Приёмыш

Хёнджин проснулся от собственного вздрогнувшего тела и непонятного чувства тревоги. Подняв голову, мужчина осмотрелся. Феликс мирно спал на спине рядом, тихонько посапывая. Его, уже порядком отросшие, светлые волосы волнистыми прядками разметались по подушке. Хёнджин улыбнулся. Ну хоть сейчас его малыш не загоняется, а спокойно отдыхает. Вчера за весь остаток дня Ликс ни разу не улыбнулся и был совсем без настроения. Задумчивый, хмурый и грустный парень сделал уроки, поужинал с семьёй, принял душ и без предупреждения забурился спать в кровать старшего. Обсуждать, что произошло, юноша отказался. Хёнджину пришлось звонить другу и расспрашивать подробности у него. Всё произошедшее посеяло зерно возрастающего страха и опасений.

Рассветает. Хван развернулся и посмотрел время на своём телефоне — 5:32 утра. Можно ещё часик доспать. Вернувшись назад к юноше и укрыв того одеялом, он попытался заснуть. Не вышло. Жарко. Ликс раскрылся буквально через минуту и, стянув наполовину одеяло, ещё и ногу высунул. «Милый», — подумал Хёнджин и встал с постели, чтобы включить вентилятор. Сходив заодно в туалет и вымыв руки, мужчина вернулся в кровать. От лёгкого прогиба матраса Феликс зашевелился и, няшно почесав носик, забросил руку над своей головой. Шёлковая пижама с утятами задралась вверх, оголяя небольшую часть его живота до пупка. Улыбнувшегося этой прелести Хвана вдруг перетряхнуло. Паника и быстро бьющееся сердце в секунду настигли мужчину, выжимая из лёгких необходимый кислород. Как он мог забыть?! Как посмел? Как он ещё вчера 1+1 не сложил?? Протянув трясущуюся руку, брюнет очень медленно задрал ткань выше. Хёнджин ахнул в голос. Взору открылся огромный неровный, «рваный» шрам от одного бока юноши до другого. Голова закружилась. Десятки вопросов с бешеной скоростью закрутились в голове. Стало страшно. И ещё больше — непонятно. Феликс на самом деле не Феликс. Но как?? Ребёнок на фото был мёртв. А был ли? Два трупа были под простынями, мальчик накрыт не был... видимо, фото сделали до приезда скорой? Каким-то волшебным чудом Феликс, нет — Ёнбок, смог выжить? И... ему 17 лет?.. Студент нервно сглотнул. Во что они все влипли?

— За что?

Тихий голос Феликса застал врасплох и моментально привёл в себя. Хёнджин испуганно посмотрел на мальчика. Юноша будто не дышал. Он лежал в той же позе, но был настолько напряжён, что напоминал красивую античную каменную статую. Глаза паренька были широко раскрыты, а на лице запечатлелся тихий ужас.

— За что, Хёндж?

— Ликс, я... — какая логичная отговорка может сейчас объяснить его некрасивый поступок? Он вторгся в личное пространство человека. Ведь он обещал...

Феликс рывком опустил край пижамки и, привычно закрыв живот рукой, откинул одеяло, чтобы встать.

— Ёнбок! — мужчина схватил парня за рукав.

Юноша застыл в полусогнутом положении, затем, нервно сглотнув, сел на кровать в замедленном движении. Старший всё-таки узнал...

— Что ты зн... Сколько ты знаешь? — неуверенно спросил парень тихим сипловатым голосом.

— Ты Ёнбок. Ты тот мальчик из аварии... Я видел только фото, — поспешил объясниться брюнет и подполз к школьнику, не отпуская его рукава, будто тот реально может сейчас куда-то сбежать. — Как ты выжил?..

— Я не Ёнбок... Больше не он. — парень опустил взгляд и обхватил живот уже двумя руками. — Не должен был... — чуть запоздало ответил он на последний вопрос.

— Сколько тебе лет?

— Восемнадцать.

— Врёшь. — раздосадованно перебил брюнет. — Ты постоянно мне врёшь. — мужчина слез с постели и встал на колени между ног блондина. — Я хочу знать. Я имею право... Феликс.

В спальне повисла напряжённая тишина. Оба молодых человека громко думали, пытаясь подобрать правильные слова и действия.

— Семнадцать... — прошептал младший, не сводя глаз с изящных крупных ладоней на своих коленках.

— Зачем??

— Так было нужно для документов. Это не важно. — Ликс мотнул головой.

«Не важно», — повторилось в голове мужчины. И без того тяжёлый груз его ужасного поступка теперь стал настолько тяжёлым, что самому вынести казалось уже непосильным.

— Я тебя... против воли, ты даже не... блять... — старший положил голову на ноги парня, зарываясь лицом в тёмно-синюю ткань. Чёрные длинные волосы красивым шёлковым водопадом заструились по чужой пижамке. — Прости меня. Я никогда не смогу искупить свою вину.

— Чт...? О, боже. — до юноши дошло, что старший имеет виду. — Хён, мы уже это обсудили. Я забыл. Когда же ты забудешь? Это твой самый страшный поступок в жизни? Поэтому он тебя так тяготит? — Феликс положил руки на спину мужчины и нежно погладил. У каждого свои слабости и страхи. — Хён, я сам тебя хотел, просто не так. Не таким образом. — школьник не знает, что сказать, чтобы старшему полегчало. Тот так переживает о том изнасиловании, будто это самое страшное, что с Феликсом приключалось... или ещё приключится... — Отпусти уже. Ты больше меня не обидишь, я знаю.

