рядом с ним, да ещё и в обнимку?
«… да, у меня есть Суюки. А у тебя самодостаточность» …
Фраза в голове всплыла сама собой, и вот просто, знаете, ни к селу, ни к городу. И я знаю, что в тот момент Сокка сказал это по стебу, всего лишь прикололся, но… это ведь правда. Обидно даже не от того, что он сказал, а от того, что оказался прав. И это кажется чертовски досадным. Хотя, с каких пор меня подобное волнует? Никогда не было дела, и дела не будет.
— Ты вообще смотришь? — В груди не вовремя что-то ухнуло, и вообще он достал уже со своими неожиданными вопросами и попытками поговорить. Ведь… я же знаю: он, наверняка, от жалости так, и, уж простите, обойдусь.
— Поверь, Сокки с Катарой мне по горло и в реальной жизни хватает, — на удивление хрипло вышло ответить, но на него я так и не посмотрела.
— Вообще-то на сцене уже «ты».
Проморгавшись и отвлекшись взглядом от Катары и Аанга, сидевших скамьей впереди, и того, как покорительница аккуратно выпутала руку из-под руки кочевника, опустившейся на неё, и, якобы не заметив ничего, заправила ей за ухо прядь, я уставилась выжидающим взглядом на сцену… и лучше бы меня и впрямь не существовало в этой постановке, как предполагалось мною изначально.
Ибо, ну…
— Меня что, играет… бабуля?
Мой мозг был готов вытечь через ноздри, а глаза вылететь из орбит, и я даже на всякий случай специально потерла оба, вглядевшись в происходящее на сцене, как… ну они серьёзно, что ли? Это ну ни в какие ворота, и мне кажется, что надо мной сейчас неумолимо бы угорали Сокка на пару с Катарой и Аангом, если бы не были столь же угнетены своими персонажами, так что пока неуемно гоготала Тоф, в кулак хихикала Суюки и где-то сбоку тихо усмехнулся Зуко.
«Это я понять никак не могу, молодежь, чай у вас тут холодно нынче», — я уничтожу этого горе-постановщика, этих горе-актеров и эту несчастную якобы-меня-хотя-это-разумеется-нихрена-не-я-и-вообще-как-такое-возможно-чисто-биологически.
Как это в принципе можно ассоциировать хоть каким-то боком со мной?!.. Не считая, разумеется, убогого светлого парика, походу, понадерганного перьями из тушки какой-то несчастной птицы.
«Может быть, потому что это Южный полюс?» — травил шутки «Сокка», над которой, по-моему, даже наш настоящий хохотнул, за что бабуля, — при всем моем уважении к старшим, это никак не могу быть я, и вообще это всё какая-то глупая шутка какого-то глупого человека, — вспылив, огрела «Сокку» кулаком промеж глаз и, по-моему, уже на забывчивой старости лет, нихрена не театрально. Народ в зале сдержанно аплодировал, Тоф давилась смехом за отсутствием своего персонажа на сцене, я была готова сдохнуть прям здесь от невероятной дозы тупости и стыда, свалившегося на меня за раз, а актеры продолжали всё это голимое якобы-такое-похожее-подражалово. — «А как… Вас звать-то?»
Если она сейчас скажет что-нибудь типа «Дина Виссарионовна» или как тут к пожилым дамам обращаются, то, клянусь, я шарахну пламенем прям отсюда, прям в них, чтоб даж без пепла.
«Дална звать меня, и я хочу путешествовать с вами, дитятки, куда ж вы без меня-то!»
«Ну пошли».
Ну всё, допизделись! Ладно, если уж они испоганили и переврали половину происходящего, утянув ситуацию до полного нереалистичного идиотизма и выставив всех нас идиотами, ладно, бог с этой бабулей-якобы-мной, всё равно с дальних рядов практически так не понять, сколько ей лет и что с неё уж песок сыплется, — хотя этого я не прощу никогда, изверги вы огненные! — ладно, что полностью перевернули всё представление о нас в целости, и обо мне в частности, но… но имя! Сука, простое имя из четырех, мать его, букв! Неужели им всем так тяжело поднапрячь свои три извилины и выговорить четыре гребаных буквы правильно?
