Семья Харрис

Когда мне было 14, мы семьёй уехали навсегда из Архея. Я вам вроде рассказывал, помните? Тогда я ещё Завесу построил. Так вот. Мы решили поехать в Алотеррскую Империю, потому что там училась мама.

Как я знал, ещё 400 лет назад в Империи случилась катастрофа. Какие-то учёные из компании Halo Terra Industries создали внешние модули П.Е.Р.С.И.К. для помощи обычным людям. Но учёные ошиблись в расчётах, и внешние модули-помощники стали атаковать своих носителей. Из-за этого случилась катастрофа активной первоначальной материи, и власти создали купол, чтобы защитить людей. Благо, катастрофа не задела другие государства. Этот купол стоит до сих пор. Поэтому Алотеррская Империя отделена от внешнего мира. Есть только отдельный тоннель, с точно таким же куполом. Именно по этому тоннелю мы и добрались до Альт-Сити — столицы. И нас сразу встретили полицейские. Нас допросили, спросили, откуда приехали и зачем. Затем нас сопроводили до полицейского участка. Был вечер, мы все уставшие, родители разговаривают с кем-то в кабинете, мы же втроём сидим в коридоре. Саша сидела рядом, я боролся с виной. До сих пор себе не мог простить то, что мы сделали в Архее. И ссору с ребятами. Джон же рассматривал участок и с особым интересом смотрел на компьютеры и табло над окнами с полицейскими. Он что-то бормотал, говорил, спрашивал у сотрудников. Я не помню, что именно, я был будто не с ними. Мне хотелось плакать от бессилия, усталости после дороги, вины и тоски. В этом городе больше не будет просторных полей, своего участка, магии и домиков на дереве. Саша, видимо, заметила моё состояние, уложила мою голову к себе на колени и стала гладить меня по волосам.

— Всё хорошо будет, Ло. Тебе ещё понравится здесь, — сказала она.

Саша пыталась меня успокоить. Я очень благодарен ей за это. Я закрыл глаза и, кажется, задремал. Проснулся я от того, что мама бережно трясёт меня за плечо.

— Лололошка. Просыпайся, сынок. Поехали, нам квартиру выделили.

Я с трудом встал и пошёл за ней. Саша вела меня за руку, чтобы я не упал на ходу. Мы снова сели в нашу телегу и поехали. Я почти успел задремать снова, когда мы остановились перед нашим новым домом.

Наша новая квартира была большой, но мне она казалась маленькой после нашего дома. Всё из-за того, что я привык к второму этажу. У нас была большая кухня, ванная, гостиная, комната родителей, спальня Саши и наша общая с Джоном комната. Должен ещё отметить прихожую в виде длинного коридора. В каждой комнате места хватало всем. Власти специально дали нам такую квартиру, потому что у нас большая семья. Меня мама проводила в нашу комнату с Джоном и уложила на кровать. А затем села рядом.

— Отдыхай, Лололошка. Завтра будем начинать новую жизнь. Спи.

Она поцеловала меня в щёку и ушла. Я почти сразу вырубился. Только слышал сквозь сон, как Джон заносит в комнату наши вещи и тоже ложится.

Следующий день был очень суматошный. Мы раскладывали вещи. А после поехали в город по магазинам, чтобы купить недостающие вещи. Мы ведь уехали почти без всего. Джон точно так же рассматривал город и жителей, Саша тоже, но не так заинтересованно. А я не рассматривал. Да, Алотерра казалась очень интересной, но я всё ещё не мог забыть Архей.

Потом приехали полицейские, и мы под их сопровождением поехали посмотреть наше поселение и дом там. Полицейские не объяснили до конца, лишь сказали, что поселении, где мы теперь живём, по неким причинам нет комиссара, и назначили моего отца новым. Да, именно назначили. Оказывается, в Алотерре тебе назначают работу, и ты только по заявлению можешь выбрать другую. Вся твоя судьба прописана. И работа называется «алгоритмом». Мне это показалось очень странным. Почему у нас нет права выбора? Мама тоже сильно удивилась, ведь когда она училась здесь всё было по-другому. И папе назначили алгоритм комиссара. Маме сказали алгоритм робототехника.

