32
- Да брось, - Джемма взмахивает руками, чуть не сбивая с ног длинноволосую брюнетку позади неё. - Ты не можешь не пойти за сцену! Он ждал тебя.
- Не пойду, - настойчиво повторяет Эви, уже собираясь идти к выходу, потому что в зале было до неимоверности душно и к тому же грязно. - Он ясно дал понять, что ему противна девушка, которую он случайно обрюхатил, - сильно сжав челюсти, продолжает она, а потом оглядывается, боясь, что кто-то услышал, что она сказала.
- Не придуривай, Майкл любит тебя больше, чем пиццу и пиво, больше, чем дрочку с джойстиком в руках. Он уже отошёл и сто процентов готов тебя поцеловать, обнять и пожалеть. Ты сейчас просераешь огромный шанс, подруга, - приказным тоном говорит Джемма, и ей даже показалось, что вернулась та самая прежняя Эванджелин, которая не ходила в дорогой одежде на публике, не носила лаковые туфли на высоком каблуке и элегантные женские сумочки, не надевала пальто и ненужные шарфы и перчатки. Та самая, которая искренне говорила, что ей нравится, а что бесит. Которая смущалась от каждого комплимента, была жутко наивной, но наглой, когда это могло ей понадобится. Которая стеснялась, когда Майкл садился рядом, начинал говорить с ней или пытался взять за руку. Которая боялась, что другие узнают о её болезни.
Майклу хотелось, чтобы вернулась та девушка, которая влюбила его в себя одними лишь милостями в тамблере, которая краснела от его комплиментов о красивых глазах, которая была слишком худой, но безумно красивой со своими золотистыми волосами, которая была настоящей.
В душе все понимали, что та девушка есть, она живёт, но в стенах дома, в котором никого нет. А это просто маска, которая защищает её ранимое сердце и искренние чувства от других.
- Иди, он любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. Ты больше, чем кто-либо здесь, для него.
Эви моргнула, убирая слезы с глаз, и кивнула, направляясь к двери, где толпилась охрана.