2 глава.
Марат.
Когда я начинаю свой день, первое, что я делаю — это выхожу на тренировку. Эти моменты стали для меня настоящей отдушиной. Я увидел, как физическая активность помогает мне не только поддерживать форму, но и справляться со своими тревогами.
Когда я бегу по утрам, чувствую, как ветер касается моего лица, и с каждым шагом уходит часть тех мыслей, которые меня мучают. Это не просто тренировка — это своего рода медитация в движении. Каждый повтор, каждое ускорение помогает мне отпустить негативные мысли и сосредоточиться на настоящем.
Иногда, когда накапливается слишком много переживаний, я прихожу в спортзал, и поначалу нервы буквально кипят. Но стоит мне начать заниматься, как все меняется. Мощные упражнения требуют полного сосредоточения, и в эти мгновения тревога отступает. Я начинаю чувствовать, как мышцы растут, а вместе с ними уходит напряжение из головы.
Тренировка стала для меня способом не только физической разрядки, но и эмоциональной. Я замечаю, как каждая сессия приводит к улучшению моего настроения. По мере того как кровь начинает циркулировать, а сердце бьётся быстрее, так и тревоги сбрасываются, словно ненужный груз.
Огромная роль в этом процессе принадлежит силовым тренировкам. Каждое поднятие тяжестей учит меня брать контроль над своей жизнью. Я начинаю чувствовать свою силу и уверенность. Каждая новая задача на тренажере становится аналогией в реальной жизни: если я могу справиться с физической нагрузкой, значит, я могу решить и другие свои проблемы.
Кроме того, занятия спортом помогают мне находить единомышленников. Мы обсуждаем свои тревоги, делимся советами и смеемся вместе. Сообщество единомышленников помогает мне чувствовать себя менее одиноким. Мы все находимся в одной лодке, и это понимание приносит облегчение.
С каждым днем я всё больше осознаю, что тренировки — это не просто способ изменить свое тело, но и мощный инструмент для преодоления ментальных барьеров. Независимо от того, сколько проблем у меня на душе, я знаю, что, выйдя на тренировку, я смогу найти мир и покой внутри себя.
Так жизнь становится ярче — благодаря борьбе с собственными тревогами через физическую активность. Каждый шаг, каждое движение в зале приближает меня к цели — быть более уверенным и спокойным человеком. Мои тренировки стали не просто рутиной; это мой способ справляться с тем, что беспокоит меня, и вспоминать, что я способен на большее.
Сквозь утренний туман, проникающий в окно, пробивались лучи солнца, и в этот момент я вдруг услышал знакомый голос — голос Валерии. Она произнесла: — Вот это я понимаю, доброе утро.
Непосредственно в этот миг на моем лице расползлась улыбка. Я любил ее утренние мысли и то, как она умела настраивать день.
Я подошел ближе, моя усмешка стала игривой, и я нежно чмокнул ее в губы.
— Доброе утро, — произнес я с теплотой. Её глаза светились, и, глядя на нее, я сразу почувствовал, как из плеч уходит вся усталость. — Как спалось? — спросил я, искренне интересуясь её состоянием.
— Прекрасно, — ответила Валерия, и в её голосе слышалась лёгкость. Это было именно то, что мне хотелось слышать. Её спокойствие напомнило мне, как важно ценить простые вещи.
Я вспомнил, что сегодня вечер был особенным, и решил задать вопрос, который давно витал в воздухе.
— Какие сегодня на вечер планы? — поинтересовался я, пытаясь не выдать своего волнения.
— А что? - Валерия посмотрела на меня с загадочной улыбкой. Я знал, что эта интрига — её любимая игра.
— Хочешь пригласить на ужин? — На её лице появилась улыбка, которая осветила всю кухню.
— Есть такое дело, — произнес я.
— Я согласна.
— Прекрасно, — я подмигнул и сказал, чувствуя, как радость пробуждает внутри меня новые эмоции.
Этот простой утренний ритуал — разговоры, нежные слова, приглашения на ужин — стали для меня чем-то большим. Каждый миг с Валерией был наполнен светом и теплом. Я заранее представлял, как будем смеяться за ужином, обсуждая удивительные истории, которые переплетались в нашей жизни.
Утро стало началом чего-то нового, чего-то важного, с надеждой на вечер, который обещал быть незабываемым. Каждое мгновение с ней было магией, и я знал, что впереди нас ждёт много приятных сюрпризов.
Я вышел из пентхауса и сел в свою машину. Заводя мотор, я почувствовал, как адреналин начинает бурлить в крови. Клуб – это мое место. Приехав, выбрался из авто и направился к входу. На мгновение я остановился, заметив неподалеку странную машину. Нахмурив брови, я всмотрелся в нее. Ни разу не встречал такого бренда. Эта машина явно не принадлежала никому из наших.
Уже в самом клубе я заметил администратора Амира. Он подошел ко мне с приветственной улыбкой, кивая головой, произнес:
— Здорово, Марат.
Я ответил тем же, обменявшись с ним рукопожатием. Амир, казалось, был заинтригован чем-то, потому и произнес: — Тебя там ожидают
Это слово "ожидают" задело меня. Я со злобной искоркой в глазах спросил: — Интересно. Кто?
Он пожал плечами и, будто бы не придавая значения, произнес: — Не представился.
Мою любопытную натуру это расстроило, но я решил не зацикливаться на этом. Поднявшись по лестнице к своему кабинету, я уже представлял, что именно я скажу этому загадочному посетителю. Когда я открыл дверь, то увидел, как незнакомец сидит в моем кресле, повернувшись спиной к панорамным окнам, откуда открывался завораживающий вид на ночной город.
— Нравится мое кресло? — произнес я с легким сарказмом, стараясь при этом удержать стену невозмутимости.
Однако он не медлил с ответом. Повернувшись ко мне, он с ухмылкой сказал: — Не люблю жесткие кресла.
Эти слова тонко намекнули на его характер. Я примерился к нему, и, прежде чем задать хоть какой-то вопрос, начал ощущать, что эта встреча станет чем-то большим, чем просто обычная беседа.
Я подхожу и сажусь напротив него, откидываясь на спинку стула. В атмосфере повисает напряжение, и я чувствую, как он изучает меня взглядом. С легкоронируемой улыбкой спрашиваю:
— Чем обязан?
И он начинает свой рассказ, погружая меня в историю, которая изменила все.
— Когда я был подростком, — начинает он, — папа однажды вернулся домой и заявил маме, что хочет развестись. Я помню, как мама долго плакала, умоляла его не бросать ее. 'Я тебя люблю', — повторяла она, но это не сработало. Через несколько дней я узнал, что у папы есть другая женщина, и она беременна от него. В тот момент радость переполнила меня — у меня будет брат или сестра.
Его голос звучит с горечью, но в нем слышится и странная надежда. Время проходит, и он продолжает: — Однако через полгода наши жизни резко изменились. Мои родители попали в аварию и погибли, так и не доехав до больницы. Это было как гром среди ясного неба.
Я понимаю, что его слова обжигают, как горячий металл, и спрашиваю:
— Зачем мне все это.
Он пристально смотрит на меня, в его глазах читается что-то большее, чем просто история. Он говорит:
— Ты похож на него. Иногда даже не верится, как сильно.
— Ближе к сути, — пробую я ввести разговор в более конкретное русло, но он лишь кивает.
