Записка
В поместье все Упивающиеся сидели за столом. Увидев резко появившегося бледного Гриндевальда они очень удивились. Когда же их взгляды спустились еще ниже - к Дине, некоторые выронили палочки.
– Что с ней?! - резко встал Воландеморт.
– Она убила себя...
Нарцисса приложила руки ко рту от шока, чтобы не закричать. Люциус, Каркаров и Долохов округлив глаза на бледном лице ждали дальнейших подробностей. Беллатрисса быстро подбежала к девушке, лежавшей на полу и осмотрела ее с ног до головы.
– А это что?
Она с трудом разжала ее ладонь, и увидела лежащую там бумажку.
– Я не видел этого. - сказал дрожащий Гриндевальд.
Беллатрисса под общую тишину развернула ее и прочитала:
– "Ты сдержал обещание перед мамой. Не вини ни меня, ни себя."
Спустя пару секунд она подняла удивленные глаза на него:
– О каком обещании речь?
Гриндевальд вздохнул и стал рассказывать:
– Пятнадцать лет назад, моя самая близкая сторонница в слезах прибежала ко мне и сказала, что у меня появилась дочь. Я сразу хотел убить ее, но она на коленях умоляла не делать этого, и тогда я дал обещание что не убью Дину если (он сделал попытку произнести это имя) Кейт уйдет и больше не вернётся.
– Но при чем здесь она? - Беллатрисса еще раз пробежалась глазами по записке.
– Наверное она имеет ввиду, что я сдержал обещание перед Кейт, и не убил ее, она сама себя убила.
– Ты дал Неприложный Обет?! - удивился Воландеморт.
– Нет, обычное магловское обещание. И как видите, я держал слово.
– Какая разница в обещании?! Что нам с ней делать? - не выдержала Нарцисса.
– Уже ничего. - тихо сказал Люциус. - Единственное, что мы можем сделать, это попытаться понять мотивы ее действий.
– Можно. - Беллатрисса направила палочку на лоб девушки и не спеша закрыла глаза. - Легилименс.
Минут семь царило молчание. Гриндевальд не переставая быстро дышать пристально смотрел на нее. Остальные затаив дыхание ждали подробности. Внезапно Беллатрисса открыла глаза и убрала палочку:
– Мерлин...
– Что?! ЧТО?! Что она чувствует?! - резко спросил перепуганный Гриндевальд.
– Много чего... - прошептала ошарашенная Беллатрисса.
– Давай по порядку!
– Кхм, ну сперва, она находилась в состоянии глубокой депрессии с первого же вашего занятия?
– В чем она находилась?!
– В состоянии глубокой депрессии! - процетировал раздраженный Люциус.
– Но почему?! - продолжал засыпать Беллатриссу вопросами Гриндевальд.
– Это очень трудно объяснить, но она физически не способна убивать. Она не такая как ты, Гелерт, она твоя полная противоположность. И если ты убьешь человека, и тебе абсолютно все равно, как и здесь присутствующим в принципе, то она после каждого убийства не могла отойти от состояния шока, потому что с каждой смертью она убивала часть себя.
– Я думал, это только сначала так. Все помнят первое убийство.
– Да, но Кейт часто убивала людей?
– Никогда... Она не могла перенести даже прямого зрительного контакта с мертвым человеком.
– Ты не подумал, что Дина такая же?!
– Не подумал...
– И еще, эти фразы, ооо.. Их очень много...
– Какие фразы?!
– Только две: "Статус, кровь, фамилия", и "Я не давал тебе выбора". Они очень сильно повлияли на ее сознание. Можно сказать, это и был ее девиз для убийства. Ты говорил ей эти слова???
Он молчал.
– Ты говорил ей эти фразы???!!! - Нарцисса перешла на крик.
– Каждый день...
– Но зачем?!
– Я думал, что если внушить ей, что у нее нет выбора, то она будет выполнять поручения безукоризненно.
– Как видишь, твое "безукоризненно", пошло не в то русло. - съязвил Каркаров.
– Думаешь, это смешно?! - Гриндевальд чуть не потерял самообладание.