— Расскажи мне всё. — студент поднял голову и умоляюще посмотрел на юношу.

— Не могу.

— Феликс, нам надо научиться...

— Не могу, потому что не помню. — перебил школьник. — Мне двенадцати не было. Я помню мужчину. Он пришёл к нам. Ругался с папой. Они громко кричали. Потом... — парень запнулся. На сонных глазёнках проступили слёзы. — Они спрятали меня. Поменяли имя. Запретили звонить друзьям. Я не знал зачем. — блондин раздражённо стёр с лица слёзы. — Я лишь однажды услышал, обрывки фраз старших. Они говорили, что я важный свидетель и меня нужно сохранить до совершеннолетия. Но я ничего тогда не понял. Потом увезли в Австралию. Там... — юноша снова притих.

— Там что? — Хёнджин слушал, затаив дыхание и запоминая каждое слово.

— Не важно. — подытожил младший. — Я просто не очень везучий... Что бы там ни было, в итоге я оказался здесь с тобой. Так что, оно того стоило.

— Сколько семей ты сменил? — почему-то из всех возможных этот вопрос вертелся в голове старшего больше всего.

— Пять. — выдержав паузу на раздумья, ответил школьник.

— Почему?

— Я проклят? — отшутился мальчик, усмехнувшись. — От первой семьи меня забрали назад в приют. Приёмный «отец»... он... он плохо со мной поступил... Будто в приюте лучше поступали... — сам себе подметил парень, а Хёнджин от услышанного до боли стиснул зубы. — Остальные три усыновления – опекуны умерли. Я не знаю как так? — блондин опечаленно пожал плечами. — Они умирали, а мне меняли имя и отдавали в другую, новую семью. Последний раз имя оставили и отправили к вам в Корею. Может, дело во мне? — школьник виновато поджал губы, а его подбородок задрожал. — Я обрекаю людей на смерти? А вдруг и ты умрёшь?!

Подросток заплакал, пряча лицо в маленьких ладошках.

— Ликс, кто «они»?

Разговор вышел крайне странный и беспокойный. Парня нужно пожалеть, успокоить его слабую неокрепшую психику. Но Хёнджину не хватает буквально несколько деталек, чтобы сложить весь пазл воедино.

— Органы опеки? Полицейские? — юноша убрал руки от лица. — Ты думаешь мне всё рассказывают, Хёндж? Я не достиг совершеннолетия. У них всегда были сотни умелых отговорок, когда я спрашивал о себе же. Говорят, что для меня так лучше. Будто я идиот какой-то. Делай так, говори так. Потом объясним зачем. — будто передразнивая, съязвил школьник.

— Почему ты этого всего раньше не рассказал? — мужчина стёр очередную слезинку с ангельского лица.

— Нельзя. — младший сделал возмущённое лицо, будто брюнет – тормоз, банальных вещей не понимает. Понимает. Просто теперь это напрямую касается и его самого. — Хён я, может, и не знаю подробностей, и я на самом деле ещё подросток, но я всё же понимаю, что дело касается кого-то важного. Кого я не помню, но чувствую постоянное присутствие. — соврал Феликс. Потому, что этого «кого-то» он прекрасно помнил.

У Хёнджина столько вопросов. И теперь их стало в десятки раз больше. А страх потерять это желтоволосое чудо возрос до невиданных размеров.

— Я люблю тебя. — Хван вдруг поднял голову и, посмотрев в глаза блондина, руками медленно полез под его пижаму. — Ты мне доверяешь?

Феликс напрягся. Привычка прятаться никуда не делась, но Хёнджин же уже знает.

Пальцы старшего задрали пижаму выше, обнажая краешек грубого шрама. Феликс интуитивно схватил чужую руку и перекрыл дальнейший путь своим локтём. Парень резко ссутулился, закрывая туловище, словно улиточка.

— Ты мне доверяешь? — мужчина повторил вопрос. Строго глядя в глаза младшего, придвинулся ещё ближе и продолжил задирать пижаму уже настойчивее.

— Доверяю. — недолго думая, сдался подросток и убрал руки.

Брюнет задрал рубашку пижамы и рассмотрел шрам.

— Уродство. — прокомментировал младший и отвернулся, поджав нижнюю губу.

Вблизи шрам был действительно уродливей, но не в эстетическом уродстве внешности было дело, а в том, что этот шрам означал. Потери, страх, борьба, одиночество, боль... Много физической и душевной боли...

Хван отрицательно покачал головой, наклонился вперёд и прильнул губами к зарубцованным тканям. Младший шумно выдохнул. Его живот сильно напрягся, показав идеальные накаченные кубики, и тут же расслабился. Нежно касаясь каждого бугорочка, мужчина передвигался от сантиметра к сантиметру. Это не были поцелуи. Это был крик души. Он прекрасно понимал, что для Феликса означало сейчас так открыться. Он понимал, что парень окончательно вверил себя и свою жизнь в его руки. И Хёнджин это ценит.

— Я счастлив, что ты жив. — прошептал он, прижимая юношу плотнее за спину. — Ты больше не будешь один. Я обещаю.

На повестке дня — срочный звонок Чану.