— Твоя мать была любовницей моего отца. Нашего отца. Я твой старший брат.
Эти слова лежат, как громкая вспышка, разрывающая привычный порядок моих мыслей. Я не знаю, что сказать. Он наклоняется вперед и протягивает руку:
— Азат, — говорит он, представляясь. В этот момент ощущение пустоты заполняет меня, и все вдруг становится на свои места и кажется совершенно невозможным.
Я не обращаю внимания на его руку, лежащую на столе, словно она — лишь предмет, не имеющий значения. Мой взгляд сосредоточен на его лице. В этом взгляде – все: и напряжение, и ожидание. В комнате царит тишина, нарушаемая лишь звоном тикающих часов, каждое биение которых напоминает о проходящем времени.
— У меня есть только один брат, — произношу я, и эти слова, как колючие иглы, пронизывают тишину. Само признание обескураживает, но я продолжаю: — Сейчас он находится за пределами города.
Мои слова создают холодное расстояние между нами, и я чувствую, как напряжение в воздухе становится еще более ощутимым.
— Так что, господин Азат, прошу прощения, вам пора, — завершаю я, поднимаясь и указывая на дверь. Этот жест — попытка установить границы, подвести черту между нашей беседой и тем, на что она могла бы перерасти. Я надеюсь, что он поймет намек и не будет настаивать.
Но неожиданно он говорит: — Моя жена, адвокат Алия Тиграновна.
В его голосе слышится некая мягкость, и у меня возникает вопрос, что же он собирается сказать дальше. — Когда узнала, что у меня есть младший брат, сказала, что хочет познакомиться с тобой.
Я настораживаюсь. Это новость меня удивляет. Какой интерес может быть у его жены ко мне? Внутри меня вспыхивает любопытство, и я не могу сдержаться: — Понимаю. Интересно, почему она так заинтересована?
Он делает шаг ко мне, продолжая: — Я выполняю ее пожелания. Так что завтра жду тебя на ужин.
Я чувствую, как в этих словах заключена некая значимость, возможность нового знакомства, возможно, нового этапа в отношениях.
Я кидаю взгляд на стол, где лежит адрес, который он оставляет для меня. Этот простой жест кажется мне многозначительным.
— Вот теперь можем прощаться, Марат Заурович, — говорит он, поправляя пиджак, готовясь уйти.
Он вышел из моего кабинета, и в тот момент, когда дверь захлопнулась, я ощутил, как во мне нарастает гнев. Это был не просто нежеланный гость — это был человек, который в буквальном смысле не знал, где его место. Я потянулся за листком с адресом, который он оставил, и, сжимая его в кулаке, почувствовал, как вены наращивают азарт. Вскоре бумажка оказалась в урне, как символ того, что мне не нужны такие связи.
Не успел я перевести дух, как опять послышался стук. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел Амир — мой верный друг и правая рука.
— Кто это был? — спросил он, оглядываясь вокруг, будто искал духа, который только что покинул тутешние стены.
— Нежеланный гость, — ответил я хмуро, усаживаясь в свое удобное кресло, где мне обычно было спокойно. В такие моменты, казалось, что ничто не сможет пошатнуть мой настрой. — В клубе все нормально, — продолжил я, стараясь сменить тему на более приятную.
— В клубе не все так гладко, — нахмурился Амир. Его голос звучал серьезно, что сразу привлекло мое внимание. — Вчера одна из девушек поругалась с клиентом.
Я вскинул брови. В таких делах я не любил оставаться в неведении.
— Причина? — спросил я, готовясь к известиям, которые могли бы расстроить.
— Клиент приставал к ней, — произнес он, и этот ответ вызвал у меня волну раздражения. Я закусил губу и стиснул пальцы на столе.
— Пусть найдут его, — произнес я решительно, чувствуя, как кровь прилила к щекам. Я не приемлю приставаний к девушкам, особенно в своем клубе, где мы создаем атмосферу уважения и комфорта. Ни один человек не должен чувствовать себя в небезопасности среди тех, кто защищает его интересы.
— Будет сделано, — пообещал Амир, с мужеством кидая мне уверенный взгляд. Я знал, что он не позволит этому делу затянуться. В его глазах я увидел преданность и желание справедливости, и это успокоило меня.
— Как люди вообще могут вести себя так? — снова преобладал гнев в моем голосе. — Мой клуб — это не место для нахалов. Каждая девушка здесь заслуживает уважения, и если кто-то этого не понимает, ему не место среди нас.
Амир кивнул, отразив в своих глазах мой настрой. Он уже, безусловно, продумывал план действий. Я мог только надеяться, что это не станет началом долгого конфликта. Мы с ним знали, что в клубном бизнесе конфликты — это неизбежность, но я всегда старался контролировать эту часть своей работы.
— Мы сделаем все необходимое, чтобы эти ситуации не повторялись, — сказал он, вставая, чтобы начать действовать. Я смотрел на него с уважением, понимая, что, когда дело касается безопасности людей, я могу положиться на него.
Когда он вышел, я снова остался один в кабинете. Дверь захлопнулась, и тишина окутала меня, но в сердце все еще бушевали мысли о недавнем разговоре. Я понимал, что в клубе не все так просто, как бы этого хотелось избежать. Каждое решение, каждое слово требовало осмысленности. Я знал одно: я не допущу, чтобы моя семья — мои сотрудники и гости клуба — страдали от глупости и невежества.
Это был еще один урок, который я усвоил за время своей работы. Каждый раз, когда ситуация казалась контролируемой, оказывалось, что нужно быть еще более бдительным. Но если бы я не заботился о своей команде, кому, как не мне, было бы вести её вперед?
Вечером, когда я заехал за Валерией, она выглядела просто ослепительно. Мы прибыли в ресторан, и она, словно растворяясь в легком свете, улыбнулась мне так, что внутри все затрепетало.
— Ты такой красивый сегодня, — произнесла она с теплой искренностью в голосе. Я не мог сдержать улыбку.
— Только сегодня? — поддразнил я, приподнимая брови. Вслух это звучало шутливо, но на самом деле я не был уверен, как можно воспринимать такую похвалу.
— Не льсти себе, Агаев, — с улыбкой ответила она, однако в ее глазах уже читалось понимание и легкая игривость. Я смеялся и сам от этого фокуса обрадовался. Мы оба знали, что это лишь удобная завуалированная игра слов.
— Что будешь заказывать? — сменил я тему, стараясь сосредоточиться на предстоящем ужине. Валерия взяла меню в руки и погрузилась в чтение. Я любил наблюдать, как она выбирает, как сосредотачивается на каждом пункте, словно это было важное решение, от которого зависела судьба мира.
После нескольких минут размышлений, она подняла голову и уверенно произнесла: — Салат Цезарь и пасту феттучини.
— Хороший выбор, — отметил я, подавая знак официанту. Он быстро подошел, и я произнес наш заказ, не забыв добавить:— И еще, пожалуйста, красное вино.
Официант кивнул, диктуя нашего внимания, и, когда он отошел, я обернулся к Валерии.
— Ты знаешь, меня всегда удивляло, как ты выбираешь блюда. Ты словно знаешь, что нужно, и никогда не останавливаешься на обычном.
Она слегка улыбнулась, и в наших глазах проскользнула искорка понимания.
— Я просто уверенна в том, что нравится, — ответила она, облокатившись на спинку стула. — А ты? Что тебя привлекает в этом ресторане?
