Покоритель драконов: Король Севера

– 483 г. е.с. –

– Иттер, поздоровайся с Даркхардом, – Аксел подтолкнул сына вперёд.

Мальчик неуверенно протянул руку парню напротив. Тот усмехнулся, но всё же подал ладонь в ответ. Даркхард сжал её с силой, и Иттер невольно пискнул:

– Ай!

Аксел негромко и тяжело выдохнул.

– Что ж, поиграйте пока вместе, а мы с Орвейном займёмся своими делами.

Два князя направились в тронный зал, оставив своих наследников на улице. Иттер поёжился. От неловкости и холода. С каждым годом на Севере становилось всё холоднее.

С тех пор, как первый король Аарон положил начало истреблению драконов и единству Севера прошло почти пять сотен лет. Однако погубив драконов, люди погубили и самих себя. Лишившись огнедышащих тварей, земли с каждым годом покрывались всё большим слоем снега. Без общей угрозы люди пошли друг на друга, что привело к распаду королевства на множества княжеств. Лишь спустя три сотни лет два князя наконец-то попытались заключить мир, видя в своих детях достойное продолжение их цели.

Оставшись наедине, Даркхард с любопытством осматривал мальчика перед собой. Белоснежные волосы дома матери, бледное болезненное лицо, а глаза... Глаза его были воистину даром богов, как и говорили на Севере. Словно два драгоценных камня, выкованных изо льда. Таких не было со смерти первого дракона. Это делало Иттера Хэрворда не просто наследником южного трона. В нём видели потомка первых людей, сотворённых лично Ктахелем и Сиоаной, видели надежду на спасение Севера за грехи его народа.

"И это о нём-то столько слухов?" – фыркнул Даркхард.

Он многое слышал о самом принце, которого звали чуть ли не святым из-за каких-то глаз. Ещё больше Даркхард слышал о родителях Иттера: Аксел Хэрворд и Аса Первородная. Два великих и столь же грешных дома Севера. Несмотря на именитых родителей и божественную "одарённость", со славным будущим Иттера многие могли поспорить. Вопреки великим мечникам в прославленном роду отца, мальчик родился со слабым здоровьем и худощавым телом. Это уже давало повод усомниться в его твёрдом правлении. Как он сможет участвовать и побеждать в войнах, будучи таким? Об этом думал и Даркхард, растерянно выискивая хоть что-то достойное, помимо бесполезных глаз и миловидной внешности.

– Чем займёмся? – Иттер смущённо опустил драгоценные глаза, под пристальным взглядом гостя.

– У меня есть идея, – усмехнулся восточный принц.

Иттер, будучи сыном воинственного и грозного правителя, был скромным и весьма робким мальчиком, с большим сердцем полным добра и любви к окружающему. Даркхард Растелл же был старше своего брата по княжеской крови на пять лет и презирал отца за слабость и пассивность в войнах Севера. Принц востока верил, что достойный правитель должен быть жёстким и решительным, а не выпрашивать мира у соседей. И всё же, пока Орвейн был князем, юноша обязан подчиняться, тем более, что тот его отец. Раз их отцы навязали им общение, пусть так оно и будет.

– Ну же, хватай её! – приказал Даркхард.

Иттер прыгнул на курицу, загнанную в угол, и неуклюже поймал её. Та испуганно вырывалась и клевалась, пытаясь освободиться.

– Держи её за крылья, – сказал Даркхард, подходя к пню и вытаскивая из него ржавый топор. – Неси сюда.

– Ч-что ты задумал? – сжался Иттер.

– А ты не догадываешься? – усмехнулся парень. – Ох, или ты думал, я с тобой поиграть решил? Тащи. Сюда.

– П-послушай, если хочешь, наши повара приготовят тебе...

– Живо! – прикрикнул принц.

Иттер вздрогнул и нервно поднёс курицу.

– Вот так, держи ровнее, а то могу и промахнуться, – улыбнулся Даркхард.

Он занёс топор над птицей, которая недавно его клюнула, и резко опустил. Остриё от силы удара легко вошло в пень.

– Что ты творишь? – его тон был настолько спокойным, что пугал.

– П-прости, она сама вырвалась, я н-не смог удержать её, – соврал Иттер.

– Это глупое животное должно было пойти мне на ужин, а ты только что лишил меня его.

– И-извини.