Наш новый дом был небольшой, но места всем хватало. Конечно, ту не помешал бы ремонт, но это можно было легко сделать. Теперь папа будет проводить всё своё время здесь

После мы вернулись в деревню, и я прогулялся по ней. Она была не так уж плоха. Чем-то похожа на Архей. Природа такая же, дома чем-то похожи. Свежий воздух, который я так люблю. Хорошее место.

Вскоре нас с Джоном устроили в школу, а Сашу в университет. Хотя обучение в этом университете было всего около трёх месяцев. Странно как-то. И назывался не университетом, а курсами по профессии.

Прошло несколько месяцев, подкрадывались учебные дни. Мы уже обжились в Алотерре. Правда, все жители называли себя гражданами Империи. И это было верно, ведь Алотерра официально называлась Алотеррской Империей. Все жители жили под куполом, а мы смогли проехать под ним во время ремонтных работ, когда его временно отключили.

Я совсем привык к нашему поселению, оно стало мне как вторым домом. Зная мою любовь к садоводству, я будто оказался в раю. Я мог целый день пропадать на огородах, на ферме, строить домики или прочее. Мой отец тоже занимался этим. Хоть мы и не были особо близки, уход за поселением значительно сблизил нас. Но я не скажу, что мы стали лучшими друзьями.

Ещё у отца подкосилось здоровье из-за стресса и переезда. Он стал жаловаться на плохое самочувствие, поэтому стал раздражительнее, мог срываться на нас или перегибать в чём-то палку. Мы все понимали причину таких поступков, старались приводить его в чувства, показывая, что он не прав, и не злились на него, ведь это всё здоровье. Ну, может только иногда злились.

Мама начала свой новый проект. Модули питомцы и помощники П.Е.Р.С.И.К. Да, те самые, которые когда-то привели к апокалипсису. Мама, вроде, занимается этим тайно и хочет усовершенствовать их и исправить недуги.

Саша поступила в университет, ведь школу она закончила. Хотя даже университетом назвать было сложно. Курсы краткого обучения профессии за три месяца. Да и ещё Саше эту профессию выбрала Империя, а не она сама. Саша была крайне недовольна.

Джон же постоянно пропадал в городе. Изучал технологии. Клянусь, настолько счастливым я его ещё никогда не видел. Изучал всё, что видел, как младенец, когда только начинает ползать.

Я же постоянно замечал что-то странное в этой Империи. Ладно, выбор в профессии не дают, это странно, но сразу заметно. Ещё нас всех заставили носить определённую одежду. Абсолютно одинаковую! Только отличался цвет полосок. Как мне сообщили, так определялся цвет профессии. И носить что-то другое было нельзя. Как-то это странно. Почему я не могу носить ту одежду, какую хочу?! Я чуть отлыниваю от правила, надевая куртку от костюма поверх своей повседневной одежды. Джон и Саша тоже оказались крайне недовольны этим правилом. Джон всегда любил носить одежду только белых тонов, а костюмы Империи были в основном чёрные. Саша же любила наряжаться, у неё было очень много красивой одежды. А Империя не давала такой возможности. Я узнал, что только одному классу позволяют носить любую одежду — Наблюдателям. Сначала я обрадовался, что могу стать им, но когда узнал, что Наблюдатели — палачи Империи, я сразу отказался от этого.

Примерно в то же время я узнал о тотальном контроле Империи. Всем жителям при рождении устанавливали специальный имплант в голову, имеющий доступ к глазам. Все знали, что Наблюдатели могли в любой момент посмотреть, что мы видим, и тогда нас заберёт полиция и «сотрёт». Я так и не понял до конца, что это значит. Нам тоже хотели вживить эти импланты, но мама договорилась и чуть схитрила, так что мы остались нетронутыми.

