Покоритель драконов: Король Севера

– 483 г. е.с. –

– Иттер, поздоровайся с Даркхардом, – Аксел подтолкнул сына вперёд.

Мальчик неуверенно протянул руку парню напротив. Тот усмехнулся, но всё же подал ладонь в ответ. Даркхард сжал её с силой, и Иттер невольно пискнул:

– Ай!

Аксел негромко и тяжело выдохнул.

– Что ж, поиграйте пока вместе, а мы с Орвейном займёмся своими делами.

Два князя направились в тронный зал, оставив своих наследников на улице. Иттер поёжился. От неловкости и холода. С каждым годом на Севере становилось всё холоднее.

С тех пор, как первый король Аарон положил начало истреблению драконов и летоисчислению Севера прошло почти пять сотен лет. Однако погубив драконов, люди погубили и самих себя. Лишившись огнедышащих тварей, земли с каждым годом покрывались всё большим слоем снега. Без общей угрозы люди пошли друг на друга, что привело к распаду королевства на множества княжеств. Лишь спустя три сотни лет два князя наконец-то попытались заключить мир, видя в своих детях достойное продолжение их цели.

Оставшись наедине, Даркхард с любопытством осматривал мальчика перед собой. Белоснежные волосы дома матери, бледное болезненное лицо, а глаза... Глаза его были во истину даром богов, как и говорили на Севере. Словно два драгоценных камня выкованных изо льда. Таких не было со смерти первого дракона. Это делало Иттера Хэрворда не просто наследником южного трона. В нём видели первых людей, сотворённых лично Ктахелем и Сиоаной, видели надежду, что спасёт Север за грехи его народа.

"И это о нём-то столько слухов?" – фыркнул Даркхард.

Он многое слышал о самом принце, которого звали чуть ли не святым из-за каких-то глаз. Ещё больше Даркхард слышал о родителях Иттера: Аксел Хэрворд и Аса Первородная. Два великих и грешных дома Севера. Несмотря на именитых родителей и божественную "одарённость", со славным будущим Иттера многие могли поспорить. Вопреки великим мечникам в прославленном роду отца, мальчик родился со слабым здоровьем и худощавым телом. Это уже давало повод усомниться в его твёрдом правлении. Как он сможет участвовать и побеждать в войнах, будучи таким? Об этом думал и Дракхард, растерянно выискивая хоть что-то достойное, помимо бесполезных глаз и миловидной внешности.

– Чем займёмся? – Иттер смущённо опустил драгоценные глаза, после пристального взгляда гостя.

– У меня есть идея, – усмехнулся восточный принц.

Иттер, будучи сыном воинственного и грозного правителя, был скромным и весьма робким мальчиком, с большим сердцем полным добра и любви к окружающему. Даркхард Растелл же был старше своего брата по княжеской крови на пять лет и презирал отца за слабость и пассивность в войнах Севера. Принц востока верил, что достойный правитель должен быть жёстким и решительным, а не выпрашивать мира у соседей. И всё же, пока Орвейн был князем, юноша обязан подчиняться, тем более, что тот его отец. Раз их отцы навязали им общение, пусть так оно и будет.

– Ну же, хватай её! – приказал Даркхард.

Иттер прыгнул на курицу, загнанную в угол, и неуклюже поймал её. Та испуганно вырывалась и клевалась, пытаясь освободиться.

– Держи её за крылья, – сказал Даркхард, подходя к пню и вытаскивая из него ржавый топор. – Неси сюда.

– Ч-что ты задумал? – заикнулся Иттер.

– А ты не догадываешься? – усмехнулся парень. – Ох, или ты думал, я с тобой поиграть решил? Тащи. Сюда.

– П-послушай, если хочешь, наши повара приготовят тебе...

– Живо! – прикрикнул принц.

Иттер вздрогнул и нервно поднёс курицу.

– Вот так, держи ровнее, а то могу и промахнуться, – едко улыбнулся Даркхард.

Он занёс топор над птицей, которая недавно его клюнула, и резко опустил. Остриё от силы удара легко вошло в пень.

– Что ты творишь? – его тон был настолько спокойным, что пугал.

– П-прости, она сама вырвалась, я н-не смог удержать её, – соврал Иттер.

– Это глупое животное должно было пойти мне на ужин, а ты только что лишил меня его.

– И-извини.

Даркхард глубоко вздохнул, осматриваясь по сторонам.

– Ладно, ничего. Должно быть, ты и вправду не в силах справиться с такой огромной курицей, – он сказал это с нескрываемой насмешкой, осматривая с головы до ног хилое тело Иттера.