– Это не все. Еще она благодарит вас, Люциус и Нарцисса, за такое человеческое отношение к ней, и искренне просит у вас прощения.
Казалось, происходящим проникнулась даже вечно холодная и черствая Беллатрисса.
Глаза Нарциссы были на мокром месте:
– Даже в такие моменты она не перестает быть такой доброй.
– Но вторая фраза, "Не вини ни меня, ни себя". Что она значит? - Люциус вопросительно посмотрел на Гриндевальда.
– Возможно она хочет сказать, чтобы я не винил себя, за того, кого из нее сделал, и чтобы не винил ее, потому это я толкнул ее на черный путь. Это точно все что она написала?
– Все. - Беллатрисса опустила голову.
– И что? Мы продолжим собираться, и сделаем вид, что ничего не было? - Нарцисса посмотрела на Воландеморта.
Он ничего не мог сказать.
– Что делать...? - тихо спросил Люциус.
– Здесь ничего больше сделать нельзя. - ответила Беллатрисса.
Гриндевальд сел перед Диной на колени и прижал руки ко рту:
– Что я натворил... Что бы сказала Кейт... Что делать...
Нарцисса не смогла сдержать слез и прижалась лицом к груди мужа. Он рукой обнял ее.
– Нет...
– Мне очень очень жаль. - Беллатрисса присела рядом с Гриндевальдом.
– Мне тоже...
Что происходит? Его сердце будто сжали железными цепями, а в голове был один лишь туман и чувство абсолютной пустоты. Что это за странное чувство? Отчаянье... Не испытываемое им прежде чувство. Смерть любимого человека... Любимого? Он не мог признаться самому себе, что действительно любил ее. Любовь... Чувство, которое он всегда презирал. Считал, что ничего хорошего от него не будет, и сам себе боялся сказать, что впервые в жизни испытал его. Не в состоянии отвести глаз от ее милых светлых прядей небрежно разбросанных по полу, в голове крутилась лишь одна мысль:
– Что я натворил…
Он опустил голову и рукой нечаянно задел ее палочку. Из нее появились искры.
– Что это?
Своей палочкой он сделал взмах в воздухе возле ее палочки.
– Она сломана.
– Сломана?! - в унисон сказали все.
– Да. Но это вроде как не повлияло на заклинания.
– Кхм.. А почему одна ее рука немного сжата? - раздался голос Люциуса.
– Э.. Да, когда я зашел...
Нет.. Он не мог сказать этого. Это причиняло слишком много боли.
– Я лучше вам покажу.
Кончиком своей палочки он коснулся кончика волшебной палочки Дины. Появился белый пар. Спустя некоторое время он немного растворился, и перед Упивающимися появился рисунок:
POV: Рисунок:
– У меня нет выбора... - тихо сказала девушка - Ложь. Но это единственный выход.
Она подошла к комоду. Спустя пару секунд в Нурменгард апарировал Гриндевальд.
– Так даже лучше. - подумала девушка, и стала быстро водить пером по куску бумаги. Дописав, она скомкала ее взяв в руки, и вышла в зал. Гриндевальд стоял к ней спиной и смотрел в окно.
– Где Драко? - тихо спросила Дина.
– В подземелье. - раздался холодный тон отца.
– Можно я спущусь к нему? Прошу.
Гриндевальд повернулся к ней. Их взгляды встретились:
– Хорошо. Только не долго, ладно?
– Ладно.
Он опять развернулся к окну. Еще некоторое время Дина не могла сойти с места. Простояв минуту она решилась, и спустилась в подземелье.
Драко оказался в первой же камере. Дина упала перед ним на колени, прямо как ее мать. Из глаз хлынули не сдерживаемые потоки слез:
– Милый, прошу, прости меня! Все это время ты б...был прав. Я всего лишь его глупая марионетка!
Она разрыдалась и положила голову ему на грудь:
– Э...это в...все я в...виновата! Я уверена, ты простишь меня.
Она одной рукой крепче сжала кусок бумаги и палочку а другой взяла парня за руку. Подождав еще минуты две она направила ее на себя:
– А...авада Кедавра...
Спустя пару секунд Дина сделав последний вдох упала на пол, не разжав руку.