Бутылка опустела.
Телефон Тима был выключен уже вторые сутки. Его не было на занятиях в колледже. В растерянности Марта ходила по коридорам колледжа, иногда даже заглядывала в кабинеты, и чувствовала себя неловко, когда дотрагивалась до плеч похожих на Тима парней. Так и не найдя желанных глаз, она приняла решение пойти домой. И уже возле двери, на выходе, она заметила Тима, который стремительно шёл вперёд и оглядывался по сторонам.
- Тим! - она была в восторге. - Подожди, стой!
Обернувшись, он только сильнее разнервничался, и не проронил ни слова.
- Тим, неужели ты не можешь уделить мне пару минут? - продолжала подходить к нему Марта.
- Прости, но я занят. - он всё также, не останавливаясь шёл вперёд. - К тому же, - добавил он, - я уже всё сказал.
- Неужели, - в недоумении, опустив глаза, говорила Марта, - ты действительно разлюбил меня?
Тим остановился, и взгляд его подобный фонарю в ночном тумане, смотрел в промёрзшую седую даль. И он, в своей по-зимнему суровой красоте, не мог ответить на её вопрос.
Он стоя лишь робел, и как во мгле, в его простывшей голове, неслись как старой киноплёнкой кадры, где они вместе, влюбленные гуляют в парках.
Тим помрачнел, и вышел прочь, ускорив шаг, пробираясь по свежим сугробам снега. Незамедлительно скрывшись за поворотом колледжа, он оставил Марту одну, наедине с волнительными мыслями. Марта бледнела, а на её глазах быстро появлялись слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. Она совершенно ничего не не понимала, и из-за жуткого чувства, которое сотрясало всё тело, ей хотелось упасть и кричать.
По заснеженным улицам, медленно кружились в воздухе снежинки, на них приятно было смотреть. Марта не знала куда идти, и как принимать всё произошедшее. Остановившись где-то посреди улицы, она села на ледяную лавочку, слегка примороженную по краям, тонкой коркой льда. Она прижимала руки к лицу, и сквозь холодные, красные пальцы, пробивались слёзы. Вокруг стояла мёртвая тишина, только тревожный гул котельной проносился вдоль улицы.
Не в силах терпеть собственные мысли, она сорвалась с места, и отправилась дальше. Она была словно приговорена к долгим похождениям по этим старым, спальным районам.
Весь город погрузился во тьму, и окоченевшая Марта, тряслась в этом безлюдном холоде, и уходила всё дальше и дальше, в самую глубь неизведанных дорог. И этот снег с лёгкой пургой, и завыванием ветра, лишь нагнетал грусть.
Вдали виднелись огни круглосуточного магазина, Марта поискала в карманах, и найдя пару купюр решила зайти.
Зайдя внутрь, тело словно ожило, и пробудилось, от полученного тепла. Пальцы рук, как кусочки льда таили на глазах. Женщина в возрасте, сидела на деревянном табурете, укутанная шалью. Она дремала, и не сразу заметила появления Марты, но вскоре встала, и своей неуклюжей походкой дошла до кассы.
- Здравствуйте. - сказала Марта.
- Доброй ночи. - отвечала она. - Наверное, вы пожаловали за лимонадом? - она выкатила глаза, наклонив голову. - Его привезли совсем недавно, будете брать?
Марта задумалась, не понимая о каком к чёрту лимонаде может идти речь. И совершенно не ясно, как его могли привести совсем недавно, если сейчас уже почти десять. Да, на продавщицу эта старуха не особо тянет. Странные дела творятся, должно быть это галлюцинации от такого дикого холода.
- А давайте-ка, - она смотрела на верхние полки, - лучше, что-нибудь покрепче, - не растерялась Марта, - предположим красного-полусладкого вина?
- Как вам угодно, - холодно ответила продавщица, и отошла в небольшое помещение, напоминающее склад.
- С вас ### рублей. - достаточно быстро вернувшись, говорила она.
- Пожалуйста, - протягивая деньги, и забирая бутылку унывала Марта.
Она как можно скорее хотела выйти, но вдруг взволновано продолжила:
- Постойте, а не могли бы вы её открыть?
- Без проблем. - спокойно ответила старуха, и ушла вместе с бутылкой на предполагаемый склад. Уже совсем скоро она вышла с открытой бутылкой и пробкой в руках. - А не желаете лимонада?