Меня это очень напрягло. Этот мир перестал казаться мне таким уж идеальным.

Я попробовал переместиться с помощью Искры. Я смог переместиться. Но удовольствия мне это не принесло. Я сразу вспомнил Эграссу, Архей, нашу компанию. Стало больно. Я вернулся в наше поселение и решил больше не телепортироваться. Вести обычный образ жизни, как человек. Как бы жил, если бы не познакомился в библиотеке с Эграсселем. Если бы не пошёл тогда воровать учебник для Джона. И если бы не пошёл в тот же день воровать на рынке, когда меня поймал Джон. Всё могло быть совсем по-другому, окажись я в тот день в другом месте.

Но я ведь не собирался рассказывать как мне жилось в новой стране без магии и с другим уровнем развития. Вы хотите узнать, почему Джон назвал меня геем. Рассказываю.

Сентябрь 2338 года. Мы с Джоном отправляемся в Алотеррскую школу. Нас отправляют в класс — 8В. Учительница (просто учительница, мы не знали её имени, так и обращались), представила нас классу.

— Это наши новые ученики. Лололошка и Джон. Они приехали из Архея в связи с недавней ситуацией там. Будьте дружелюбны и помогите мальчикам освоиться здесь.

Новые одноклассники нам улыбнулись и сразу предоставили нам места, куда мы бы могли сесть. Джон сразу прыгнул за первую парту, как самый настоящий отличник. Ботаник. Меня же поманил к себе за последнюю парту невысокий парень с белыми волосами, в очках с красными стёклами и в куртке поверх имперского костюма.

— Падай, — кивнул парень и кивнул на свободный стул рядом с собой. Лололошка сел.

— Привет, — сказал Лололошка.

— Хай. Получается, ты археец?

— Да.

— Круто. У вас правда там разные расы?

— Да. Я, например, полуэльф.

— Круто! Это... А как это проявляется?

— Я живу дольше.

— Вау. Не постареешь!

Парень пихнул меня локтём. Я посмеялся.

— Ну а ты? Как тебя зовут?

— Я Кавински.

Кавински протянул мне руку для пожатия.

— Я Лололошка из Глассгарфа. То есть просто Лололошка. Прости, привычка из Архея при знакомстве называть полное имя.

— Да забей, нормально всё. Так даже интереснее. А то все тут просто «Кейт», «Нелли», «Милли». А тут ты, больше одного слова в имени!

— Здесь просто имена? — с небольшим удивлением спросил я.

— Да.

В тот же день я познакомился с другими учениками своего нового класса. Это Радан, который почему-то сразу подумал, что я шпион, Кейт, Хейли и другие. Я сразу влился в их компанию. Даже смог оправится от боли и тоски по Архею и братьям с сёстрами — по Первым. Я начинал новую жизнь, без магии и мироходчества. Джон же, как всегда, был нелюдимый, читал что-то.

Шло время. В школе я прижился. Джон тоже. Он сразу стал умничать и полюбился учителям. Постоянно пропадал на каких-то олимпиадах, соревнованиях и прочей чепухе. Оценки всегда отлично, что ещё ожидать?

Мама сделала новый усовершенствованный модуль П.Е.Р.С.И.К., и подарила его мне! Это потрясающая вещь!

А ещё мы с Кейт и Радаром создали повстанческое движение «Сияние». Они оказались тоже недовольны порядками Империи. Тем более она забрала брата Кейт! Постепенно к нам в этом деле присоединилась мама и другие ребята из класса. Джону же я даже не рассказал. Чтобы меня не узнали, я взял себе псевдоним «Дейв». К чему это я, ведь история повстанческого движения и революции в Алотерре известна во всех странах. Я к тому, что Кавински тоже присоединился к нам. Тогда я узнал, что он в прошлом был Наблюдателем. Он ведь ещё подросток! Меня это ужаснуло. Мы стали много общаться и вне школы. Узнавали что-то новое друг о друге. И в один из зимних дней, уже 2339 года, Кавински позвал меня на встречу в одно кафе. Сначала это была простая деловая встреча, а после...