Не Дайна. Не Дикла. Не, твою мать, Дална. Дина. Ди-на… фух, да ладно уж, смысл я распинаюсь, всё равно эти мысли доходят лишь до читающих сей бред.
Я, Катара, Аанг и Сокка за всем этим бредом сумасшедшего наблюдали с равномерно подергивающимися глазами и пеной у рта.
— Мои шутки смешные, — насуплено чавкал мясом Сокка, скрестив руки на груди.
— Я не истеричка, разбрасывающаяся пафосными речами о надежде и спасении!
— На мне что, актерский состав удачно закончился, и они попросили уборщицу поучаствовать? — мрачно массировала виски я, не моргающим взглядом пиля сцену.
— Тебя хотя бы играет человек твоего пола…
— А, по-моему, схожести есть, — кашлянул как-то в сторону Зуко, что услышала только я.
У меня аж ухо дернулось, и я, стиснув руку в кулак, рявкнула, обернувшись:
— Что ты сказал?!
Однако, на второй раз он тактично молчал, всё также сидя со скрещенными на груди руками и втыкая на сцену с каким-то уже злорадно-довольным выражением. И если это его лицо, когда он втихаря глумиться, то я ему сочувствую. Посмотрим-посмотрим, когда его актера выпустят на сцену. И кто же это будет?.. Хм, дикобраз? Или переодетый декоратор?
Хотя, смысл я маюсь: это в любом случае будет лучше, чем причитающая о больных коленях, о жаре, о холоде, о тяготах всего-и-вся, вечно жалеющая себя и вечно недовольная всем бабуля в панталонах. А-ха-а, сценаристы, да за что вы так со мной? Я ж такая лапочка, а люди вот будут представлять меня… ну вот так вот, да, мягко говоря.
По прошествии же половины первого акта спектакля я не удивлялась уже ничему. Ни тому, что бабуля-которая-якобы-я, с отдышкой и таким скрипом в коленях на весь зал, пока «убегала» от стражников случайно толкнула одного из них задом, и те, как доминошки, повалились в ряд друг за другом, — это они меня так толстой назвали, а?! — ни тому, что та, на удивление, со своей-то комплекцией — черт, ну если уж и взяли бабку, то брали бы стройную бабку, вон, как я… хоть какая б доля реализма присутствовала, — проворно заскочила на руки Синей Маске и с воплем: «спасай меня!» заставила несчастного с собой на руках отползать за кулисы, пока лысая леди парила по сцене, раскидывая по ней остатки стражи.
Аанг обернулся к нам с полным серьезности лицом, и мы трое обменялись скептическими мрачными взглядами.
— Этого не было.
— Ну, разумеется, не было.
— Эта тайна умрет вместе с ними.
Дальше — хуже. И надеяться так-то оставалось только на антракт, ага. Но, когда бабуся-Дална-и-плод-больной-фантазии-автора-сей-постановки, скрючившись в три погибели и жалуясь попутно на сколиоз, ползала по сцене во время «битвы за Северный полюс», пытаясь нагнать остальных, а в процессе случа-а-айно так чихнула в разгоравшееся рядом картонное пламя, отчего якобы то раздулось и в округе заплясали похожие картонные языки, и у той впоследствии вылетела вставная челюсть, пока «Аанг» в состоянии Аватара на фоне нелепо шмякнулся на один из вражеских кораблей, нервы мои сдали.
О Господи. Последняя капля…
— …это авторский произвол, да их там всех засужу к чертовой матери! Пустите меня, пустите, я борец за правду! Всё, что здесь показывают, — наглая клевета!.. — билась я, дыша паром с носа, и будучи оттаскиваемой под ручки Катарой и Суюки из зала во время антракта.
Меня уволокли и усадили на ступени лестницы, ведущей из коридоров на балконы, собственно, где сейчас остановились и остальные.
— Не бушуй, Стейк, — усмехнулась Тоф, к прочему вдарив мне кулаком в плечо, — просто научись смотреть правде в глаза.
— Да-а, уж смотреть-то это по твоей части, Тоф, — фыркнула я, за что меня повторно ударили в плечо, ведь только сама Тоф имеет право шутить про свою слепоту, и я замахала руками, — и вообще, знаете, это нихрена не правда, а бабка в синем мешке из-под картошки! В этом даже ни грамма иронии — меня просто взяли и нагло исказили.