Марта выхватила бутылку из её рук, и сердитым взглядом провела по её странной улыбке, безответно выйдя на улицу. Вся эта странность осталась в стенах магазина, но так или иначе, вся ситуация помутнела рассудок Марты. Но сейчас в этом нет никакого значения, ведь в руках, это крепкое, дешёвое вино. Ей хотелось выпить его до дна, но она морщилась, отводила горлышко бутылки в сторону после первых трёх-четырёх глотков. Хотелось уединиться и не видеть никого до скончания века. И почему-то ноги сами вели на крышу, на ту самую крышу, где когда-то всё только начиналось. Где разгорались самые волшебные чувства, где звёзды горели ярче обычного, а посторонние звуки исчезали, растворяясь в закатной пелене. Немного покачиваясь, она шла к тому дому, и в этом бреду пила всё больше, и больше, пытаясь как можно скорее дойти. А снег всё так же засыпал и без того заснеженные дороги, скрипучие качели, и подоконники чужих окон.
В этой темноте, она по памяти выбрала нужную дверь подъезда, и зайдя внутрь, стала медленно и неразборчиво подниматься по ступенькам. В голове было сильное помутнение, всё плыло перед глазами, хотя эта темнота окутала пролёты. Грязные исписанные стены, маркерами и чернилами ручек, слова о любви, о великих чувствах, признания и прокуренные, испепелённые ступени. Все эти строки горели счастьем, а после, угасали и становились ничем.
Отчаянно дойдя до самого верха, она села на ступеньки и вспомнив про рюкзак, что всё это время был у неё на спине, принялась вспомнить что в нём лежит. Вино становилось безвкусным, лицо немало, ноги были ватные и холодные.
Обнаружив чистую тетрадь и ручку, ей почти сразу пришла идея. Хотелось написать что-то искреннее, то, что могло бы затронуть Тима, просто вывернуть себя наизнанку, выплеснуть все эмоции. Может быть, станет немного легче, и назойливые мысли покинут голову, и боль станет чуть чуть тупее.
В тревожном безумие, она исписывала страницы, попутно допивая вино. Тусклый свет где-то с лестницы, струился, тонкими лучами, и отблески виделись на ручке, что так быстро, дергалась, царапая листы. За чужими дверями иногда слышался кашель, и холод окутывал последние надежды.
Время шло, почти опустевшая бутылка, находилась в правой руке Марты, а разряженный, не пригодный для звонков телефон валялся в рюкзаке. На часах около трёх ночи, и тетрадь почти исписана до конца. Закончив последние страницы Марта встала, мучительно заболела голова, она собрала все вещи и побрела к лестнице на саму крышу.
Деревянная лестница качалась со стороны в сторону, сложно было держать равновесие, но всё же, ей удалось забраться наверх, не получив при этом серьёзных травм.Самый холодный ветер гулял в ту ночь.
Достав ту тетрадь она принялась вырывать из неё листы. И если их разнесёт по улицам то, каким-нибудь днём, или ранним утром, Тим наткнется на один из них. Он будет лежать в канаве, торчать в сугробе, запутается в ветках, или окажется под старым забором, не важно. Он найдет, и вспомнит.
Вырванные листы Марта сжимала в руках, она наклонила голову и закрыла глаза. А вскоре встала, и подойдя ближе к пропасти, кинула ввысь мятые листы. Они взлетели в небо на пару метров, шелестя и цепляясь друг об друга, их тут же подхватил ветер. И словно вся её бесконечная душа взорвалась, разлетелась по темному холоду. Долго она так простояла охмуренная своим поступком и вином.
В небе появлялись светлые полосы, а вместе с ними послышались звуки со стороны лестницы. Марта быстро встала и посмотрела вокруг. К ней однозначно кто-то поднимался. Прятаться и бежать было некуда, и Марта осталась смотреть своим страхам в глаза.
Появился силуэт.
- Марта?!- голос разрезал тишину, и тянулся прямо из темноты.
Виднелся Элвин, он был растерян, и даже напуган.
- Что ты здесь делаешь? - он подходил ближе.
- Ты следишь за мной? - спокойно спрашивала она.
- Отойди от края. - Элвин был встревожен. - Ты что пьяна?
- Самую малость. - запинаясь проговаривала она.
Элвин не сразу заметил разбросанные листы, но наступив на один из них, ему стало любопытно, он стал поднимать один за другим. Какого же было его удивление от написанного, переворачивая их в руках, он поражался вновь и вновь. Они были исписаны одной и той же фразой - "Тим вернись".
- У вас что-то случилось?
Она молчала.
- Вот видишь, - Элвин не упускал возможности, - а я ведь тебя предупреждал.
Он заглянул в её безжизненные глаза, и осознал, что никакие наставления сейчас ни к чему.
- Ты в порядке? - холодно интересовался он.
- Как видишь, - Марта подняла бутылку перед собой, - бутылка опустела, я из солидарности тоже.
- Мне правда жаль, - он помедлил, - прости за тот случай.