— В общем, этот писатель просто походит по твоему поселению и набираться опыта. Он мешать не будет. Утром приедет, вечером уедет.

— Ладно, пусть приезжает. Что такого? Проведу экскурсию твоему писателю. Гарантирую, напишет самую лучшую книгу!

— Вот и договорились! — Кавински хлопнул в ладоши и встал из-за стола. — Надо как-нибудь повторить. Да и ты мне уже в сердечко западать начинаешь. Впрочем, для этого свидания и придумали.

В этот момент я пил чай и чуть поперхнулся. А после удивлённо посмотрел на него.

— Ч-что?!

— Да. Ты мне понравился. Так что может что-то из этого выйдет.

Кавински улыбнулся и ушёл. И с того момента в наших отношениях начался новый этап.

Наши «свидания» участились. Мы гуляли, посещали кафе, проводили время в гараже Винса. И вскоре я тоже стал чувствовать странное тепло в груди, когда видел его. Я не понимал, долго не мог осознать, почему сердце начинает биться быстрее, а мысли путаться, когда Винс только смотрит на меня. Я много думал об этом, переживал, ведь все эти чувства были направлены на другого парня. И это не осталось без внимания.

Я лежал на кровати в своей комнате и думал о этих странных симптомах. Раздался стук в дверь, а после в комнату осторожно заглянула мама.

— Привет, Ло. Я войду? — спросила она.

— Конечно, проходи, — ответил я, садясь на кровати.

Мама прошла в комнату и села рядом со мной. Она сразу положила руку мне на плечо, будто хотела успокоить от моих переживаний.

— Я заметила, тебя что-то беспокоит, — сказала она.

Я несколько секунд молчал, думал, стоит ли рассказывать. Мама будто поняла это.

— Что бы там ни было, я тебя не осужу. И ругаться не буду.

— Ладно, — я собрался с духом и подобрал подходящие слова. — Это довольно сложно объяснить. Я стал испытывать что-то странное.

— У тебя что-то болит?

— Нет. Наоборот, мне хорошо. И я не понимаю, что это за чувства! Почему я их испытываю?

— О, кажется я поняла, — мама лукаво улыбнулась. — Ты влюблён?

— Влюблён?! — я шокировано на неё посмотрел. — Нет! Не может быть!

— Да. Ло, дорогой, опиши, что ты чувствуешь?

— Ну, я чувствую странное тепло, желание находиться рядом. Мысли путаются, сердце быстро стучит.

— Да! Так есть. Это влюблённость, милый. Когда я встретила твоего папу, я испытывала совершенно то же самое. И он тоже.

— Да?!

Я ещё сильнее удивился. Отец всегда был холодным, редко проявлял любовь. Впрочем, был как все эльфы по характеру. А тут мама говорит, что у него тоже стучало сердце и появлялось тепло в груди.

— Правда?

— Конечно. Так что то, что ты чувствуешь, совершенно нормально. Пригласи свою возлюбленную куда-нибудь. Я дам деньги.

Я чуть замялся. Не знал, как объяснить, что у меня не возлюбленная, а возлюбленный.

— Мам, а если я влюбился не в девушку, а в парня?

Мама на секунду растерялась. Я подумал, что сейчас она скажет, что такого быть не может, что так любить нельзя, но она ответила совершенно другое.

— Неожиданно. Лололошка, такое бывает, просто очень редко.

— Да?

— Да. Это называется гомосексуальность.

— Я знаю как это называется.

— Молодец. Природа иногда делает некоторых существ такими, чтобы контролировать популяцию. То есть она так следит, чтобы не было перенаселения.

— А-а-а.

— Так что то, что ты влюбился в парня, совсем не страшно. Любовь не может быть плохой. Так что любите друг друга и будьте счастливы.

— Спасибо, мам!