На пару секунд в воздухе зависла недвусмысленная тишина, отчего я подозрительно прищурилась, окидывая взглядом остальных. Те стояли с какими-то стушеванными выражениями лица, да мялись, а Катара, откинув волосы за плечо, обратилась ко мне первая, говоря, на удивление, с какой-то непонятной аккуратностью:
— Знаешь, Дина, кхм, — она посмотрела на меня со снисходительной иронией, — временами твои постоянные жалобы напоминают старческий маразм, без обид.
Тоф не собиралась быть настолько тактичной, если в случае с Катарой это вообще можно так назвать.
— А ещё ты ворчишь, как старый пень, вечно чем-то недовольна, любишь себя безмерно и, ну правда, тебя как-то один раз так скрючило, что об тебя споткнулся Аанг.
— Ну спасибо, друзья, моя самооценка просто на небесах, — закатила глаза я, на удивление для самой себя, даже привычно не вспылив и не попытавшись, не знаю даже, полезть в драку, потому что… потому что они мне не соврут. Не пытаются тупо задеть или, наоборот, выгородить, а они просто…
— Но мы подружились именно с такой тобой, Дин, — отсалютовал мне мешочком с мясом Сокка.
Да, они просто принимают, как факт, принимают меня такой, какая я есть. Но, признаюсь, меня пугает тот факт, что они-таки ассоциируют меня… с вот той бабкой. Прям захотелось забиться в угол и рыдать до посинения. Кстати, не спросить я не могла:
— Так значит, и ваши персонажи?..
— Чепуха какая, — отмахнулась Катара.
— Наберут актеров по объявлению, — поддакивал Сокка с набитым ртом.
Мы с Тоф на пару расхохотались. Зуко, стоявший с самого боку у перил, взглянул на нас всех из-под капюшона и незаметно, но не для меня, улыбнулся.
А вообще, не помню, мне кажется, я лишь недавно начала по-настоящему воспринимать общение с ними и… действительно считать друзьями. Просто, если раньше, с начала самого, это выглядело, как якобы какой-то «квест», после которого меня должны вновь вернуть домой и нужды в друзьях как бы нет, то потом… в общем, нет у меня теперь дома. Того дома. Да, я вот так вот спокойно об этом говорю. Теперь. Потому что спустя столько раздумий, пройденных печалей и тоски, это не может восприниматься мной не иначе, кроме как апатично. Оставлю себе, как факт. Не забуду. И скучаю неимоверно по ним. И буду скучать, естественно, но пока всё, что у меня есть от того мира — это воспоминания и надежда на что-то уже непонятное и нечеткое.
А в этом у меня есть настоящее, и в этом настоящем — всё. Друзья, каких обычно называют семьей и, как бы то по-детски не звучало, веселье и приключения и… всё равно как-то наполовину пусто. Взгрустнулось резко и неожиданно от осознания, но… так, всё, что я себе придумала, — глупо, и давайте остановимся на этом. Даже объяснять не хочу, в любом случае выйдет, как всегда.
Как всегда не так, да.
***
Этот хренов второй акт все перетерпели с зубным скрежетом, с нервными тиками и невыносимым желанием убивать… кроме Тоф, разумеется, та была в восторге, как от самой пьесы, так и от своего персонажа. И, знаете ли, я бы тоже не отказалась от двухметрового мускулистого мужика, который одним рыгом может снести пятерых, вместо маразматичной бабки-которая-очень-и-очень-и-очень-плохая-вариация-меня с вставной челюстью.
Но сейчас, слава Богу, я не там, пускай остальные на здоровье любуются собой в третьем акте, ну уж простите, поторчу-ка я лучше на балконе. Здесь и воздух ночной, свежий такой, и вид открывается с балконов нормальный — на красные черепичные пагоды богатых домов Угольного острова с позолоченными коньками, на усаженную по периметру буйную зелень, а даже на таком расстоянии от берега всё равно веяло соленым морем.
Всяко лучше, чем созерцать неудачную версию себя, неудачную версию остальных и неудачное описание событий… которые пришлось пережить. И сражения, где тебя не раз могли прикончить, и как я шрам этот чертов получила, и как не разово огребала от Азулы, и как потеряла Беляша, и как… Зуко в последний момент всех предал, выбрав Мэй, сестру и Тай Ли. И на всё это, пускай пересказанное нелепо и невероятно тупо, было смотреть настолько мерзко и больно, что хотелось биться головой о стену.