Даркхард глубоко вздохнул, осматриваясь по сторонам.

– Ладно, ничего. Должно быть, ты и вправду не в силах справиться с такой огромной курицей, – он сказал это с нескрываемой насмешкой, осматривая с головы до ног хилое тело Иттера.

Парень отошёл в сторону и ловко поймал жирного цыпленка. Нежно поглаживая его белые перышки, он аккуратно вручил птенца в объятия маленького принца. В руках мальчика он успокоился, не чувствуя угрозы, и даже прикрыл чёрные глазки.

– Ты только посмотри, – улыбнулся Даркхард, – разве он не похож на тебя?

Иттер расслабился, но в ту же секунду перед его лицом с блеском промелькнуло остриё. Тонкое лезвие кинжала ювелирно снесло голову цыплёнка. Даркхард аккуратно протёр небольшой клинок и вложил его обратно в ножны, с интересом уставившись на принца.

Голубые глаза Иттера задрожали. Он не мог оторвать взгляда от тонкой шеи, из которой пульсирующе вытекала вязкая алая кровь. Её горячие капли попали на одежду и даже на лицо мальчика. Его ноги подкосились, и он упал. Звуки вокруг исчезли, а в ушах громко зазвенело. Выронив обезглавленную тушу цыплёнка, Иттер взглянул на свои руки. Обе они были в крови, и ему казалось, что она растекается по всему телу, поглощая его самого. Дыхание стало резким и прерывистым, словно он захлёбывался. На глаза выступили настолько крупные слёзы, что ему даже не приходилось моргать, они сами падали на мёртвое тело птенца. Иттеру хотелось кричать, но голос пропал, и вместо него горло обдало какой-то мерзкой горечью, отчего принц громко закашлял. Губы дрожали и невольно кривились. Казалось, наружу сейчас выйдет не просто завтрак, а душа вместе с внутренними органами. Этот запах, эта кровь на его руках, всё приводило мальчика в ужас. Раздались хрипы, и Иттера стошнило на снег.

– Тц, слабак, – брезгливо бросил Даркхард, – из тебя выйдет никчёмный князь.

Он поднял ещё неостывший труп цыплёнка и резко дёрнул на себя Иттера, поднимая с земли.

– Молись, чтобы наши отцы заключили мир. Иначе твоё правление будет самым коротким в истории Севера, – процедил он на ухо юному принцу.

Забрав цыплёнка с собой, он кинул на Иттера презрительный взгляд. Вытерев большим пальцем кровь с его лица, Даркхард отправился в сторону замка.

– Почему ты так выглядишь? – Аксел недовольно осмотрел трясущегося сына с покрасневшими глазами, который словно недавно плакал.

– П-прости, отец.

– Хватит заикаться, веди себя достойно.

Перед княжескими семьями накрыли на стол. Даркхарду всё-таки подали убитого им цыплёнка, и он победоносно вонзил в его нежное мясо нож. Орвейн лишь тяжело покачал головой, недовольный жестокостью своего отпрыска. Иттеру же поставили скромную тарелку с овощами, от которой подозрительно пахло. Раздвинув зелень, он увидел кусочки мяса. Мальчик косо посмотрел на Даркхарда, который ответил издевательской ухмылкой. Аппетит сразу пропал, и Иттер так и не смог заставить себя протолкнуть в своё горло даже кусочек еды.

– Почему не ешь? – заботливо поинтересовался Ингард, бывший князь южных земель.

– Я не голодный, – соврал внук.

– Ешь, – строго приказал Аксел, – и так отказался от мяса, а теперь и вовсе голодовку объявил?

– Аксел, если племянник не хочет, пусть не ест, не заставляй его, – подключился к разговору принц Бранд, сын Ингарда и дядя принца по материнской линии.

– Давайте не будем при гостях устраивать разборки, – строго осадил их князь.

Ужин продолжился в неприятной для Иттера атмосфере, что была нередкой за семейной трапезой последние пару лет. Аксел пытался воспитать из сына достойного наследника, и ему не нравилось, когда родственники почившей жены лезли в его методы.