— Здесь всегда приятная атмосфера, — задумчиво продолжил я. — И еда всегда на высоте. Но, возможно, главное — это возможность провести время с тобой.
Я остановился на мгновение, осознав, что каждая встреча с ней делает мой вечер особенным.
Валерия посмотрела на меня с неподдельным интересом, а затем, словно читая мои мысли, ответила:
_ С тобой всегда легко. В этом есть что-то необычное.
Она наклонилась немного ближе, и я заметил, как ее ладонь случайно коснулась моего. Это было легкое прикосновение, но мне показалось, что весь ресторан вдруг затих, и в мире остались только мы двое.
Обсуждая предстоящие блюда, я заметил, что она оживилась, рассказывая о своих предпочтениях и мечтах — о странах, которые хочет посетить, и о блюдах, которые хотелось бы попробовать. Я слушал с интересом, чувствовал, как она наполняет пространство вокруг себя.
Вскоре наш заказ был принесен. Официант аккуратно расставил блюда на столе, и ароматные запахи заполнили воздух.
— Ух, смотрите, какой шикарный ужин,— сказал я, не сдерживая улыбки.
Валерия посмотрела на свои тарелки и сказала с подмигиванием: — Это всё только для тебя, красавец.
Мы смогли посмеяться, и эта легкость общения разрядила атмосферу, сделав даже толпу посетителей на заднем плане почти незаметной. Ужин стал не просто трапезой, но и настоящей вечерней историей, в которой оживали слова, чувства и желания.
— Давай выпьем за этот вечер, — предложил я, поднимая бокал с красным вином. Валерия тотчас сделала то же самое. Когда наши бокалы встретились, в воздухе пробежала искорка — это был миг дружбы, доверия и чего-то большего.
Зара.
Я сидела перед туалетным столиком, пытаясь сосредоточиться на одном важном деле – вечере, который меня ожидал. В зеркале отражалось мое взволнованное лицо, и я понимала, что волнение перерастает в неуверенность. С дрожащей рукой я взяла спонжик для макияжа и аккуратно нанесла тональную основу, стараясь скрыть синяки, которые словно напоминают мне о том, что происходило накануне. Я покорно смотрела, как лицо преображается под моими руками.
С каждым движением я чувствовала, как напряжение постепенно уходит. Я точно знала, что нужно будет дополнить образ. Пудра, немного румян и, наконец, тушь для ресниц, чтобы мои глаза засияли. Я старалась не думать о том, что, возможно, они также могут выдать мои переживания. Волосы я решила распустить, позволив им свободно упасть на плечи. Это добавило немного легкости, и мой образ стал чуть более естественным.
Готовая, я тяжело вдохнула и выдохнула, словно собираясь с силами. Вдруг резкий звук открывающейся двери заставил меня дернуться. Он вошел в комнату, и его присутствие сразу наполнило пространство.
— Ты готова, моя Зара? — его голос звучал мягко, но в нем ощущалось какое-то давление, как будто за ним стояла вся наша история. Он подходил ближе, и я машинально сделала шаг назад, чтобы сохранить расстояние, но он не выглядел удивленным.
— Пойдем, — сказал он, и в его голосе прозвучало непередаваемое тепло. Я почувствовала, как внутри меня поднимаются эмоции, и в то же время далекая тревога. Он взял меня за руку, и я услышала стук своего сердца, когда мы вышли во двор.
Он привел меня к машине, открыл дверь и сказал: — Садись.
Я подчинялась, чувствуя, как воздух вокруг нас вдруг становится тяжелым. Как только я села, хлопок двери заставил меня снова дернуться, словно это было что-то большее, чем просто звуковой отклик.
Он сел рядом, и машина трогается с места. Я смотрела в окно, наблюдая за мельканием огней и деревьев, пытаясь осознать, что происходит внутри меня. Путь до ресторана занял всего двадцать минут, но мне казалось, что время сжалось в одну секунду. Мы ехали молча, но я чувствовала, как каждая доля секунды накапливает в себе множество невысказанных слов.
Я обдумывала, что нас ждет за пределами этой машины, в этом новом мире, который занимал мои мысли и вдруг обрел яркость. Что я хочу сказать ему? Что мне нужно от этого вечера? И что он сам думает обо всем этом?
Куда бы ни вела нас эта ночь, я понимала, что на самом деле, несмотря на все, я стою на пороге перемен.
Когда мы вошли в ресторан, воздух наполнился ароматами изысканных блюд и легким шепотом разговоров. Я старалась не думать о том, как сильно нервничаю, но каждый шаг ощущался, как хождение по канату. К нам подошла милая девушка в униформе, с теплой улыбкой на лице.
— Здравствуйте, ваш столик готов, — произнесла она, и я ответила ей невнятным кивком, пытаясь скрыть свою неуверенность. Мы прошли к столику, который расположился близко к большому окну. За стеклом разыгрывался вечерний пейзаж города, а в самом ресторане царила уютная атмосфера.
Как только мы сели, я заметила несколько мужчин, сидящих за другим столом. Они переглянулись, затем подняли бокалы и привольно приветствовали нас. Я тут же почувствовала себя не в своей тарелке среди стольких незнакомцев. Мое сердце забилось быстрее, а внутри нарастало беспокойство. Зачем я здесь, среди этих людей? Что я вообще делаю в таком месте?
Я нервно начала царапать свою ладонь, стараясь отвлечься от навязчивых мыслей. Внезапно его голос, низкий и уверенный, вывел меня из раздумий.
— Бери меню и заказывай, — сказал он, указывая на книжечку, лежащую передо мной.
Я невольно вздрогнула и посмотрела на него, искренне удивляясь.
— Я не голодна, — произнесла я, не обращая на него внимания, так как слова выходили почти автоматически.
Моя прямая отповедь, похоже, его разозлила. Он наклонился ближе и сказал с неожиданной угрозой в голосе: — Ты сейчас возьмешь в руки меню и закажешь что-нибудь.
Я почувствовала, как внутри меня закипает волнение. Это было не просто требование, это была команда.
В его словах я уловила жесткость и настойчивость, которая заставила меня на мгновение замереть. Он был уверен в себе, хотел, чтобы я подчинялась, и это меня пугало. Я взглядом скользнула по меню, не придавая значения его требованию, но я понимала, что сегодня я не могу упустить эту возможность.
Собравшись с мыслями, я взяла меню в руки. Страницы слегка дрожали, как и мои руки, когда я начала изучать предлагаемые блюда. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на том, что мне нравится, я в очередной раз задумалась, как же все это странно — сидеть здесь, под прицелом чужих взглядов, в компании человека, который вызывает у меня одновременно и восхищение, и ужас.
Внутри меня заколебалась непонятная тревога, и я старалась подавить ее, чтобы не выдать свои чувства. Мой взгляд проскользнул снова к нему. Он наблюдал за мной, а в его глазах читалась уверенность.
— Что ты выберешь? — произнес он, и я чувствовала, как его слова, заточенные в металлическую сетку ожидания, обвивают меня, не позволяя сбежать в мир своих мыслей.
Я собрала все силы и, наконец, выбрала первое попавшееся блюдо.
— Я возьму пасту, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все сжалось от тревоги. Эта простая фраза стала для меня своего рода испытанием — мне нужно было показать, что я справлюсь, что я смогу быть здесь, среди них.