И смотреть ещё один акт своих ошибок было последним из моих желаний. И слушать рядом, совсем близко, дыхание Зуко — тоже.
— Вот ты где. — Я буду вешать ему на шею колокольчик, зарекаюсь. И вообще, задолбал ты появляться всегда в тот момент, когда я о тебе забываю, слышишь?.. Н-да, да конечно не слышишь, надо бы научиться свои мысли вслух высказывать.
Но не надо терять лица, Диана, так что просто выдохни и продолжай так и стоять, пялясь на ночной город, а ещё желательно отвечай нормально.
— Говоришь так, будто искал меня, — усмехнулась я, поковыряв ногтем щепки в перилах, на которые облокачивалась. Вот, хороший ответ, так держать.
Опять звук шагов за спиной, только на этот раз, стук подошв по дереву пола. А-ар-гх, да какая же чертовски знакомая ситуация, а веду себя так, будто не знаю, к чему всё это дерьмо приводит. Пора бы научиться мне замечать грабли, раскиданные повсюду. Но, видимо, я буду наступать на них столько, сколько смогу.
— Это было нетрудно, — он пожал плечами, скрестив руки на груди и облокотившись спиной на одну из деревянных колонн на перилах, крепившихся к потолку этажа выше, да так, чтобы на меня смотреть. Он издевается, без сомнений, ага. — Ты всегда приходишь в такие места.
— Одинокие и скучные? — иронично смеюсь я.
— Спокойные, — монотонно поправляет Зуко с выдохом и задумчиво опускает взгляд в пол, когда наступает очередная тишина, и если во все те разы, предыдущие, она была уютной и какой-то к месту, да и вообще давала понять всё без лишних слов, то теперь являлась неловкой, гнетущей и вообще убежать хотелось.
Ну, лично я-то убежать хотела и только так; гордость не позволит, потому что в глазах большинства и так дурой выгляжу, так ещё и пятилеткой вдобавок буду. И если стихию я кое-как контролирую, то вот суть и проявления этой стихии в моем поведении — не очень.
— И всё равно что-то не так, да? — Зуко чуть склонил голову вбок, чтобы увидеть моё лицо, которое я так упорно не поднимала, уставившись в перила.
— Нет, что-о ты, тебе показалось.
— Хватит паясничать, — уже раздражался Зуко.
Я подняла на него взгляд, повернув голову влево, и выкинула первое попавшееся, что пришло в голову из всего того множества мыслей, что целым водоворотом крутились в голове.
— Эй, да ты со мной почти неделю не разговаривал и теперь говоришь о чем-то «не том»?
— Я не разговаривал? — взвился Зуко, жестикулируя активно, воздержавшись от того, чтобы не ткнуть в меня пальцем. — Да это ты всё от разговора бегала!
— Я знаю! — стиснула кулаки я уже от отсутствия вариантов объяснить собственные поступки, после чего бессильно выдохнула, скосив на него взгляд, — И что с того?
— А то, что я не успокоюсь, пока не поговорим. Такой ответ тебя устроит? — с резавшейся в голосе суровостью отчеканил он.
Блеск вообще, и на что я надеялась в принципе? Зуко, во-первых, не идиот, во-вторых, упертый баран, и в-третьих… ему возражать я не умею. Просто не могу и всё. Не знаю, в чем вообще состоит прикол в выяснении всех этих отношений и долгом измусоливании одной и той же — совершенно случайной и нелепой причем! — ситуации, но да ладно. Зуко ж не монстр. В любом случае поговорить — не на эшафот же идти, так что, чем быстрее со всем этим разберусь, тем легче мне самой станет.
Или не станет, там уж как пойдет.
— Ты… — он затянул с продолжением, тщательно подбирая слова, а вот меня все эти запинки только нервируют, — ну, зачем ты это сделала?
— Что сделала? — ехидно улыбнулась я.
Да Зуко такие темы не любит, я погляжу, аж стушевался весь. Но притом продолжает сам упорно загонять себя на такие темы, но мазохизм, я думаю, — не порок. Зуко же ответил непроницаемым взглядом.
— Ты знаешь, о чем я.