После ужина совет во главе с князем вернулся к переговорам о мире, и, на удивление, казалось, это мог стать первый случай, когда два княжества о чём-то договорились. Аксел проводил Орвейна с его сыном на корабль, и те возвратились на восток. Иттер тоже наконец смог вернуться в комнату, где Даркхард подготовил прощальный подарок в виде окровавленных белых перьев и обглоданных куриных косточек. Подавив очередные рвотные позывы, принц аккуратно завернул остатки в кусок ткани. Попросив проветрить застилавшие кровать шкуры, пропитавшиеся запахом крови и мяса, Иттер отправился в Вечный лес.

Он служил некой нейтральной территорией, так как из-за размеров и неприступности было трудно определить чёткие границы или обжить его. Лес уходил глубоко в центр материка, где стоял огромный спящий вулкан, издавна гревший земли Севера. Но со смертью драконов он постепенно стал остывать, а почва приносила всё меньше урожая, доставляя глобальные проблемы всем северянам. Не заходя далеко, Иттер закопал глубоко в снег подарок Даркхарда.

"Жалкий".

Иттер чувствовал себя таким с тех пор, как умерла княжна Аса – его мать. Прошло уже два года, но боль от разлуки с ней не становилась меньше. Убийство женщины на глазах собственного сына отпечатывается на сердце на всю жизнь вне зависимости от возраста. С четырёх лет, оставшись с отцом вдвоём, Иттер чувствовал, как их отношения стали меняться. Как и подход Аксела к воспитанию единственного сына.

Принц хоть и туманно, но с теплом вспоминал то время, которое они с родителями проводили втроём. Люди говорили, что его рождение сблизило княжескую чету, что изначально вступала в брак без любви. Именно поэтому смерть княгини была огромным ударом по хрупким семейным узам.

Дома никто не выказывал к Иттеру пренебрежения, каждый просто был убит горем и завален делами юга, потому до юного принца никому не было дела. Аксел до сих пор скорбел по жене, часто забывая о сыне, а когда вспоминал, то старался воспитать в нём воина, достойного своего рода и будущего трона. Перед дядей, несмотря на хорошее отношение со стороны Бранда, Иттер чувствовал вину. Сначала Ингард забрал у того трон и отдал старшей сестре и её мужу, а после смерти её сын был первым в очереди на престол. К тому же, пока рядом с ним был Аксел, никто даже не думал воспользоваться краксаром.

Непомерная гордыня подтолкнули Аарона Великого к принятию этого закона, позволяющего бросить вызов действующему правителю за право власти. Крайне редко краксар заканчивался поражением короля: ведь по ту пору, входя на трон, каждый убивал дракона. Кто осмелится бросить такому вызов? Однако в случае Иттера поражение было бы неизбежно. Благо, его отец был величайшим воином, который не только пугал своей силой, но и вызывал уважение. 

Чувствуя вину перед дядей и тяжесть предстоящей ответственности, Иттер часто говорил, что не собирается править, и что добровольно уступит место на троне, из-за чего получал неодобрение и ругань со стороны отца. Друзей у него почти не было. Из-за нескончаемых войн на Севере люди там по большей части были суровые и жестокие. Почти всё окружение Иттера было вынужденным и неприятным, таким как Даркхард или старшие братья. Хоть Аксел и получил прозвище Воинственный, он не был безумцем с жаждой крови. Он желал мира своему народу, особенно для мягкосердечного сына. Поэтому он готов был принять перемирие от Орвейна, и с тех пор князья пытались сдружить своих наследников.

В родных же стенах замка Иттера ничуть не удручало одиночество. Он часто читал книги в своей комнате или проводил время в Вечном лесу. Здесь он всегда был в окружении природы и животных, которые почему-то не боялись его. Сам же он объяснил себе это тем, что те привыкли к нему, и всегда подбегали в надежде полакомиться чем-нибудь вкусным.

Любовь Иттера ко всему живому досталась от матери. Когда они с отцом ходили на охоту, он слышал, как Аса ругала того за прививание жестокости, ведь их сын был ещё совсем ребёнком. Боясь её разочаровать, он отстранялся от отца, а со смертью матери он и вовсе не мог есть мясо, за что, разумеется, получил выговор от князя. Тот долго причитал, мол, каким воином тот будет, если заморит себя голодом. Казалось, Аксел мог насильно затолкать в сына мясо, если бы не Ингард с Брандом. Те всегда заступались за Иттера, и, по словам князя, слишком баловали его.

Уже темнело, и мороз крепчал с каждой минутой. Печально посмотрев на закопанные останки цыплёнка ещё раз, Иттер поспешил домой.