Парень отошёл в сторону и ловко поймал жирного цыпленка. Нежно поглаживая его белые перышки, он аккуратно вручил птенца в объятия маленького принца. В руках мальчика он успокоился, не чувствуя угрозы, и даже прикрыл чёрные глазки.

– Ты только посмотри, – улыбнулся Даркхард, – разве он не похож на тебя?

Иттер расслабился, но в ту же секунду перед его лицом с блеском промелькнуло остриё. Тонкое лезвие кинжала ювелирно снесло голову цыплёнка. Даркхард аккуратно протёр небольшой клинок и вложил его обратно в ножны, с интересом уставившись на принца.

Голубые глаза Иттера задрожали. Он не мог оторвать взгляда от тонкой шеи, из которой пульсирующе вытекала вязкая алая кровь. Её горячие капли попали на одежду и даже на лицо мальчика. Его ноги подкосились от дрожи и уронили лёгкое тело хозяина, которое оказалось неподъёмной ношей в эту минуту. Звуки вокруг исчезли, а в ушах громко зазвенело. Выронив обезглавленную тушу цыплёнка, Иттер взглянул на свои руки. Все они были в крови, и ему казалось, что она растекается по всему телу, поглощая его самого. Дыхание стало резким и прерывистым, словно он захлёбывался. На глаза выступили настолько крупные слёзы, что ему даже не приходилось моргать, они сами падали на мёртвое тело птенца. Иттеру хотелось кричать, но голос пропал, и вместо него горло обдало какой-то мерзкой горечью, отчего принц громко закашлял. Губы дрожали и невольно кривились. Казалось, наружу сейчас выйдет не просто завтрак, а душа вместе с внутренними органами. Этот запах, эта кровь на его руках, всё приводило мальчика в ужас. Раздались хрипы, и Иттера стошнило на снег.

– Тц, слабак, – брезгливо бросил Даркхард, – из тебя выйдет никчёмный князь.

Он поднял ещё неостывший труп цыплёнка и резко дёрнул на себя Иттера, поднимая с земли.

– Молись, чтобы наши отцы заключили мир. Иначе твоё правление будет самым коротким в истории Севера, – процедил он на ухо юному принцу.

Забрав цыплёнка с собой, он кинул на Иттера презрительный взгляд. Вытерев большим пальцем кровь с его лица, Даркхард отправился в сторону замка.

– Почему ты так выглядишь? – Аксел недовольно осмотрел трясущегося сына с покрасневшими глазами, который словно недавно плакал.

– П-прости, отец.

– Хватит заикаться, веди себя достойно.

Перед княжескими семьями накрыли на стол. Даркхарду всё-таки подали убитого им цыплёнка, и он победоносно вонзил в его нежное мясо нож. Орвейн лишь тяжело покачал головой, недовольный жестокостью своего отпрыска. Иттеру же поставили скромную тарелку с овощами, от которой подозрительно пахло. Раздвинув зелень, он увидел кусочки мяса. Мальчик косо посмотрел на Даркхарда, который ответил издевательской ухмылкой. Аппетит сразу пропал, и Иттер так и не смог заставить себя протолкнуть в своё горло даже кусочек еды.

– Почему не ешь? – заботливо поинтересовался Ингард, бывший князь южных земель.

– Я не голодный, – соврал внук.

– Ешь, – строго приказал Аксел, – и так отказался от мяса, а теперь и вовсе голодовку объявил?

– Аксел, не хочет, пусть не ест, не заставляй его, – подключился к разговору принц Бранд, сын Ингарда и дядя принца по материнской линии.

– Давайте не будем при гостях устраивать разборки, – строго осадил их князь.

Ужин продолжился в неприятной для Иттера атмосфере, хотя такая бывала не редкой за семейной трапезой последние пару лет. Аксел пытался воспитать из сына достойного наследника, и ему не нравилось, когда родственники почившей жены лезли в его методы.

После ужина совет во главе с князем, снова вернулся к переговорам о мире, и, на удивление, кажется, это будет первый случай, когда два княжества о чём-то договорились. Аксел проводил Орвейна с его сыном на корабль, и те возвратились на восток. Иттер тоже наконец смог вернуться в комнату, где Даркхард подготовил прощальный подарок в виде окровавленных белых перьев и обглоданных куриных косточек. Подавив очередные рвотные позывы, принц аккуратно завернул остатки в кусок ткани. Попросив проветрить застилавшие кровать шкуры, пропитавшиеся запахом крови и мяса, Иттер отправился в Вечный лес.

Он служил некой нейтральной территорией, так как из-за размеров и неприступности было трудно определить чёткие границы или обжить его. Лес уходил глубоко в центр материка, где стоял огромный спящий вулкан, издавна гревший земли Севера. Но со смертью драконов он постепенно стал остывать, а почва приносила всё меньше урожая, доставляя глобальные проблемы всем северянам. Не заходя далеко, Иттер закопал глубоко в снег подарок Даркхарда.