Пф, ну и больно надо. Но весь этот разговор я представляла много хуже и даже непонятно, почему вообще, ведь отвечать выходило само по себе, а напрягался даже больше Зуко как-то. Но при этом внутри столько всего переворачивалось, что хотелось блевануть.
Я пожала плечами.
— Просто захотелось.
— Это не ответ, — нахмурился он, а я была готова взорваться к хренам.
Да он хоть в курсе, чего мне стоил даже этот его «не ответ», а?! Может, мне вообще хреново сейчас здесь стоять и слушать все эти наезды за просто… ну, сука, даже не секс — поцелуй, черт бы его побрал! Аж хрястнув со злости кулаком о стоящую позади на перилах колонну, я рявкнула:
— А что ещё ты хочешь от меня услышать?!
— Да что угодно, но уж явно не «просто захотелось»! — походу, Зуко и сам был на пределе, так что в ответ рыкнул не хуже моего, до побеления костяшек вцепившись руками в перила. — Ты вообще понимаешь, чего я так ношусь со всем этим?! О, ну, наверное, потому, что я твой чертов друг и потому, что мне не плевать на наши чертовы взаимоотношения, а ты только и делаешь, что творишь всякий бред, а потом просто берешь и убегаешь, ничего не объясняя!
В груди резануло так, будто прошлись ножом по оголенному мясу, и к горлу подкатил не сглатываемый ком, и моргать приходилось часто, потому что почему-то одновременно и сушило, и вязало в глазах, да и вообще, какого хрена, а. Какого хрена это всё так близко воспринимается к сердцу?.. Черт, как меня всё это бесит, как же бесит!
— Бред, да?!
Зуко не остыл и, по-моему, он в принципе плохо умеет останавливаться, если заводиться.
— А как это ещё назвать, если ты ничего не объясняешь? — он помассировал пальцами переносицу, пытаясь-таки успокоиться, но выходило плохо. — Это уже просто смешно! Что мне думать? Я не знаю, может, что ты влюбилась в меня?!..
— А даже если и так, то что?! — и вот в этот раз я язык действительно прикусила, до крови так, правда, поздно, конечно. А в глазах, по-моему, так и стекленели слезы, но, разумеется, хрен ли я расплачусь, пусть не надеется.
Тот замолк на полуслове, так и не договорив, ведь давно привык если и отчитывать меня, то без остановки, как на тренировках, но в этот раз он уж явно не думал, что я его прерву. Вот так прерву, да. Всё, теперь уж точно убегать буду. Хотя, нет, я уже убегала — работает плохо и посредственно, как можно видеть.
— Что ты сказала? — удивленно нахмурился Зуко, даже чуть подшагнув ближе, но я лишь возобновила расстояние, на удивление и, наверное, чтобы окончательно добить себя собственным тупизмом, ответив вместо «ничего»:
— Что слышал.
— Ты же это несерьезно, Дина? — Как же мне уже хочется его ударить, но пока что, как минимум, просто выгнать к чертям. Сейчас ещё и смотреть на эту расплывающуюся в глазах картинку — меньшее, что мне хочется делать. — Зачем ты это… ты же знаешь, что всё… Я же… с Мэй, и…
Вот теперь точно пусть лучше съебывает. Эти жалостливые объяснения-одолжения мне не нужны, так же, как и ему все эти случайные какие-то признания. Случайные, ага, как моё попадание сюда, случайные, как вся моя жизнь в принципе. А про Мэй пусть и даже и не заикается: я, может, и дура дурой, но вижу не меньше некоторых — вина, вот что он чувствует к ней. Вина из-за своего предательства, вина за то, что из-за помощи нам, ему, она сейчас арестована, и вина, из-за которой он заставляет себя любить её просто потому, что ей должен, просто потому, что он должен ей чем-то ответить; это всё я видела ещё тогда, в Кипящей Скале. Это всё слишком геморрно, слишком сопливо, и это всё меня бесит неимоверно — и с Зуко говорить я об этом не буду, потому что никто не сможет ему это вдолбить, пока он сам не додумается разуть глаза и понять.
Он же упертый, как баран. Но не знаю, что он на этот раз такого увидел в моих глазах, что, спустя пару «уйди», «пожалуйста», «вали, я хотела побыть одна», «проваливай, наконец!», Зуко, такой же смятенный, нехотя развернулся и действительно удалился, не оборачиваясь.
