Черновики, которые не сбылись

В доме витал едва уловимый запах чужака. Скорее даже не запах, а ощущение, зародившееся где-то за пределами логики и сознания. Словно Яна могла различить невидимые следы на дощатом полу или заметить привычное местоположение вещей, изменившееся на сотую часть миллиметра. Девушка медленно прошлась по комнате, скользя взглядом по книжным полкам, ровным рядам узорчатых кружек, стопкам бумаг. Втянула носом аромат свежих ландышей, рассыпавших белые головки по горлышку маленького кувшина. Оценила количество брусочков печенья на тарелке, словно заподозрив безымянного гостя в желании полакомиться сладким.

В печатную машинку кто-то заправил одну из чистых, ещё не использованных Яной страниц. Шапку занимало лишь одно короткое предложение:

«Не ешь их еду».

Девушка передернула плечами, ощутив, как мурашки пробегают по телу тревожной волной. За окном по главной аллее неспешно прогуливались сочинители. Слабые лучи солнца, пробившиеся сквозь плотную завесу туч, выхватывали мягким свечением неровные квадраты травы. На подоконнике примостилась пугливая синехвостка. Едва поймав янин взгляд, птица возмущено взмахнула крыльями и унеслась в густые кроны деревьев.

С аллеи свернул велосипедист. Бодро крутя педали, он устремился к дому девушки. Подъезжая к крыльцу, молодой человек резко затормозил и ловко перекинул длинную ногу через седло, спешиваясь. Он поднял голову, и Яна узнала Кирилла. Его волосы растрепались от ветра, а обычно застегнутая на все пуговицы рубашка была перевязана рукавами на поясе. Заметив хозяйку дома, парень махнул рукой и, прислонив темно-синий велосипед к перилам крыльца, постучал в дверь.

- Где вы были? – спросил он вместо приветствия, сбрасывая на пол почти пустой рюкзак.

- Что ты имеешь в виду?

- Ко мне приходила Нина. Спрашивала, не знаю ли я, куда вы с Лидой делись, - Кирилл сверлил взглядом янино лицо.

- У реки мы были. Просто она не смогла нас найти, - деланно беззаботно пожала плечами девушка и проскользнула к столу. Она извлекла из печатной машинки чье-то послание и бросила в один из ящиков.

- Врешь, - брюнет цокнул языком и неодобрительно покачал головой.

- Хорошо. Твои предположения? Пробрались в библиотеку и стащили все архивы, чтобы читать на досуге за бокалом игристого? – Яна сузила глаза и скрестила руки на груди.

- Что с твоей шеей? – Кирилл сделал несколько шагов вперед и бесцеремонно коснулся следов мужской хватки на светлой коже.

Яна облизнула пересохшие губы. Её взгляд заметался по комнате, словно девушка пыталась найти в окружающей обстановке достойное объяснение проступающим синякам. Кирилл недоверчиво коснулся острой линии подбородка, чуть приподнимая голову своей собеседницы.

- Спрошу ещё раз. Что вы с Лидой делали сегодня утром?

- Твои интонации дают мне повод думать, что я обязана ответить, - протянула Яна, скидывая с себя руку парня. – Хотя, подожди-ка. Ты же мне никто. Стало быть, это мое дело – рассказывать тебе или нет.

- Безусловно, - Кирилл хмыкнул и отошел в сторону. – Но что-то мне подсказывает, что здесь я единственный человек, с которым ты можешь чем-то поделиться. А поделиться тебе очень хочется. Я вижу это по твоим глазам.

- Ничего подобного, - Яна тряхнула головой, и непослушная длинная челка упала на лицо. Размашистыми шагами она приблизилась к плите и поставила на огонь кастрюлю. Выждав минуту, высыпала на дно несколько стаканов сахара. Едва песок начал плавиться, Яна принялась методично помешивать образовавшиеся комочки длинной деревянной лопаткой.

- Что ты делаешь? – парень недоуменно вскинул брови, заглядывая через плечо раздраженной хозяйки дома. В ней боролись два сильнейших чувства – страх перед старейшинами и катастрофическая необходимость обсудить с кем-то события минувшего утра. Вероятнее всего, члены Совета неспроста потчевали девушек едой, вызывающей мгновенную потерю памяти. Едва ли им понравилось бы, что Яна, находясь на испытательном сроке, рассказала правду ещё одному сочинителю, проигнорировав желание лидеров Круга сохранить все в секрете. В то же время Кирилл казался достаточно разумным и надежным, чтобы впоследствии ни с кем не делиться услышанным.