Я не удержался и крепко обнял её за шею.

— Не за что. Только отцу не рассказывай про свою любовь. Ему вряд ли понравятся подобные отношения. Ты ведь знаешь, какой он.

— Хорошо. Ещё раз спасибо! Я... Я рискну и попробую признаться!

— Верный настрой! А я могу помочь, если что.

— Спасибо!

После этого разговора я поменял своё мнение о этих чувствах. Теперь они меня не напрягали, а окрыляли. Я светился от счастья, многие друзья это заметили. И Джон с Сашей. Отец, наверно, тоже, но не придавал этому значения.

Кавински тоже заметил. Но ничего не говорил, только улыбался и подкалывал. Я пытался понять его чувства ко мне. В голове буквально заела его фраза из кафе: «Ты мне в сердечко западать начинаешь». Я зацепился за неё, верил, что Винс тоже испытывает симпатию.

Постепенно его шутки стали двоякими. Их можно было понять и как шутку, и как флирт. В первый раз, когда он так пошутил, я замер на месте и покрылся румянцем. Но он перевёл всё в шутку и добродушно посмеялся над моей реакцией. И спустя какое-то время я решил признаться.

Я долго думал, как это сделать. С цветами? В кафе? В виде какого-то подарка? Может стих написать? Или в кино сводить? Или просто на прогулку? Но ничего не придумал, и поэтому решил просто пойти ва-банк.

Я пришёл в его мастерскую. По простому гараж. Без цветов, без дорогих костюмов. Будто это самая обычная встреча. Я осмотрелся и нашёл Винса под одной из машин. Вернее его ноги. Сам Кавински что-то чинил. Я подошёл к нему.

— Винс?

— Ща!

Кавински оттолкнулся и выехал из-под автомобиля.

— Привет! Как дела? — спросил он.

— Хорошо.

— Проходи, располагайся.

Кавински заехал обратно под машину. А Лололошка стал подбирать слова. Сейчас почему-то все слова улетучились из головы.

— Я сказать тебе хотел...

— Говори, — ответил Кавински, не отрываясь от ремонта.

— Это очень трудно сформулировать. Я не знал, как ты отреагируешь, поэтому попрошу тебя на меня сильно с обвинениями не кидаться. Я не виноват в этом.

— Ты что-то для Сияния сделал?

— Что? Нет!

— Тогда ничего страшного и не произошло.

— Винс, мне сказать кое-что надо.

— Так говори.

— Можешь меня не перебивать! Это сложно. Мне нужно сосредоточится и собраться с мыслями.

Винс замолчал. Явно дал мне возможность говорить. Я прикрыл глаза, вдохнул, выдохнул, и решил говорить от сердца. Будь что будет. Больше не смогу молчать. Если он меня не любит, пусть скажет сейчас, чем я дальше буду мучать себя ложными надеждами на взаимность.

Я сделал шаг вперёд.

— Кавински, я хочу сказать, что ты потрясающий человек. Ты весёлый, находчивый, мастер на все руки, владеешь оружием. Без тебя наше Сияние не имело бы такой успех. Но и без тебя я сам был бы другим. Ты перевернул мою жизнь. Каждый наш разговор, каждую прогулку и посиделки в этом самом гараже я вспоминаю с теплом. Эти моменты греют моё сердце, которое начинает биться в сотни раз быстрее, когда ты только появляешься на горизонте. Мои мысли путаются, ноги подкашиваются. Целыми днями в голове только твой голос, твой шуточный флирт и подколы, все случайные касания. Я наслаждаюсь твоим обществом, я будто сияю, когда ты рядом. Ты мне нравишься, Кавински.

Повисло молчание. Всего несколько секунд, но мне они показалось вечностью. Было страшно от реакции. Что он скажет? Ответит взаимностью? Отвергнет? Посмеётся надо мной?

Кавински стал выезжать из-под машины. Довольно резко и быстро. Я не успел отойти, поэтому он сбил меня, и я упал прямо на него!