Я сидела за столиком, напротив большого окна, и смотрела на ночной город. Огни ярко сверкали, отражаясь в стекле. Но вместо того, чтобы наслаждаться этой красотой, в моей голове крутились мрачные мысли. Я думала о том, как сбежать от него, от Давута, от этой участи, которая словно накрыла меня своим тяжелым покровом. Три месяца я вынашивала свой план побега, разрабатывая каждую деталь, словно это было дело жизни и смерти.
Куда же я побегу, если смогу вырваться на свободу? Мысль о брате пришла в голову первой. Но мгновенно мне вспомнились его упреки — как он пришел ко мне и с холодным сердцем произнес, что я плохая дочь и сестра. Обвинял меня в том, что я не пришла на похороны наших родителей, как будто я не страдала от этой утраты. Да, я не могла показать ему свою боль, не могла позволить себе слезы, когда мы потеряли их. Каждый день я чувствовала, как слова его причиняют мне боль. Он не знал, что я переживала не меньше его. Каждый неверный шаг мог стать роковым и стоить жизни всем, кого я любила.
Я думала о возможности обратиться к другой помощи, к еще одной личности, которая могла решить мои проблемы. Но резкий звук вернул меня в реальность. Я вздрогнула, когда в уши ударил глухой голос. Это был официант, который спотыκнулся, извинившись: — Извините меня, пожалуйста. Я нечаянно...
Мгновение спустя, я увидела, как Давут, сидящий напротив, разражается гневом. Его раздражающий тон как будто сжег пространство вокруг: — Ты что творишь? Ты испортил наш вечер!
Официант с испугом начал оправдываться: — Я не хотел...
Но Давут, не желая ни услышать его объяснений, прервал его:
— Свободен, — произнес он, как будто выкидывал его с нашей трапезы. Я ощущала напряжение в воздухе, и вдруг стало слишком трудно дышать.
Когда Давут, уловив мой испуганный взгляд, обратился ко мне с извинениями, я лишь смогла сжать руки на столе и произнести с трудом: — Мне нужно отойти.
— Куда? — осведомился он, и в его голосе звучало неподдельное недовольство.
Я не могла остановиться, не могла объяснить свои ощущения.
— В уборную, — пробормотала я и, чувствуя, как мои ноги дрожат, отвернулась и пошла, не зная, куда именно иду. Шаги вели меня прочь от этого стола, от его взгляда, от давление, которое нарастало с каждой секундой.
Внутри меня бушевали эмоции: злость, страх, горечь. Я знала, что каждое слово, каждое действие, каждое мгновение здесь могут стать решающими. Но при этом у меня было лишь одно желание — избавиться от этой реальности, от этого давления, от Давута. Я продолжала идти, пока не наткнулась на двери с надписью "Уборная", и закрыв за собой дверь, позволила себе на мгновение остановиться и глубоко вздохнуть.
Я стояла, наклонившись над раковиной, и напирала воду на ладони, обрызгивая свое лицо. Холодные капли словно пробуждали меня от кошмара, который разыгрывался в сознании. Обхватив руками край раковины, я старалась собраться с мыслями, закрыв глаза. Дурацкая паническая атака вновь настигла меня, и я думала лишь о том, как бы избавиться от этого нарастающего чувства тревоги.
Вдруг я услышала, как дверь открывается и быстро закрывается. Это заставило меня вздрогнуть, и я лишь с трудом открыла глаза. В зеркале я увидела отражение — рядом стояла девушка, ее лицо выражало беспокойство.
— Девушка, вы в порядке? Вам плохо? — спросила она с искренним волнением.
Я посмотрела на свое отражение, на бледные щеки и заплаканные глаза, и, собравшись с силами, ответила: — Да, все хорошо. Я в порядке. Спасибо.
Она кивнула, все еще не веря в мои слова: — Точно, все хорошо.
Я кивнула еще раз, приняла ее поддержку и решила, что лучше не бывает. С этими мыслями я вышла из уборной, однако, когда направилась к своему столу, остановилась на полпути. Все внутри меня восстало против этой мысли. Не хочу возвращаться туда, где Давут мог снова наложить на меня свои цепи.
Я развернулась и направилась к выходу, погружаясь в атмосферу свежего воздуха. Он был такой контрастный, словно обнимал меня, заставляя почувствовать себя на мгновение свободной. Я заметила такси и, не раздумывая, подошла к нему, быстро села внутрь и сказала водителю: — В детскую поликлинику.
Пока мы ехали, волнение внутри меня стало закипать. Когда такси остановилось, я выскочила на улицу и направилась к входу. Двери медленно открылись, и я снова ощутила этот знакомый аромат чистоты и антисептика. Подходя к регистратуре, я сказала: — Мне нужен врач Эльмира Имрановна.
— Она сейчас на операции. Нужно немного подождать, — ответила девушка за окном, не поднимая взгляда.
Я отошла от окна и уселась на скамейку. Время текло медленно. Прошло полчаса, час, два. Нетерпение нарастало, как лава внутри вулкана, готового извергнуться. Я снова подошла к окну.
— Извините, операция еще длится? — спросила я, чувствуя, как голос дрогнул от волнения.
— Да, — ответила девушка, не поднимая глаза.
Нервно закусив губу, я начала ходить от стороны к стороне, как будто эта простая физическая активность могла облегчить мою тревогу. Наконец, двери операционной открываются, и оттуда выходит врач с уставшим, но добрым выражением лица. Я подошла, а слезы уже подступили к глазам.
— Я хочу увидеть ее, — произнесла я, но врач остановилась.
— Она сейчас спит. Приходите завтра, — сказала она, пробираясь мимо меня.
Но в этот момент я не могла позволить ей уйти. Я схватила ее за локоть, стеснительно, но настойчиво взглянула ей в глаза: — Мне нужно ее увидеть. Пожалуйста, иначе я не засну.
Долгая пауза. Я чувствовала, как сердце колотится в груди от страха и надежды. Врач, кажется, колебалась, прежде чем произнести: — Идите за мной.
Мне стало немного легче, как будто надежда вновь пробудилась во мне. Я следила за ее шагами, понимая, что сейчас единственное, что имеет значение — это увидеть ее, хоть на мгновение, хоть одним глазком.
Я медленно подхожу к палате, ладони потеют от волнения, а сердце стучит так, что, кажется, его слышно в соседних коридорах. Я знаю, что это тот самый момент, к которому я так долго готовилась. Врач открывает дверь и заходит внутрь, я, вдохнув глубоко, следую за ней, как будто она — мой якорь в этот шторм эмоций.
Когда я вхожу в палату, передо мной открывается трогательная картина: моя девочка лежит, закрыв свои глазки, мирно спит. Врач, заметив, с каким трепетом я смотрю на Сафию, говорит: — Я оставлю вас. У вас 15 минут.
Я машинально киваю головой, не в силах оторвать взгляд от дочери. Дверь захлопывается, и воцаряется тишина, прерываемая лишь тихим дыханием моей принцессы.
Я наклоняюсь к ней, целуя в щечку и на одном дыхании шепчу: — Я тебя люблю.
Казалось, этого недостаточно, и я ложусь рядом, прижимаясь к ней, вновь произнося: — Мама тебя любит.
Одинокая слеза катится вниз по щеке, и я чувствую, как она падает на подушку. Вдруг Сафия зашевелилась и медленно открыла свои глазки.