- Соленую карамель, - механическим голосом откликнулась Яна, лихорадочно прокручивая в голове возможные развития ситуации.

- Интересная реакция на стресс, - в уголках губ Кирилла зародилась ироничная улыбка.

- Поклянись, что никому не расскажешь, - Яна на секунду отвернулась от плиты и смерила парня грозным взглядом.

- Если тебе так будет спокойнее, хорошо. Клянусь, - он торжественно вскинул вверх левую руку.

- Мы ходили в город.

- Куда? – Кирилл напряженно прижал к столу ладони.

- В город, - повторила Яна, мешая сахар ещё интенсивнее. Песок приобрел глубокий янтарный оттенок, постепенно превращаясь в густую однородную массу.

- Вот как.

- Лида сказала, что хочет познакомиться со своим персонажем. Я пыталась её отговорить, но не смогла. В итоге пошла следом.

- Потому что испугалась за судьбу неразумного Буравчика? – понимающе кивнул парень.

- Нет. Не знаю, - Яна встряхнула головой. – В смысле, и это, конечно, тоже. Но ещё, понимаешь, мне вдруг стало так интересно. Что там – за чертой? И есть ли там что-нибудь на самом деле.

- И как? Есть? – Кирилл задал свой вопрос подчеркнуто спокойно, пытаясь скрыть нотки пронзительного любопытства.

- Да. Город действительно существует. Мы видели людей, дома, машины. И лидиного персонажа тоже видели.

- Вы с ним говорили?

- Да, - Яна фыркнула. – Он назначил Лиде свидание.

- Она что-то ему рассказала? О нас? О таких, как мы?

- Нет. Прикинулась племянницей его пациентки. Он травматолог.

- И что было потом?

- А потом мы пошли обратно, - поспешно сообщила Яна. Воспоминания о печальной женщине в отличие от прочих впечатлений наружу не просились. Было в них что-то глубоко личное и запретное. Не подлежащее разглашению. Словно если бы странный разговор утратил свою реальность, едва Яна посмела поведать о нём вслух.

- Но это не объясняет чьи-то руки на твоей шее.

- Когда мы почти подошли к Кругу, на нас напал мужчина. Его зовут Константин. Он хотел меня убить. Но потом появился Александр и прогнал его.

- Так Совет знает о вашей вылазке?

- Да. Александр привел меня в свой дом. Там нас ждали Нина, наставница Лиды и ещё трое старейшин. Они предложили нам булочки и чай, - Яна запнулась. – Ты никогда не обращал внимания, что местная еда немного странная?

- Конечно, обращал. Существует целый набор рецептов, который использует Совет. Чтобы помочь снять напряжение, беспокойство, волнение или даже забыть что-то неприятное.

- Так это не секрет? – Яна недоуменно вскинула брови.

- Это, конечно же, не общедоступная информация, - снисходительно пояснил Кирилл. – Просто я провел ряд исследований и задал пару вопросов нашим библиотекарям. Теперь, если я хочу сохранить что-то в памяти, в гостях у Нины только притворяюсь, что ем.

- Почему не сказал раньше? – Яна внимательно посмотрела на парня.

- Ты же в конечном итоге догадалась сама? Стало быть, мои откровения могли бы только смутить или испугать тебя, - Кирилл выбил пальцами короткую дробь по столу. – Полагаю, Лида о вашей вылазке ничего не помнит?

- Ничего. И ещё. Лида больше не сочинитель. Её перевели в категорию помощников, - Яна стиснула зубы. Её теория о том, что загадочный автор записки в печатной машинке – это Кирилл, теперь уже не казалась такой логичной.

- Черт, - парень поморщился. – Как она?

- Пожелала остаться одна, - коротко ответила Яна, и это несвойственное лидиному характеру поведение сказало Кириллу куда больше, чем могло бы сказать перечисление синонимов слову «грусть».

- Парень, который на вас напал. Константин. Как он выглядел?

- А что?

- Александр стал членом Совета совсем недавно. Несколько лет назад он обучал человека по имени Костя. Парень был очень замкнутый. Почти все время проводил за печатной машинкой, ни с кем толком не общался. Появлялся только на общих собраниях, и то сбегал оттуда самый первый. Однажды он пропал. Не то чтобы это всех очень удивило. Иногда сочинители просто исчезают, и никто не знает, куда они отправляются, что с ними происходит. Мы решили, что он пошел на повышение или что-то вроде того. У него всегда были отличные результаты. По его персонажам приходили толстенные конверты с установками.