— А-а!

Когда я упал, я увидел лицо Винса. Очень близко. Я лежал прямо на нём.

— Что, так сразу? — с хитрой усмешкой спросил Кавински.

Сначала я не понял вопроса. А после резко покрылся румянцем.

— Извини!

Я попытался встать, но Винс обнял меня за талию и положил обратно.

— Ладно уж, лежи.

Сердце забилось быстрее. Я старался не смотреть ему в глаза. Мне казалось, что по одному моему взгляду он поймёт всё.

— Говоришь, влюбился в меня, да?

Я ещё сильнее покрылся мурашками и с трудом ответил:

— Да.

— Волнуешься?

— Да.

— Я чувствую, как твоё сердце быстро стучит.

Я поджал губы. Дразнит меня. Издевается.

— И ты весь покраснел. Жарко?

— Д-да.

— Посмотри на меня.

С трудом я поднял на него взгляд. В этот момент я почувствовал себя очень уязвимым. Но в глазах Кавински не было насмешки. Только что-то тёплое. Неужели ответная любовь?

Я весь замер, как только увидел его взгляд. Кавински в это время нежно взял меня за подбородок и подтянулся ко мне.

Мне показалось, что весь мир остановился, когда наши губы встретились. Это было так тепло, так волшебно. Я никогда не испытывал ничего подобного. Второй рукой Винс сильнее обнял меня за талию, ещё больше прижимая к себе.

Он просунул язык и провёл по моей нижней губе. Я тихо промычал. Одна моя рука сама собой заползла в его светлые волосы.

Через несколько секунд я отстранился, чтобы перевести дыхание. И встретился взглядом с Кавински. Он тоже переводил дыхание, его скулы стали красноватыми. Я никогда не видел его таким, но зрелище мне понравилось. Кавински улыбнулся мне. Видимо, я тоже выглядел мило.

— Как впечатления? — спросил он у меня.

— Понравилось, — мой голос звучал немного хрипло.

— А повторить хочешь?

— А?

Я снова замялся. И прежде, чем я успел ответить Кавински снова притянул меня к себе, вовлекая во второй поцелуй. В этот раз поцелуй был более смелым, уверенным, даже немного жадным.

Мы целовались несколько минут, пока не устали и не смутились окончательно. Вернее, видимо я смутился, потому что Кавински никак не поменялся.

— Ну, теперь можешь смело считать, что мы вместе.

— Да?!

— Да. Так что поздравляю!

— Спасибо! — я обнял его.

— Может пойдём чай попьём? А то ты так неожиданно пришёл и целоваться накинулся.

— Это ты первый поцеловал!

— А то ты этого не хотел.

— Пойдём уже пить твой чай, — я направился к выходу из гаража.

Кавински усмехнулся и пошёл за мной.

***

С того дня начались наши с Кавински отношения. Да, они были с теми самыми подростковыми причудами, но мы были счастливы. Мы стали ещё больше времени проводить вместе. Во время собраний «Сияния» мы могли тихо уйти ото всех и уединиться. Моя мама тоже вскоре узнала о начале моих первых отношений. Я не мог не поделиться с ней своей радостью. Мама была искренне рада за меня. Больше никому из членов семьи я не рассказывал. Но Саша догадалась сама, но не во всём она была права. Она думала, что я встречаюсь с девушкой. Джон тоже что-то подозревал, но в то время он был слишком озабочен собой и учёбой, чтобы думать о том, что происходит в моей жизни. Он сейчас был занят программой перехода в другой класс досрочно, то есть экстерном. Отец не интересовался. Но я и не показывал ничего при нём. Слишком опасно. Да и мы до сих пор не стали так близки.

Должен сказать, что и не станем. Произошло то, что окончательно разрушило мои отношения с семьёй. И с Кавински.