— Привет, моя принцесса, — произношу я, стараясь скрыть все тревоги, которые витают вокруг. Она уставилась на меня, и в её голосе прозвучала радость и слегка заспанная надежда: — Мамочка, ты пришла?.
— Пришла, моя радость. Я больше тебя не оставлю, — отвечаю с теплом в сердце. Она обнимает меня так сильно, так искренне, как будто боится, что я исчезну снова. В этот момент, когда я чувствую её маленькие ручки, крепко обхватившие мою шею, в голове зреет безумная идея.
Я отстраняюсь от неё, смотрю в её глаза и говорю: — Родная, ты пойдешь со мной?
— Куда? — спрашивает она, не понимая, что кроется за моими словами.
— Сейчас мы оденем тебя, и поедем далеко-далеко, — произношу я, зная, что это единственный способ, как я могу вернуть её себе полностью.
Моя малышка кивает, её глаза светятся от счастья: — Я хочу с тобой, мамочка.
Я быстро целую её в лоб, одеваю её, и моё сердце наполняется радостью.
Затем, обняв её, я осторожно поднимаю на руки, оглядываюсь по сторонам. В коридоре никого нет, и я с решимостью выхожу на улицу. Вижу такси, стоящее у стены, и быстро сажусь внутрь. Водитель улыбается и говорит: — Думал, вам нужна помощь, поэтому и остался.
Я, полная благодарности, улыбаюсь в ответ и говорю: — Спасибо вам.
Он заводит машину и трогается с места, а я, чуть растерянно, думаю о том, какой адрес назвать. В конце концов, я произношу адрес, и мы выезжаем в сторону дома моего брата.
С каждым метром, который мы проезжаем, я чувствую, как моя тревога уходит, и на её место приходит ощущение свободы. Мы с дочерью, наконец, можем начать новую главу своей жизни — вдвоем, навсегда.
Я подъезжаю к дому брата, сердце стучит в груди, а в руках надежно прижата моя маленькая дочка. Солнечные лучи переливаются на стеклах, создавая игривые блики, но мне от этого не легче. Делаю глубокий вдох, стараясь собрать мысли в кучу и понять, какую поддержку я надеялась получить. Мысли о том, что может мне помочь, закручиваются в голове.
Собравшись с духом, я иду к воротам и нажимаю на звонок. Звуки тихого механического щелчка разрывают тишину. Через несколько секунд слышу грубый голос:
— Слушаю.
— Мне нужно увидеться с хозяином дома.
Ответ приходит немедленно:
— Сейчас сообщу. Минутку.
Я начинаю нервно ждать, прислоняясь спиной к холодному столбу ворот.
Звучит звук открывающейся двери, и в тот момент, когда попадают солнечные лучи, я медленно шагнула во двор. Передо мной предстал дом, который был моим домом в детстве. Двухэтажное здание, обтянутое светлым сайдингом, на первом этаже окна с белыми рамами, а на втором – большие, глубокие, как глаза, что словно смотрят на тебя. Вокруг росли высокие деревья, создавая тень, которая приветствовала меня, но одновременно предостерегала о том, что прошлое тоже может быть мрачным.
Двор был ухожен, с яркими цветами вдоль тропинки, ведущей к двери. Трава, похоже, только что была подстрижена, свежий запах восковой свежести напоминал мне о заботах, которые оставил позади. На скамейке у двери сидела старица, моя тетя, с доброй улыбкой и недоумением на лице. Она коснулась меня сердечно, но быстро убрала руки, увидев, как я стою с дочкой. Я посмотрела в два окна второго этажа, где в детстве играла, и поймала себя на мысли, что этот дом полон воспоминаний – и хороших, и грустных.
Я поднимаюсь по ступенькам, ощущая, как каждая из них отзывается под моими ногами. В голове крутились мысли о том, что будет дальше, и есть ли в этом доме место для меня и моей дочки. Теперь, когда я здесь, я чувствую, как громада решения нависает надо мной. Ждать осталось недолго, и вскоре мне предстояло встретиться с братом – человеком, который был для меня и опорой, и загадкой.
Я замираю перед картиной, которая висит на стене. На ней изображены мой брат и его жена, моя лучшая подруга, которая стала мне как сестра. Они стоят обнявшись, улыбки светятся на их лицах, и в этот момент вся капризная жизнь вдруг кажется стабильной и простой. Я смотрю на Камилу — она излучает тепло и счастье, и сердце начинает наполняться ностальгией и сожалением о том, что я допустила их так далеко от себя.
В этот момент я слышу голос за своей спиной: —
Я слушаю вас. Вы меня хотели видеть.
Я резко поворачиваюсь и передо мной стоит мой брат Али. Его лицо искажает смесь недоумения и шока, словно он не ожидал встретить меня здесь. Я понимаю, что и для него, и для меня этот момент полный неизвестности и напряжения.
— Мне нужна твоя помощь, — произношу я, стараясь, чтобы в голосе звучала уверенность, которую на самом деле мне не хватает.
Долгое молчание окутывает нас, и в глазах Али я вижу, как его удивление постепенно переходит в настороженность. Наконец, он произносит:
— Почему ты здесь?
Его взгляд фокусируется на моей дочке, которая мирно обнимает меня за шею, с большими, любопытными глазами смотря на дядю. Я чувствую, как резко меняется атмосфера, и напряжение в комнате становится ощутимым.
Али продолжает хмуро:
— Твой муж знает о том, что ты здесь?
В панике, я отвечаю:
— Пожалуйста, нам нужна твоя помощь.
Словно в ответ на наши тревожные голоса, в гостиную входит Камила. Она, как будто прочитала атмосферу, приспособив себе чувство тревоги.
— Али, я слышала, кто-то пришел... — голос её обрывается, когда она видит меня.
— Зара? — Камила пораженно восклицает, ее глаза расширяются от удивления. В ее реакции ощущается смешение шока и радости одновременно.
— Привет, Камила, — тихо улыбаюсь я, стараясь скрыть свою внутреннюю бурю.
Глядя на её лицо, я вижу, как она тоже вспоминает наши общие дни, как мы смеялись и делились мечтами, и вдруг это все кажется недосягаемым и далёким. Теперь, когда я стою тут, в доме брата, с дочкой на руках, мне кажется, что между нами пролетели годы расставания, а взгляд Камила возвращает меня к реальности. Как же мне не хватает её поддержки в этот трудный момент.
Марат.
— Ты женишься? – этот вопрос, словно молния, пронзил вечернюю тишину, когда Карим, отодвинув пустую тарелку, внимательно на меня посмотрел. Я только что завершил тяжелую тренировку и приехал в дом, который купил две недели назад. Сначала планировал просто проверить, как идет ремонт, но заодно решил зайти на ужин к Кариму и Лауре. Встреча с ними всегда приносила тепло и заботу, но сегодня я предвкушал нечто большее.
После нескольких минут непринужденной беседы, когда за окном медленно угасал день, я решился. Словно выстрел из пистолета, произнес: «Я сделал предложение Валерии».
Карим сначала молчал, а потом, слыша удивление в моем голосе, оживился:
— Да, я женюсь.
Лаура улыбнулась, но её глаза выдавали удивление.
— Я не думала, что ты так быстро решишься на этот шаг, – произнесла она, слегка наклонив голову. Каждый из нас знал, что разговор о свадьбе – это не просто формальность. Это было решение, повлиявшее на судьбы всех нас.