- Константин, которого видела я, довольно высокий и мускулистый. На вид ему чуть меньше тридцати. А лицо, знаешь, с такими классическими славянскими чертами. Светлые глаза, широкие скулы, нос немного бесформенный. Ещё я шрам на подбородке заметила.

- Шрама у него точно не было. А так, похоже.

- Он ещё так разговаривал с Александром, как будто тот его чем-то обидел.

- Вообще у этих двоих были очень доверительные отношения.

- Александр сказал, что он – охотник, - Яна бросила в кастрюлю порубленное на квадратики сливочное масло, и жидкость забурлила.

- Охотник?

- Александр сказал, что все охотники – это бывшие сочинители. Те, кто считают себя не достойными писать человеческие судьбу. Себя и нас. Они хотят уничтожить все Круги.

- Любопытно, - Кирилл задумчиво потер подбородок.

- То есть ты никогда не слышал об охотниках?

- Нет. И я смею думать, что никто из моих приятелей тоже.

- А ты никогда не считал не достойным себя?

- А ты? – Кирилл ответил вопросом на вопрос и отвел глаза в сторону.

- Лида написала, что какая-то женщина сломала руку в автомобильной аварии. Придумала для неё племянницу, отлично владеющую навыками оказания первой помощи. Всё, чтобы найти повод для разговора с этим доктором. Разве это допустимо? Люди пострадали, их машины теперь подлежат ремонту. И все ради девичьей прихоти.

- Ты сама сказала, что Лида больше не сочинитель.

- Но она такая не одна. Кто-то придумывает неприятности со скуки, кто-то со злости. А людям с этим жить, понимаешь? Не проще ли писать только хорошее? Это же так очевидно.

- Человек, не познавший потерь, разочарований и бед, слаб. В нем нет силы духа, нет объективного понимания своих возможностей, нет тяги менять что-то в своей жизни и жизни окружающих. Он в зоне комфорта, понимаешь?

- И что? Разве это плохо? Ты никогда не задумывался о том, что все злые люди – несчастны? Что счастливый человек никогда не станет вредить другому? Думаешь, жизнь была бы хуже, если бы все без исключения чувствовали себя счастливыми?

- Хорошо. Как думаешь, можно быть счастливым, убирая улицы?

- Можно! Если получать за это достойную зарплату. Иметь возможность есть вкусную еду, жить в хорошей квартире, ездить отдыхать. Уверена, есть люди, которым нравится тишина утреннего города, шорох подметаемых листьев.

- Которым нравится подбирать брошенные на асфальт жестяные банки, окурки, банановые шкурки, жвачки? Или в твоем идеальном мире счастливые люди не мусорят?

- Счастливый человек не пойдёт на войну.

- Что помешает счастливому президенту пожелать расширить границы своей страны и получить заодно новое месторождение нефти? Ему же не придется убивать самому. Он отправит свою армию.

- Но он и так счастлив, зачем ему...

- Яна. Счастье не равносильно желанию остановиться на достигнутом. В твоей теории есть серьезные бреши. Продумай свои аргументы и, если захочешь, мы вернемся к этому разговору позже, - Кирилл еле заметно выдохнул с облегчением. Ему удалось уйти от щекотливого вопроса Яны или, во всяком случае, отложить свой ответ на неопределенный срок.

- Ты меня не убедил, - девушка сняла кастрюлю с огня и опустила на подставку. Едва разгоряченное дно соприкоснулось с деревянной поверхностью, комнату наполнил терпкий хвойный запах, смешавшийся со сладостью карамели.

- Я и не пытался, - Кирилл лукаво пожал плечами.

Яна неспешно влила в карамель густые сливки, всыпала ложку соли и тщательно перемешала. Прикрыв лакомство крышкой, она села за стол напротив Кирилла и сцепила пальцы в замок.

- Как думаешь, мы все из того города? Из того, куда ходили мы с Лидой?

- А ты что-то почувствовала, когда была там? Хотя бы намек на узнавание? – Кирилл подался вперед, не оставив в голосе и тени иронии.

- Ничего, - Яна сжала губы и опустила глаза. – Чужой город. Симпатичный, но чужой.

Девушка вскочила со стула, словно непоседливость могла помочь ей выгнать из головы назойливый поток беспокойных мыслей. Небольшим половником она разлила карамель по прозрачным банкам с железными защелками. Янтарно-коричневая жидкость тянулась сладкой струей ко дну, заполняя собой емкости. Кухонный стол заняла пузатая карамельная армия. Яна поставила одну из банок перед Кириллом.