Наше повстанческое движение «Сияние» пришло в действие. На улицах Альт-Сити начался беспредел. Полицейские Империи открыли огонь на поражение. Но мы выжили. Наше Сияние справилось, и лично я провёл маму на пост главной в Алотеррской Империи. Теперь уже просто Алотерры. Оказалось, Империей управлял её знакомый с учёбы Ровоам Кэлхун. Даже не знаю, как так вышло, что теперь они встречаются. В общем, мы решили ещё несколько вопросов, наладили жизнь в Алотерре, разобрались с Эдмундом Теннантом, который тоже знакомый мамы с учёбы (до сих пор поражаюсь, какие у них там люди учились. Каждый с какой-то причудой). Жизнь наладилась, больше не было запретов, тотального контроля, появилась право выбора. И я решил пригласить Кавински в гости на ужин.

— Проходи, чувствуй себя как дома, — сказал я ему, когда он вошёл в квартиру.

— Спасибо. У вас тут просторно.

Из нашей комнаты вышел Джон и окинул взглядом гостя.

— Кавински? Интересная встреча.

— Привет, Джон! Давно не виделись.

— Признаюсь, не скучал, — Джон опустил очки на нос и посмотрел на меня. — Не шумите только.

— Привет! — из другой комнаты вышла Саша. — Ты тот самый одноклассник Лололошки? Рада познакомиться!

— Очень приятно. Кавински. Ты такая красотка, что я даже завидую Лололошке, что у него такая сестра!

Саша смущённо посмеялась, прикрыв рот рукой. Из кухни вышла мама.

— Привет, Кавински!

— Привет, Райя! Как тебе новая должность?

— Пока привыкаю к обязанностям. Не думала, что когда-то стану правительницей страны.

Затем из кухни вышел отец. Кавински сразу окинул его взглядом. Отец был в чёрной водолазке и джинсах. Коричневые волосы доставали до плеч, острые эльфийские уши торчали из-под них. Его можно было принять за девушку, если бы не подкаченный торс и суровый взгляд, будто прожигающий насквозь. Но Кавински даже не дрогнул, только лишь ухмыльнулся.

— Добрый день. Я к вашему сыну. Его одноклассник.

Отец окинул оценивающим взглядом Винса, и после ответил, протянув руку.

— Феликс.

Кавински уверенно пожал ему руку.

— Рад знакомству.

— Взаимно.

Отец развернулся и ушёл обратно на кухню.

— Голоден, Винс? — спросила мама.

— Немного.

— Тогда проходи, уже всё готово. Лололошка, позови Джона.

Я кивнул и ушёл в комнату за Джоном. Кавински в это время пошёл на кухню. Когда я вернулся, Кавински уже сидел за столом. Отец напротив него. Мама и Саша ставили тарелки. Я сел рядом со своим парнем. Вскоре, недовольно ворча, пришёл Джон и тоже сел за стол.

— Всем приятного аппетита, — сказала мама, садясь за стол.

Мы все поблагодарили её, тоже пожелали друг другу приятного аппетита, и начался ужин. Атмосфера была семейной, Кавински сразу вписался туда. Мы болтали, обсуждали что-то, рассказывали, как прошёл день. Обсуждали победу «Сияния». И говорили так, будто не при делах. Ведь Саша, Джон и отец не знали о том, как остальные трое замешаны в «Сиянии». Только знали, что в результате переворота власть каким-то образом перешла от «архонтов» Райе.

Вечер проходил хорошо, мы все были расслаблены. Вдруг Винс случайно дал небольшой намёк на то, что мы в отношениях. Я сразу напрягся и незаметно пихнул его локтём. Кавински бросил на меня взгляд, а после плавно перевёл всё в шутку и сменил темы. Мне оставалось лишь надеяться, что все восприняли это как шутку.

Но вскоре Кавински случайно бросил и вторую подобную фразу. На этот раз он назвал меня «Комиссаром Дейвом» в разговоре. Я снова пихнул Винса. На этот раз он не смог перевести всё в шутку, но резко сменил тему.