Не откладывая в долгий ящик, я продолжил: — Не стал откладывать.
Лаура посмотрела на меня с настороженностью: — Ты уверен?
Вопрос прозвучал, как будто в воздухе повисло мгновение, полный напряжения.
– Почему ты спрашиваешь? – спросил я, стараясь уловить суть её сомнений.
Лаура взглянула сначала на Карима, а затем вернулась ко мне. Она чуть прищурила глаза и произнесла:
— Ты никогда не говорил, что любишь Валерию. А сейчас с гордостью заявляешь, что сделал ей предложение.
Эти слова будто врезались в меня. Я резко вздохнул. Чувствовал, как внутри меня поднимается волна сомнений.
— Она любит меня. Она хочет быть со мной, – ответил я, стараясь звучать уверенно.
– А ты? – не унималась Лаура.
– Что я? – спросил я, хотя понимал, о чем идет речь.
– Ты любишь её? Хочешь быть с ней?
В этот момент я замер. Мысли метались в моей голове. Любил ли я Валерию? С ней мне было комфортно, рука об руку мы преодолевали трудности, делили радости. Но в сердце моём снова проскользнули тени. Зара. Почему она так настойчиво всплывает в моих мыслях?
Я вспомнил, как она вышла замуж за другого. Родила ему дочь и, казалось, погубила меня. Эти воспоминания, хоть и болезненные, никогда не оставляли меня в покое. Я чувствовал себя потерянным между двумя женщинами, между двумя мирами. В тишине моего молчания сквозило неясное беспокойство, и я понимал, что сейчас решается нечто большее, чем просто решение о браке.
– Да, я хочу быть с ней, – произнес я убедительно, придавая своим словам уверенность, которую на самом деле только искал.
Карим, казалось, выслушал это с облегчением. Его лицо осветилось улыбкой, когда он сказал:
— Раз ты хочешь, раз ты решился на это... Тогда мы с Лаурой рады за тебя.
Слова поддержки от лучших друзей значили для меня очень много. Карим хлопнул меня по плечу, и в этот момент я почувствовал, что, возможно, на распутье моей жизни происходит нечто хорошее.
Мы провели еще час за непринужденной беседой, вспоминая старые времена, смеясь и обменивались шутками. Я забыл про свои волнения, наслаждаясь этим моментом. Однако в какой-то момент я понял, что пора уходить. Поцеловав Лауру на прощание, я отправился к выходу и весело помахал Кариму, когда вышел из дома.
Поездка до квартиры прошла быстро. Я вошел в лифт и, проезжая мимо этажей, размышлял о предстоящем. Надо было поднять свою жизнь на новый уровень, разобраться с собой и своими чувствами. Дверь квартиры открылась с легким щелчком, и, включив свет, я вошел в привычную обстановку. Свет моментально залил пространство, и я почувствовал, как напряжение уходит.
Подойдя к раковине, налил воды в стакан. Вода была холодной, как и мысли о моем будущем. И тут я заметил записку на столе. С любопытством подошел поближе и прочитал: "Боец, сегодня спишь без меня. У меня есть одно дело. Расскажу как приеду. Люблю тебя".
Мое сердце слегка стукнулось при словах «люблю тебя». Я сел на диван, откинул голову назад и закрыл глаза, позволяя этим мыслям унестись вдаль. Я думал о Валерии, о собственных чувствах, о том, что меня ждет впереди, и не заметил, как уснул в таком положении.
Сон оказался прерывистым. Я вдруг проснулся от звука мобильного. Потерев глаза, посмотрел на экран и увидел знакомый номер. Подняв трубку, я сказал: — Слушаю, Али.
– Есть разговор, – услышал я его голос. Тон был серьезным, что-то в нем настораживало.
– Приезжай, – добавил он.
Мои мысли сразу заполнились озабоченностью. Али всегда был человеком, с которым нельзя было шутить. Я понимал, что если он вызывает меня, значит, дело важное. Протерев глаза ещё раз, я решил, что пора действовать.
– Выезжаю, – ответил я, чувствуя, как волнение снова нарастает. Кто бы мог подумать, что один вечер, начинавшийся с приятной беседы и добрых слов, может так резко измениться? Я собрался и выдвинулся на встречу, рассчитывая выяснить, что же на этот раз готовит для меня жизнь.
Я подъехал к знакомому дому, и ворота, словно предвещая что-то важное, открылись, впуская меня внутрь. Выйдя из машины, я увидел Али, который ждал меня у входа. Его лицо было серьезным, и это вызывало во мне тревогу.
– В чем дело? – спросил я, стараясь скрыть волнение в голосе.
– Давай зайдем, – ответил он, указывая на дверь. – В тихой обстановке поговорим.
Несмотря на то, что мне хотелось разобраться, что происходит, я вдруг почувствовал себя застывшим на месте. Он, как будто прочитав мои мысли, вошел в дом первым, а я, все еще ошеломленный, последовал за ним.
Поднявшись на второй этаж, я услышал, как зашумел пол под нашими шагами. Когда я наконец вошел в гостиную, сердце моё чуть не остановилось. На диване сидела она — Зара. Девушка, которую я старался забыть, которую намеревался вычеркнуть из жизни, оказалась прямо передо мной. Чувства, которые я думал, что стер из своей памяти, вновь нахлынули.
– Теперь все в сборе, – произнес Али, как будто это было обыденное дело. Я стоял, немо глядя на Зару, а она, в свою очередь, смотрела на меня с напряжением и недоумением. Та же самая искорка, что когда-то связывала нас, теперь превратилась в недоумение и неуверенность.
– Что происходит? – резко повернулся я к Али, не в силах сдержать свои чувства. Внутри нарастала буря эмоций, которые постепенно проявлялись в словах.
Али, казалось, не удивился моей реакции. Он без лишних слов подошел к сестре и сказал:
– Давай, расскажи.
Зара нервно теребила руки, её глаза метались от брата ко мне, как будто искали утешения или поддержки. Волнение шло от неё, словно вихрь, захватывая всё в себе. Она явно не знала, с чего начать, и это вызывало во мне неуверенность. Я встретил её взгляд, полный вопросов и страха, и понял, что хочу услышать, что же она скажет.
На мгновение в комнате воцарилась тишина, и все взгляды были прикованы к Заре. Я понимал, что должна быть причина, почему мы все здесь собрались, но из-за волнения не мог предугадать, к чему всё это приведет.
– Марат, я... – наконец, выговорила Зара, и я заметил, как её голос дрогнул от напряжения. Я приготовился, зная, что эти слова могут изменить всё.
— Я... Мне...
Не успевает произнести и слова, как раздается звук выстрела. В комнату, как вихрь, врывается девочка лет четырех-пяти с криком: — Мамочка!
Я даже не успел среагировать, когда Зара, с глазами полными ужаса, мгновенно хватает её на руки. Время словно замирает. Я в шоке смотрю на Сафию. Она испуганно смотрит на свою мать, а её маленькое сердечко, вероятно, стучит так же сильно, как и моё.
Еще один выстрел сотрясает воздух. Сафия, обхватив свои плечики руками, с дрожащим голосом тихо произносит:
— Мамочка. Я боюсь.
Зара, стараясь сохранить спокойствие, наклоняется к ней и тихо говорит: — Все будет хорошо. Мама не даст тебя в обиду.