- Тебе. Спасибо, что выслушал.

- Спасибо, что рассказала, - он кивнул и поднялся с места. Бережно опустил в рюкзак сладкую ношу и открыл дверь на улицу, впуская в дом свежесть и прохладу последних майских деньков. – Не буду больше злоупотреблять твоим гостеприимством.

- Ты не...

- Пока, - Кирилл мягко перебил хозяйку дома и на мгновение коснулся губами её холодной щеки. – Тебе нужно отдохнуть.

Забравшись на велосипед, парень умчался в сторону своего дома, ловко объезжая неспешно прогуливавшихся по аллее сочинителей. Большинство продолжали свой путь, не обращая внимания на стремительного паренька, но некоторые замирали и задумчиво смотрели ему вслед. Как и Яна.

Дождавшись, когда молодой человек скроется из виду, девушка захлопнула дверь и прислонилась спиной к холодной деревянной поверхности. Она закрыла лицо ладонями и сделала несколько глубоких вдохов. Для одного дня событий было более чем достаточно, а вечером ещё предстояла встреча с Ниной и, вероятнее всего, её стряпней.

Яна подошла к своему рабочему столу и заправила чистый лист бумаги в печатную машинку. От осознания того, что чьи-то чужие пальцы касались привычных кнопок, юной сочинительнице становилось не по себе. Кто решил без спросу войти в её дом? Мог Кирилл выдумать нежелание делиться знанием о секретных свойствах еды? Стала бы предупреждать о чем-то подобном свою подопечную Нина? Представляла ли память девушки интерес для Александра? Способны ли охотники пробраться на территорию Круга?

Девушка упрямо встряхнула головой и мягко коснулась пальцами кнопок печатной машинки. Ей казалось, что если переключить мозг на мысли о Татьяне, то собственные проблемы отойдут на второй план. Легонько стукнув себя по лбу, Яна вытащила из блокнота записку, выведенную аккуратным почерком Кирилла. Его идея с альтернативным заданием для Лёши могла послужить хорошей отправной точкой для следующего витка татьяниной жизни. Перепечатав предложенный сочинителем текст, девушка дала волю своей фантазии.

Написав на доске номера упражнений для учеников десятого «Б», Татьяна чуть настороженно приблизилась к парте Лёши. Так и не открыв задачник, паренек небрежными росчерками рисовал на тетрадном листе высотку с выбитыми окнами. Из трещин и сколов взирали на город огромными глазами странные существа. Заметив приближение учителя, мальчик даже не попытался прикрыть рукой свою картинку. Он лишь недоуменно посмотрел на женщину, словно она не имела права праздно гулять по рядам и заглядывать в чужие тетради.

- Попробуй решить это. Если не получится, позови меня, - тихо предложила Татьяна, опуская перед Лешей рукописное задание.

- Что это? – он вскинул брови, пальцем придвинув к себе листок.

- Это задание повышенной сложности. Думаю, его тебе будет решать интереснее, чем упражнения из задачника.

- Ну ладно, - десятиклассник пожал плечами.

Краем глаза Татьяна наблюдала за тем, как Лёша грызет колпачок от ручки и быстро заполняет неразборчивыми цифрами и словами лист бумаги. Его одноклассники то и дело оборачивались к соседям по парте, списывая ответы. Закончив с упражнениями, отличники поднимали руки, и учительница подсказывала им новые номера заданий.

- Я вроде как всё, - ближе к концу урока Лёша поднялся с места и положил перед педагогом свой лист с решениями.

- Садись, пожалуйста. Сейчас я посмотрю.

Татьяна поправила очки на переносице и прочитала записи ученика. Он проскакивал очевидные шаги решения, фиксируя лишь контрольные цифры, игнорировал вводные слова и конструкции, но неизменно приходил к правильным ответам. Меньше чем за сорок минут подросток справился с тремя заданиями, представленными в прошлом году на областной олимпиаде по математике.

- Ты видел эти задачи раньше? – Татьяна подошла к ученику и заглянула ему в глаза.

- Где, например? – вскинув лохматую бровь, уточнил мальчик.

- Может быть, в прежней школе вы решали эти задачи на уроке? Или ты принимал участие в олимпиаде?