"Жалкий".

Иттер чувствовал себя таким с тех пор, как умерла княжна Аса – его мать. Прошло уже два года, но боль от разлуки с ней не становилась меньше. Убийство женщины на глазах собственного сына отпечатывается на сердце на всю жизнь вне зависимости от возраста. С четырёх лет, оставшись с отцом вдвоём, Иттер чувствовал, как их отношения стали меняться. Как и подход Аксела к воспитанию единственного сына.

Аса была из правящего дома Первородных. Как и её коренные предки когда-то, она уродилась с белыми волосами и голубыми глазами, которыми в будущем смогла поделиться с сыном. Все думали, что следующим князем и преемником Ингарда станет его сын Бранд, но, неожиданно для всех, князь выдал Асу замуж за старшего сына из дома Хэрвордов, объявив их своими преемниками. Семья Аксела славилась своими навыками ведения боя и немалой силой, что во времена королей помогало убивать драконов. Да и сегодня выходцы этого дома были умелыми мечниками. Они даже создали отдельную гвардию Красных мечей. Помимо членов семьи, лишь лучшие мечники могли стать частью элитного отряда, защищающего княжескую чету.

Ингард оставил свой трон, выдав старшую дочь замуж и уйдя на заслуженный отдых. С рождением Иттера Аса всецело посвятила себя любимому сыну, оставляя бразды правления мужу. Принц хоть и туманно, но с теплом вспоминал то время, которое они проводили втроём. Люди говорили, что его рождение сблизило родителей, которые изначально вступали в брак без любви. Именно поэтому смерть княгини была огромным ударом по хрупким семейным узам.

Дома никто не выказывал к Иттеру пренебрежения, каждый просто был убит горем и завален делами юга, потому до юного принца никому не было дела. Аксел до сих пор скорбел по жене, часто забывая о сыне, а когда вспоминал, то старался воспитать в нём воина, достойного своего рода и будущего трона. Перед дядей, несмотря на хорошее отношение со стороны Бранда, Иттер чувствовал вину. Сначала Ингард забрал у того трон и отдал старшей сестре и её мужу, а после смерти её сын был первым в очереди на престол. К тому же, пока рядом с ним был Аксел, никто даже не думал воспользоваться краксаром.

Огромное самолюбие к себе и уверенность в собственных силах подтолкнули Аарона Первого к принятию этого закона. Он гласил о том, что любой желающий может бросить вызов королю и, в случае поражения действующего лидера, занять его место. Огромная редкость, когда краксар заканчивался проигрышем короля, но в случае Иттера это было бы неизбежно. Благо, его отец был величайшим воином, который не только пугал своей силой, но и вызывал уважение. Несмотря на то, что народ обязан принять любой исход краксара, того, кто пошёл на это, клеймили предателем, а в случае победы он не будет в почёте, пока не докажет обратное делом.

Чувствуя вину перед дядей и тяжесть предстоящей ответственности, Иттер часто говорил, что не собирается править, и что добровольно уступит место на троне, из-за чего получал неодобрение и ругань со стороны отца. Друзей у него почти не было. Из-за нескончаемых войн на Севере люди там по большей части были суровые и жестокие. Почти всё окружение Иттера было вынужденным и неприятным, таким как Даркхард. Хоть Аксел и получил прозвище Воинственный, он не был безумцем с жаждой крови. Он желал мира своему народу, особенно для мягкосердечного сына. Поэтому он готов был принять перемирие от Орвейна, и с тех пор князья пытались сдружить своих наследников.

В родных же стенах замка Иттера ничуть не удручало одиночество. Он часто читал книги в своей комнате или проводил время в Вечном лесу. Здесь он всегда был в окружении природы и животных, которые почему-то не боялись его. Сам же он объяснил себе это тем, что те привыкли к нему, и всегда подбегали в надежде полакомиться чем-нибудь вкусным.

Любовь Иттера ко всему живому досталась от матери. Когда они с отцом ходили на охоту, он слышал, как Аса ругала того за прививание жестокости, ведь их сын был ещё совсем ребёнком. Боясь её разочаровать, он отстранялся от отца, а со смертью матери он и вовсе не мог есть мясо, за что, разумеется, получил выговор от князя. Тот долго причитал, мол, каким воином тот будет, если заморит себя голодом. Казалось, Аксел мог насильно затолкать в сына мясо, если бы не Ингард с Брандом. Те всегда заступались за Иттера, и, по словам князя, слишком баловали его.

Уже темнело, и температура падала с каждой минутой. Печально посмотрев на закопанные останки цыплёнка ещё раз, Иттер поспешил домой.