Я вижу, как она старается скрыть собственный страх, но в её голосе звучит отчаяние.
Али, всегда остававшийся сторонним наблюдателем, вдруг произносит:
— Кажется, у нас гость.
В этот момент в комнату входит мужчина. Зара обнимает свою дочь всё крепче и крепче, будто пытаясь создать вокруг них защитную оболочку из любви и заботы. Я, сжав кулаки, пытаюсь сохранить контроль над своими эмоциями.
— Вот ты где, моя Зара, — проговаривает этот человек, произнося её имя как заклинание, и его улыбка кажется опасной. Я наблюдаю, как Зара напрягается, и по её лицу я вижу, что она едва дышит. Словно её сердце замерло от страха, которое исходило от этого незнакомца.
— Я думал, что потерял тебя. Пойдем, — предлагает он, и в его голосе чувствуется властность.
Али, не раздумывая, шагает вперед и заявляет: — Она никуда не пойдёт. Прошу, покиньте мой дом.
В комнате повисает холодный воздух, который кажется тяжелым от напряжения. Я чувствую, как мой живот сжимается от страха за Зару и Сафию.
Давут медленно подходит к Али, его ухмылка становится всё более насмешливой.
— Я заберу её, и ты мне не помешаешь, — произносит он, и в его голосе звучит угроза, которая заставляет меня собраться с силами. Я смотрю на Зару и ее дочь, понимая, что её страх становится меняющим моментом.
Паника охватывает Зары душу, и я вижу, как Сафия начинает плакать, её слёзы словно отражение детского страха. Мой разум заполняется тёмными мыслями, но я понимаю, что что-то нужно делать.
Давут подходит к Заре, хватает её за локоть и начинает тянуть за собой. Я чувствую, как в груди разгорается ненависть. Али хочет помочь, но люди Давута подносят нам пистолеты к голове. Зара кричит: — Пусти! Я никуда с тобой не пойду!
Я чувствую, как сердце колотится от беспомощности. Сафия плачет, её истерика только добавляет напряжения. Когда Зара поворачивается ко мне, вижу в её глазах страх, который пронзает меня до глубины души. Я рычу, глядя на Давута:
— Отпусти их, Давут! Я убью тебя!
Зара кричит моё имя: — Марат! Брат!
Я изо всех сил дергаюсь, бью в лицо тому, кто меня держит, и начинается драка. Внезапно Али выхватывает пистолет, нацеливается на людей Давута и говорит мне: — Беги за ними!
Я вылетаю на улицу, сердце стучит в груди. Вижу, как их заталкивают в машину и она уезжает. Я не могу позволить этому сойти с рук. Я должен их спасти!
Зара.
Нас резко заталкивают в машину, и я чувствую, как панику охватывает мою душу. Я вижу, как моя маленькая Сафия дрожит, её глаза полны ужаса. Давут, холодный и безжалостный, произносит:
— Ты обманула меня, Зара. Провела аферу, которую я не люблю. За это ты будешь наказана.
Эти слова звучат как гром среди ясного неба. Внутри меня всё останавливается. Я замерла от страха, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Мы подъезжаем к особняку и, когда двери машины открываются, я чувствую, как мурашки бегут по коже. Ноги сами идут за Давутом, но каждый шаг даётся с трудом, будто меня тянет обратно.
В гостиной всё замирает. Давут с жестом указывает своим людям:
— Отведите девочку наверх.
Я тут же трясу головой, отказываясь принять это:
— Она никуда не пойдет!
Крепко обнимаю Сафию, пытаясь защитить её от надвигающейся угрозы. В сердце разгорается материнский инстинкт, но вдруг руки мужчин Давута вырывают её из моих объятий. Я в ужасе кричу:
— Нет! Я не позволю!
Сафия плачет и зовёт меня: "Мама!" Я пытаюсь прорваться к ней, но меня удерживают. Я тоже кричу, полная отчаяния:
— Не смейте! Сафия!
Но они скрываются на втором этаже, и я чувствую, как разрывается моя душа. Тут же резкий удар по щеке заставляет меня застынуть. Я не успеваю понять, что произошло, как кровь начинает течь из губ. Я падаю на пол, мир вокруг меня становится расплывчатым, а в голове шумит гул.
Давут яростно тянет меня за волосы, и я понимаю, куда он меня тащит. Сердце колотится в груди, словно пытается вырваться на свободу. Он бросает меня на кровать с такой силой, что я едва успеваю сгруппироваться. Страх охватывает меня, когда я вижу, как он подходит к шкафу и вытаскивает кнут. Это зрелище заставляет меня замереть. Мое сердце замирает, а дыхание становится тяжелым и прерывистым.
— Сейчас ты будешь наказана, — произносит Давут, и в его голосе нет ни капли жалости.
Кнут касается моей кожи, и я вскидываюсь, ощущая, как жгучая боль пронизывает всё тело. Удары сыплются один за другим, и я теряю счёт времени, ощущая, как боль размывает моё сознание. Каждое соприкосновение кнута оставляет свой отметину не только на коже, но и в моей душе. Наконец, все звуки затихают, и я опускаюсь в тьму, погружаясь в бесконечное ничто.
Прежде чем провалиться в обморок, я слышу его голос:
— Ты мое наказание, моя Зара.
Этот шёпот звучит для меня как угроза и одновременно как нечто невыразимо болезненное. Я вижу, как он гладит меня по голове, и это прикосновение наполняет меня ужасом. Я не могу поверить, что это происходит со мной. Но именно в этот момент я понимаю, что он отстёгивает свой ремень на штанах, со всей тщательностью возясь с замком. Мой желудок сжимается от страха, и я глотаю воздух, пытаясь подавить внутри себя бурю эмоций.
Я осознаю, что сейчас произойдёт самое ужасное, и у меня нет сил это остановить. Кажется, что весь мир уходит в тень, а в моём сознании раздаётся лишь один вопрос: как я оказалась здесь? В этом кошмаре, из которого не найти выхода. Я стараюсь собраться с мыслями, но паника охватывает меня целиком. Я чувствую себя потерянной и беззащитной, словно последняя искорка надежды угасла в окружающем мраке.
Я не хочу чувствовать, что сейчас будет. Не хочу видеть. Она как волна накрывает меня, и я проваливаюсь в бездну. Закрываю глаза, и всё вокруг погружается в темноту. Никаких звуков, никаких ощущений. Вселенная словно отключается, и я оказываюсь в абсолютном неведении, где нет места боли и страху.
Но вдруг, в бескрайних просторах моего сознания, начинает вырисовываться образ. Он становится всё ярче, словно солнечный луч пробивается сквозь мрак. Это Марат. Его лицо озаряет мою душу теплом, и всё вокруг начинает наполняться цветом и жизнью. Он подходит ко мне, и я чувствую его руки, обнимающие меня с такой нежностью, что сердце замирает от счастья. Его губы касаются моих, и в этот момент я забываю, что происходит вокруг. Мы смеёмся вместе, словно все наши тревоги унесло далеко прочь.
Марат держит меня за руку, и я ощущаю, как он заботится обо мне. В его глазах читается тепло и любовь, что придаёт мне сил. Он, как защитник, окружает меня своим вниманием, и вместе мы окунаемся в чудесные моменты, где нет места ни больным воспоминаниям, ни страху, который преждевременно нагрянул в мою жизнь.