- Мне заняться больше нечем, кроме как на олимпиады ходить? - Лёша хмыкнул и, вытянув шею, заглянул в свой листок, который учительница держала в руках. – Правильно, что ли, решил?

- Без единой ошибки. Дай, пожалуйста, свой дневник.

- Зачем это? – паренек ощетинился.

- Я хочу пригласить твоих родителей на беседу.

- У меня нет дневника, - Лёша скрестил на груди худые руки и исподлобья уставился на педагога.

- Тогда дай телефонный номер мамы или папы.

- Я не знаю их телефон.

- Лёша, я не собираюсь на тебя жаловаться или ругаться. Я хочу обратить внимание твоих родителей на то, что у тебя есть способности к математике. Такой талант надо развивать.

- Кому надо? Вам для отчета перед директором? Вот вы и ищите их телефон, - конец лешиной фразы заглушил звонок, извещающий об окончании урока. Мальчик вскочил с места, подхватил с пола рюкзак и, не дожидаясь разрешения, покинул класс.

- Почему Лёше можно уходить с урока сразу после звонка, а нам нет? – капризно протянула школьная красавица Женя, накручивая платиновую прядь волос на тонкий пальчик.

- Можете идти, - сухо откликнулась Татьяна и отвернулась к окну.

Четверть подходила к концу. Школьный двор ожил, нарядившись в свежую зелень, раскинув вдоль футбольного поля клумбы с пестрыми розовыми цветами. В короткие перемены ученики все чаще выбегали на свежий воздух. Малыши – чтобы поиграть в раскидистой роще, ребята постарше – чтобы покурить за углом или признаться однокласснице в любви перед началом летних каникул. Предвкушение свободы от домашних заданий и ранних подъемов по утрам разливалось по коридорам, крыльцу, спортивной площадке, заглядывало в замочные скважины кабинетов и переполняло сердца учеников.

Татьяна спрятала портфель за столом и направилась к завучу по воспитательной работе. Эта грузная женщина с волосами цвета переспелого баклажана всегда отдавала предпочтение яркой броской одежде. Она никогда не лишала себя возможности накинуть на шею две-три нити массивных бус, выбирала обувь с бантами и стразами. Разговаривала с учениками иронично и настороженно, словно ожидая подвоха в любой момент.

- Что такое, Танюша? – прощебетала она, когда учительница математики робко приоткрыла дверь в кабинет.

- Побеспокою вас?

- Конечно, дорогая. Заходи. Чай? Кофе? Коньячку? – завуч звучно расхохоталась.

- Я ненадолго. Хотела попросить у вас номер телефона кого-нибудь из родителей нового ученика из десятого «Б».

- Танечка, зайчик мой, уже конец года. Давай не будем скандалить. Если в сентябре не изменит поведение, пригласим, беседу воспитательную проведем, пожурим и всё такое. А сейчас осталась то пара занятий.

- Я не хочу на него жаловаться! – Татьяна чуть повысила голос, но быстро взяла себя в руки и покорно уставилась в пол. – У Лёши математический склад ума. Сегодня за урок он решил три олимпиадных задания. Без единой ошибки. Без шпаргалок и калькулятора. Я хочу обратить на это внимание его родителей. Такие способности надо развивать. У мальчика может быть большое будущее.

- Хорошо. Если ты настаиваешь, - с тяжким вздохом завуч поднялась с массивного кресла и подошла к одному из запирающихся на ключ шкафов. Перебрав несколько папок, она положила на стол лёшино личное дело и разборчивым почерком выписала номер телефона. – Его отец. Сергей Геннадьевич.

- Спасибо вам большое за помощь, - Татьяна протянула руку за желтым квадратным стикером и бережно вложила его в свой ежедневник.

- Чай точно не хочешь? Поболтали бы.

- У меня сейчас ещё один урок.

- Ну, беги тогда, - разочарованно протянула завуч и устремила пристальный взгляд в монитор.

Вернувшись в кабинет, Татьяна прикрыла за собой дверь, отгораживаясь от шума школьного коридора. Достав из сумки свой старенький кнопочный телефон, она набрала номер лешиного отца и, дождавшись ответа, размеренно произнесла:

- Добрый день, Сергей Геннадьевич. Меня зовут Татьяна Валентиновна. Я – учитель математики вашего сына.

- Что он опять натворил? – устало вздохнул мужчина на том конце провода.

- Ничего. Ничего, - поспешно заверила своего собеседника Татьяна. – Я хотела поговорить о лешиных способностях. Когда вам будет удобно подъехать?