Но всё же, как меня всё это бесит! Р-рг-ха-а! Почему мне так тяжело контролировать себя, чтобы не влезать в глупые ситуации! Чтобы не создавать проблем ни себе, ни окружающим… ни Зуко, мать твою за ногу! Я что, особенная?! Мне так тяжело было просто прожить без всех этих сукиных пиздостраданий? Вот именно, можно прожить без них, так почему у меня всё время всё через жопу?..
Я только сейчас опустила взгляд ниже, обратив внимание на ссаженные в кровь о перила костяшки правого кулака, — всё же кожаные перчатки я в этот раз оставила в лагере, — наблюдая, как по тыльной стороне ладони скользит багровая струйка крови, которую я растираю второй рукой. Щиплет всё же неприятно, боль раздражающая, но она отрезвляет и в этот раз успокаивает, даже мысли перестают угнетающе метаться в голове.
Горло дико давило спазмом, что хотелось поскорее что-нибудь выпить. Стиснув зубы и согнувшись вполовину, я с тихим скулежом забилась лбом о перила, свесив с их края руки, и в таком положении, знаете ли, даже удобно жалеть себя… Стоп. Жалеть? Когда это ты стала такой жалкой, Диана? Ну уж нет, какой бы хреновой ситуация не была, но выглядеть жалкой это вообще самое последнее из возможного.
— Что, тоже плохой день, да?
Я аж подпрыгнула на месте, шарахнувшись правее. Да твою же ж, почему вы все меня нахрен находите?! Почему я, еб твою ити, просто не могу побыть одна и пострадать в тишине?! Неужели так трудно?!..
— Аанг? — я оторопело моргнула, пытаясь собраться, ну, потому что Аанг — это и впрямь последний, кого я ожидала увидеть. Тот сидел сейчас на перилах, свесив наружу ноги и опираясь плечом о колонну слева, и, повернув голову, смотрел на охреневшую меня тускло, как-то понимающе-грустно. — А-э, да что ты… да как ты… Ты издеваешься? — бессильно выдохнула я.
Кочевник робко улыбнулся, переведя взгляд на панораму города.
— Прости, не хотел напугать.
— Ты вообще откуда вылез? — более-менее успокаивалась я, вновь облокотившись о перила и на полный объем вдыхая через ноздри ночной воздух, чтобы голос не дрожал. Чтобы внутри хоть всё не дрожало.
— Да я этажом выше… сидел, да, — кивнув вверх, где колонны упирались в потолок второго яруса и поддерживали декоративную крышу снаружи, разделявшую этажи, поболтал ногами он.
Я сколько-то секунд ненавязчиво тупила, также втыкая на ночное синее небо с белой россыпью звезд, как до меня дошло. Это же… как же, он, получается, что… И, походу, все мои тяжкие мыслительные процессы и впрямь стремительно отражаются у меня на лице, поскольку на мой суматошный вопросительный взгляд, Аанг ответил сразу же:
— Примерно с фразы «зачем ты это сделала?», — даже чуть покраснев, потер шею он и улыбнулся мне, виновато на этот раз, — Прости, я не должен был… просто вы громкие очень.
Страдальчески взвыв, я с глухим стуком свалилась лбом обратно на перила, чувствуя, что сейчас к хренам сдохну прям здесь, прям на этом гребаном балконе этого гребаного театра.
— Заебись вообще, — простите уж, я не графья, и на всё это у меня других слов сейчас ну просто нет. Аанг навряд ли понял, но повторно извинился и замолчал. Так вот оба, угнетенные, в подавляющей ауре, от которой даже кактус завянет, молчали каждый о своем. Так и не отрывая лица от перил, я выдала всё же первое, что пришло в голову, хотя после недавнего вышло сипло, пришлось прокашляться: — Ты сказал «тоже плохой день» … Катара?
— Катара, — согласно вздохнул он, устало привалившись и виском к колонне. — А у тебя?..
— Давай не будем, — поджала губы я.
— Давай.
И молчать с Аангом было чем-то таким новым, непривычным, и если что-то новое всегда стесняло да сковывало, то сейчас этого, на удивление, не было. Я молча чувствовала в Аанге, если так можно сказать, собрата по несчастью, — хотя, какое там несчастье, всего лишь случайность нелепая, — а тот, ничего не говоря, чувствовал то же самое, а ещё также излучал надежность. Смотрелся этакой опорой.