Но в этом сне есть нечто большее. Я вижу, как он заботится о нашей дочери. Мы вместе в маленьком уютном доме, окружаем её заботой и любовью. Марат учит её смеяться, обнимает и играется, показывая, как мир полон чудес. Я вижу, как она смотрит на него с восхищением, как на супергероя, который всегда рядом и готов прийти на помощь. Каждый его жест полон заботы: он обнимает её, укрывает от ветра, и эти мгновения счастья наполняют мою душу светом.
Я чувствую, как эти видения погружают меня в сладкий сон, где всё возможно. Марат и наша дочь — это мой маленький уголок счастья в этом обширном, темном мире. Они вызывают улыбку на моих губах, и, даже будучи в бездне, я понимаю, что эта любовь в моем сердце никогда не угаснет. И даже страх, обрушившийся на меня, не может затушить этот свет. Он живёт во мне, даруя надежду и силу, даже когда все кажется безысходным.
Марат.
Я вхожу в гостиную и сразу вижу Али, который, нервно сжимая телефон в руках, пытается дозвониться до кого-то. Его лицо излучает напряжение, и я чувствую, как тревога витает в воздухе. Подходя ближе, я спрашиваю:
— Почему они были здесь? Что происходит?
Но Али, кажется, не слышит меня. Он наклонился к экрану, не переставая нажимать на кнопки, словно надеясь, что эта простая манипуляция сможет изменить ситуацию в его пользу.
Внутри меня нарастает гнев. Я слышу его голос, когда он снова говорит о чем-то:
— Хватит меня нервировать. Объясни толком.
Я не могу оставить это без внимания, так как понимаю, что ситуация выходит из-под контроля, и я не могу позволить нервозности затоптать нас.
— Он их увез. Теперь они в опасности, — выдает Али, и моё сердце замирает. Вопросы, которые вертятся в голове, начинают набирать ускорение.
— Почему ты так решил? — спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие. Но как только слышу ответ, я понимаю, что это не просто игнорирование проблемы.
— Зара пришла ко мне за помощью. Сказала, что он может их убить.
Этой фразы достаточно, чтобы все фрагменты мозаики встали на место. Наша жизнь — это один большой риск, и каждая секундная доля теперь на вес золота.
— Почему она раньше не пришла к тебе за помощью? — спрашиваю я, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки.
Али, сбитый с толку, только отводит взгляд: — Я не знаю. Черт, почему все так. Клянусь, если он тронет их, я его убью.
Его слова звучат с такой решимостью, что я понимаю: у нас нет права на ошибку. Внутренний огонь разгорается всё сильнее, и я не могу взять себя в руки.
— Ты знаешь, где они? — задаю вопрос, хотя уже догадываюсь о ответе. Али в отчаянии качает головой: — Нет.
Его лицо исказилось от сожаления, и я вижу, как это решение давит на него так же, как и на меня.
На несколько минут я теряюсь в своих мыслях, потом, взглянув на человека, которого Али привязал, я решаю, что пришло время действовать. Я подхожу и сажусь напротив него.
— Мне нужен твой хозяин. Говори, где он, — произношу я, стараясь не поддаваться на раздражение, которое зреет внутри.
Он только усмехается в ответ: — Я все равно тебе ничего не скажу.
Я чувствую, как гнев накрывает меня с головой, и это едва сдерживаемое раздражение начинает перетекать в угрозу.
— Не искушай меня. Я и так на пределе, — выдавливаю из себя едва сдерживаемым голосом.
Но его ответ лишь подкидывает дров в огонь: — Пошел ты.
Я склоняюсь к нему, мои глаза сверкают решимостью.
— Ты мне скажешь. Нет времени на игры, — угрожаю ему, понимая, что этот разговор станет решающим. Я на грани. Каждое слово, которое я произношу, несет в себе вес моих чувств и моей жестокой решимости. Я готов пойти на всё ради тех, кто мне дорог. Я не позволю, чтобы кто-то из них пострадал. В этом нет места для сомнений.
Внезапно мой телефон звонит. Я не успеваю даже взглянуть на экран, как Карим выдает: — Я нашел адрес.
Я, услышав это, решительно говорит: — Мы едем туда. Вызывай наряд.
Я отключаю звонок и, оставив связанного человека, мы садимся в машины и мчимся по адресу.
Когда мы наконец прибыли, адреналин бурлит в венах. Выскакиваю из машины и вбегаю в дом, Али идет следом и шепчет, что все так тихо.
— Нужно разделиться, — говорю я. — Ты наверх, а я внизу попробую что-то найти"
Али, не раздумывая, поднимается по лестнице, а я остаюсь внизу, готовый открыть каждую дверь, но, к моему разочарованию, на каждом шагу натыкаюсь на пустоту. Мысли о том, где может быть Зара, не дают покоя. Как же я могу её найти? Вдруг я замечаю лестницу.
Словно на автомате подхожу к ней и открываю дверь. Темнота внизу притягивает, словно там что-то скрытое, ожидающее, когда я открою его. Спускаясь, моё сердце начинает бешено колотиться. Я включаю фонарик на телефоне и осторожно осматриваю пространство вокруг.
Среди мрака вырисовывается еще одна комната с открытой дверью. Я тихонько направляюсь туда, предвкушая, что, возможно, наконец-то найду зацепку, которая приведет меня к Заре.
Я направляю фонарик в сторону, и свет падает на пол, где налицо кровавый след, ведущий к кровати. Сердце колотится в груди, напряжение нарастает. Я замечаю простынь, пропитанную кровью, и какое-то предчувствие заставляет меня насторожиться. Моя рука, держащая автомат, невольно нацеливается на силуэт, который я вижу в свете фонарика.
И вот, как в кошмаре, я различаю черты Зары. Она вся в крови, её тело голо, а простынь наброшена на неё, как слабое прикрытие. Я аккуратно подхожу ближе, опускаясь на колени напротив неё. Время теряет всякий смысл; кажется, прошло всего несколько мгновений, но на самом деле, возможно, это были вечности. Страх парализует меня — я не могу прикоснуться к ней, просто сижу и смотрю, не зная, что делать.
Внезапно раздается голос Али: — Я нашел Сафию! Марат, ты где?
Его крики звучат все дальше, а я остаюсь застрявшим в этой мгле. Я чувствую себя как будто в ловушке своей растерянности. Новый крик Али приближается: — Что за...?
Я поворачиваюсь к нему и вижу, как он останавливается, глядя на свою сестру, лежащую как марионетка, из-за обрывающейся струны жизни.
— Что с ней? — спрашивает он, его голос полон ужаса и непонимания.
— Я не..., — пытаюсь ответить, но слова застревают в горле.
Инстинкт выживания берет верх. Я осторожно обматываю Зарину простынь вокруг её тела, стараясь сделать это бережно, как будто она может в любой момент прийти в себя. Поднимаю её на руки, чувствую, как её холодное тело прилипает к моему. Без лишних слов, я начинаю движение к выходу.
Слышу шаги Али за собой, его дыхание резко и прерывисто, отражая ту же панику, что и у меня. Мы выходим из комнаты, и я понимаю, что ненависть к тому, кто это сделал, и чувство вины за бессилие переполняют меня. Не знаю, что нас ждет дальше, но сейчас я должен сделать всё, чтобы защитить Зару и найти ту, кто ответит за всё это.