Вскоре вечер закончился, Кавински попрощался с нами и ушёл. Когда я закрыл за ним дверь, меня окликнул отец:

— Лололошка.

Я чуть вздрогнул от его ледяного тона, и повернулся к нему.

— Да, отец?

— Что это были за слова от Кавински? Почему он назвал тебя «комиссаром Дейвом»?

Я весь напрягся. Главное сейчас держаться и не дать ему увидеть, что меня это беспокоит.

— Он просто шутит. Это наша шутка. Прикол.

— Прикол? А мне так не кажется. Знаешь, сынок, раньше ты много времени проводил со мной в деревне. Как только началось это «Сияние», ты стал куда-то пропадать. Тебя несколько дней не было дома.

— Пап, ты видел, что на улицах творилось? Я прятался где мог!

— Феликс, ты что-то не то говоришь, — вмешалась Райя.

— Тихо! Неужели ты тоже не замечаешь, что всё так-то подозрительно? Пропадаешь где-то целыми днями. А ещё я нашёл ваши секретные лаборатории в поселении.

Меня бросило в холод.

— Как ты это объяснишь?

— Ну... первая это квантовый телепортер.

— Зачем он тебе?

— Ну... телепортироваться.

— Куда?

Джон усмехнулся. Он видел мою растерянность. Саша с сочувствием смотрела. Мама думала, как вмешаться и помочь.

— Лололошка, я уверен, что ты принимал участие в повстанческом движении «Сияние». Это ужасно! Ты стал преступником!

Я замер. Джон сделал шаг назад, чтобы ему не попало.

— Лололошка, ты очень изменился. И не в лучшую сторону. Я уверен, что если ты не зачинщик этого восстания, то точно принимал в нём участие.

Я замялся. Отца уже не переубедить.

— И ещё этот твой Кавински тебе на что-то намекал, не так ли?

— На что намекал?

— Как я понял, на ваши особые отношения. Не так ли? Вижу по реакции, что попал. Так что у вас за отношения? Признавайся.

— Ну... он мой парень, — тихо признался я, понимая, что скрывать нет смысла.

— Парень?! Неужели мой сын гей?!

Отец злился всё сильнее. Саша посмотрела на меня с удивлением. Джон в шоке. Мама смотрела с сочувствием.

— Это последняя капля, — сказал отец. — Завтра же отправишься на перевоспитание к дяде Эо.

— Что?! Отец!

— Не спорь! Поедешь и всё! Будем из тебя всю дурь выбивать. Я не позволю себя позорить.

— Это не позор, папа! Это просто другой вид любви!

— Феликс, он прав, — попыталась вмешаться мама.

— Я всё сказал! Завтра же поедет в Поэну.

— Я не хочу!

— Не важно! Сам виноват, не надо было всякой фигнёй заниматься. И отдай свой телефон.

— Телефон? Не отдам!

Отец вырвал телефон из моих рук.

— Я всё сказал. Иди и собирай вещи.

Мне ничего не оставалось делать, как пойти собираться чемодан. Позже ко мне зашли мама с Саша, чтобы утешить. Джон ничего не говорил. Отец перегнул палку, все это знали. Но как-то пойти против не могли. Мама говорила, чтобы я воспринимал это всё как поездку к родственникам. Я ведь давно не виделся с дядей Эо и его сыновьями Бартоломью и Эбардо. Я не боялся этого отъезда, наоборот, мы с Эбардо были хорошими друзьями, меня больше волновало, что отец так поступил, и что я не успеваю попрощаться с друзьями. Кто знает, что они подумают про меня? Что им скажут? Как объяснят мой резкий отъезд? Но страшнее всего было за Кавински. Отец ничего бы ему не сделал, было страшно, что он подумает, когда узнает, что я в спешке покинул Алотерру сразу на следующий день после ужина. Даже не попрощавшись.

Но меня ждала Поэна — северный город из Междумирья. Отец отправлял меня на перевоспитание. Только не учёл, что Поэна — город преступников. Просчитался.