Хоть я его и заткнула, молчать не хотелось. Вообще, почему-то, молчать после всей этой ситуации хотелось меньше всего, а хотелось говорить, чтобы словами и мыслями другими затыкать ноющую внутри пустоту, но говорить и только не произошедшем, о чем угодно. И внутри всё само по себе собралось в кучу цельных предложений, язык вновь заговорил раньше того, как я успела обдумать, хотя такое ощущение, что и обдумывать не надо, — просто чувствую, что можно, что хочется и что не будет лишним.
— Могу кое-что рассказать?
Тот встрепенулся сразу же.
— Конечно.
— Думаю, ты из тех, кто поймет… наверное, — я неотрывно смотрела на море вдали и убывающую, но ещё более-менее круглую луну, затопляющую всё кругом бледным белым светом, и, хоть в горле так ещё и стоял неприятный комок, будто запрещавший говорить хоть что-то, продолжила под внимательным взглядом серых глаз. — В общем, я не отсюда. И под «не отсюда» я имею в виду не просто страну какую-то или земли, я имею в виду… Аанг, я не из этого мира. Вообще.
И заткнулась. Да, определенно, я этим что-то ему объяснила, вон, какое лицо понимающее. И странно в принципе: то, что я так долго скрывала, о чем так долго молчала, боясь открыть хоть малую долю правды, я выдала так спокойно, с такой простотой и равномерностью, будто говорила о чем-то будничном. А ещё легко. Стало так легко, хоть я даже и не услышала ответа — легче просто от того, что кто-то знает, и я не волочу всё одна.
Однако, вопреки всем моим, если честно сказать, пока никаким ожиданиям, как-то подобрался весь и, полный какой-то удивления и восхищения, что ли, спросил:
— Правда?!
Нет, блин, просто так распинаюсь — душа навыкате!
— Ага.
— Это… — ну всё, сказала на свою голову, — это потрясающе!
— …чего?
— Ну, ты же, получается, как из Мира Духов, да? — воодушевился маг воздуха и прежняя грусть затмилась выражением лица, полным энтузиазма, аж глаза блеснули. Я заторможено кивнула, потому что, ну правда, сама-то я не в курсе, как вообще назвать наши миры, кроме как просто «миры». — Воу, слушай, а как ты сюда попала? Я думал, только Аватар может путешествовать в Мир Духов и обратно… бывал я там несколько раз, местечко мрачноватое, конечно, но откуда ты именно?
И на какой из всех этих вопросов мне отвечать? Да ещё и от осознания того, что на большинство из них ответы какие-то размытые, что я мало того, что себя запутаю, так и его в конец. И, пускай всё же вся эта хрень выглядит странно, и на большинство вопросов я отвечаю хреново, и я не представляю, как ему описать всё это в принципе, но одно ясно точно — я не чувствую сожаления от того, что рассказала. Мне сейчас легко, как никогда.
— …а с духами ты какими-нибудь контактируешь из своего Мира? — продолжал сыпать вопросами Аанг. — … так вот, получается, почему ты так не любишь рассказывать о своем прошлом. Слушай, а почему ты?..
— Аанг, — прервала его я тихо, отчего тот неотрывно уставился на меня, — хочу ещё сказать, что… не все могут понять…
А он же прервал меня, привычно солнечно улыбнувшись.
— Я никому, — и смотрел легко так, действительно понимающе, и добавил: — Может, ты сама потом захочешь рассказать остальным, раз решила рассказать мне.
— Может быть, — я невольно улыбнулась, прикрыв глаза.
— Дина, — тихо позвал Аанг, и я обернулась на него, встретившись всё с тем же теплым взглядом серых глаз и такой же теплой улыбкой, — так ты расскажешь мне о своем Мире Духов?
Я же ради этого и начала. Не хочу оставаться наедине с этим фактом. Пусть будет тот, кто сможет делить его со мной. Пусть это будет Аанг.
И я не знаю, как описать все сегодняшние события, потому что чего только не было, такое чувство, будто реально застряла в каком-то театре, если не цирке. Просто.
Конец. Занавес.